Показ всех 8 результатов

  • Авиатор

    Евгений Водолазкин — прозаик, филолог. Автор бестселлера «Лавр» и изящного historical fiction «Соловьев и Ларионов». В России его называют «русским Умберто Эко», в Америке — после выхода «Лавра» на английском — «русским Маркесом». Ему же достаточно быть самим собой. Произведения Водолазкина переведены на многие иностранные языки.
    Герой нового романа «Авиатор» — человек в состоянии tabula rasa: очнувшись однажды на больничной койке, он понимает, что не знает про себя ровным счетом ничего — ни своего имени, ни кто он такой, ни где находится. В надежде восстановить историю своей жизни, он начинает записывать посетившие его воспоминания, отрывочные и хаотичные: Петербург начала ХХ века, дачное детство в Сиверской и Алуште, гимназия и первая любовь, революция 1917-го, влюбленность в авиацию, Соловки… Но откуда он так точно помнит детали быта, фразы, запахи, звуки того времени, если на календаре — 1999 год?..

    На передней стороне переплёта рисунок Михаила Шемякина, созданный специально для этой книги.

    136 95
  • Брисбен

    Евгений Водолазкин — лауреат премий “Большая книга” и “Ясная Поляна”. В романе “Брисбен” он продолжает истории героев (“Лавр”, “Авиатор”), судьба которых — как в античной трагедии — вдруг и сразу меняется. Глеб Яновский — музыкант-виртуоз — на пике успеха теряет возможность выступать из-за болезни и пытается найти иной смысл жизни, новую точку опоры. В этом ему помогает… прошлое — он пытается собрать воедино воспоминания о киевском детстве в семидесятые, о юности в Ленинграде, настоящем в Германии и снова в Киеве уже в двухтысячные. Только Брисбена нет среди этих путешествий по жизни. Да и есть ли такой город на самом деле? Или это просто мираж, мечтания, утопический идеал, музыка сфер?— В твоих интервью часто упоминается город Брисбен, ну, и вообще — Австралия. Почему?— Потому что, когда у нас зима, у них — лето.— А когда у нас — лето?— Тогда у них тоже лето. По нашим меркам — лето. В нашей семье это место считалось раем.— Для рая там слишком специфическое население. Потомки каторжников.— И — что?— Для рая требуется хорошая биография.— Ты там был?— Где, в Австралии?— Нет, в раю. Откуда ты знаешь, какая там требуется биография?

    136 95
  • Соловьев и Ларионов

    Роман Евгения Водолазкина “Лавр” о жизни средневекового целителя стал литературным событием 2013 года (премии “Большая книга” и “Ясная Поляна”), был переведен на многие языки. Следующие романы — “Авиатор” и “Брисбен” — также стали бестселлерами.”Соловьев и Ларионов” — ранний роман Водолазкина — написан в русле его магистральной темы: столкновение времён, а в конечном счете — преодоление времени.Молодой историк Соловьев с головой окунается в другую эпоху, воссоздавая историю жизни белого генерала Ларионова, — и это вдруг удивительным образом начинает влиять на его собственную жизнь. И вот уже сквозь современную научную конференцию проступает Ялта двадцатых годов и горящий в Гражданской войне Крым…

    136 95
  • Оправдание Острова

    Действие нового романа Евгения Водолазкина разворачивается на Острове, которого нет на карте, но существование его не вызывает сомнений. Его не найти в учебниках по истории, а события — узнаваемы до боли. Средневековье переплетается с современностью, всеобщее – с личным, а трагизм – с гротеском. Здесь легко соседствуют светлейшие князья и председатели Острова, хронисты и пророки, повелитель пчел и говорящий кот. Согласно древнему предсказанию, Остров ждут большие испытания. Сможет ли он пройти их, когда земля начинает уходить из-под ног?..”Работая над романом “Лавр”, я был лекарем, юродивым, паломником и монахом. Сейчас, десятилетие спустя, отважился стать хронистом — и ощутил, как велик груз ответственности того, кто запечатлевает минувшее. История — это одно из имен опыта. В конце концов, от жизни остается только история. Роман “Оправдание Острова” посвящен, понятно, лишь части суши, но, подобно капле воды, отражает гораздо большее…”Евгений Водолазкин– Беседа с Ним – это ведь попытка оправдания Острова? – Леклерк встает. – Если не возражаете, сделаю беседу финальной сценой.Парфений внимательно смотрит на режиссера.– Да, эта сцена вполне может стать финальной.

    146 102
  • Краткая история цивилизации в фотографиях Саши Гусова и текстах Евгения Водолазкина

    “Оценить красоту может лишь человек.И человек появился…….” Е. ВодолазкинЭта книга – краткий очерк истории цивилизации с древних времен до сегодняшнего дня. Уникальность издания состоит в том, что все разделы проиллюстрированы фотографиями Саши Гусова. Саша Гусов – один из двадцати лучших фотографов мира по версии Toh Foto. Черно-белые фотографии поражают своей красотой и графичностью. Через портреты простых людей и бытовые сцены фотохудожник попытался рассказать историю цивилизации, раскрывая такие темы, как “Мореплавание”, “Познавая Мир”, “Эпоха большой Любви”, “Потребности и Потребление”, “Культура”.Рядом с фото тексты (фактически, комментарии-подписи) пера Евгения Водолазкина – одного из самых популярных и публикуемых русских современных писателей. Комментарии, как и вступительная статья, под стать фотографиям: ироничные, умные, веселые, глубокие, изящные тексты.Они и связали весь фоторяд, сделав из отдельных иллюстраций последовательную историю с началом и без конца.Эта книга вызовет разнообразные чувства у ее читателя: эмоциональные и визуальные.

    542 379
  • Чагин

     Новый роман известного писателя, лауреата премий «Большая книга», «Ясная Поляна» и «Книга года». В книге, продолжающей традиции романов «Авиатор» и «Соловьёв и Ларионов», автор обращается к своим излюбленным темам: памяти, времени, истории. Что читатель найдет в «Чагине» — историю любви, прервавшуюся почти на всю жизнь и вновь обретенную перед смертью? пронзительную исповедь дневников? авантюрную историю о чекистах и шпионаже? роман в письмах? Одновременно всё — и ничего из этого. Водолазкин мыслит поверх жанров и создаёт собственный — узнаваемый и любимый читателями — «роман о памяти и неразрывности времени».

    136 95
  • Сестра четырёх

    Евгений Водолазкин — автор романов “Лавр”, “Авиатор”, “Соловьёв и Ларионов”, “Брисбен”, сборников короткой прозы “Дом и остров, или Инструмент языка” и “Идти бестрепетно”, лауреат премий “Большая книга”, “Ясная Поляна” и “Книга года”. В книге “Сестра четырех” он выступает в новой для себя роли драматурга.”Между прозой и драматургией — если не пропасть, то внушительных размеров овраг. Преодолеть его отваживается редкая птица.У прозаика много разных инструментов, и один из них — речь героев. У драматурга этот инструмент — единственный. Да, оркестр может выразить больше, чем скрипка, но есть вещи, которые в своем одиночестве способна передать только она.Эта книга — не попытка преодолеть пресловутый овраг. В драматургических опытах я остаюсь прозаиком, а герои этих текстов несут на себе родовые пятна прозы: слово они предпочитают действию”.Евгений ВодолазкинФУНГИ. Необъяснимых вещей на свете нет. (Достает из рюкзака бутылку водки.) Если хорошо подумаете, вы найдете объяснение всему. (Ставит на тумбочку две жестяные кружки и разливает в них водку.)ПИСАТЕЛЬ. Ого!ФУНГИ. Это не ого – ого было, когда я сюда въезжал. Но день за днем, предаваясь мыслительной деятельности, я незаметно для себя выпил значительную часть. И теперь предлагаю допить оставшееся. Мы должны встретить вирус во всеоружии! Что говорит на этот счет литература?ПИСАТЕЛЬ. Литература не возражает.

    0
  • Лавр

    Евгений Водолазкин – автор романа «Соловьев и Ларионов» (финалист «Большой книги» и Премии Андрея Белого), сборника эссе «Инструмент языка» и других книг.

    Филолог, специалист по древнерусской литературе, он не любит исторических романов, «их навязчивого этнографизма – кокошников, повойников, портов, зипунов» и прочую унылую стилизацию. Используя интонации древнерусских текстов, Водолазкин причудливо смешивает разные эпохи и языковые стихии, даря читателю не гербарий, но живой букет.

    Герой нового романа «Лавр» – средневековый врач. Обладая даром исцеления, он тем не менее не может спасти свою возлюбленную и принимает решение пройти земной путь вместо нее. Так жизнь превращается в житие. Он выхаживает чумных и раненых, убогих и немощных, и чем больше жертвует собой, тем очевиднее крепнет его дар. Но возможно ли любовью и жертвой спасти душу человека, не сумев уберечь ее земной оболочки?

    Есть то, о чем легче говорить в древнерусском контексте. Например, о Боге. Мне кажется, связи с Ним раньше были прямее. Важно уже то, что они просто были. Сейчас вопрос этих связей занимает немногих, что озадачивает. Неужели со времен Средневековья мы узнали что-то радикально новое, что позволяет расслабиться?

    Евгений Водолазкин

    145 102