Вадим Климов — главный редактор одиозного журнала «Опустошитель», маргинализирующего мертвые конструкты раннего модернизма и авангарда. Его роман «Скорлупа» развивает идеи повести «Бесплатное питание на вокзалах» другого Вадима Климова, автора русской версии кулинарного альманаха «Le devastateur», писателя-абсурдиста и режиссера экспериментального кино. Оба текста произрастают из одного и того же соцветия: absurdum; un manque d’empathie; Ein Traum, der im Leben sich verwirklicht. Вязкое, сомнамбулическое путешествие героев по больничным и внутренним мирам в попытках отыскать друг друга и собственное предназначение. Мишель Монтень назвал бы «Скорлупу» опытом без человека, Жан-Поль Сартр — свободой без экзистенции, Сэмюэль Беккет — исчерпанием без перечисления, Жорж Перек — употреблением без жизни. Но увы! никому из них не довелось высказаться о романе Вадима Климова. Они родились, состоялись и покончили с писательством раньше, чем был написан первый абзац «Скорлупы».

Философ аристократического элитаризма Хосе Ортега-и-Гассет считал, что мышление невозможно без преувеличений. Познавать, а тем более преобразовывать реальность посредством мышления значит усугублять ее. Какой толк в бесконечном стремлении к объективности, если мысль всегда отстает от актуального момента, она не может идти с ним вровень. Объективность — самая беззащитная заложница старения, она нескончаемо увядает у вас на глазах. Идиотизм не усугубляет, он просто молчит, смиряясь с тем, что давно стало общим местом. Идиот есть жертва всеобщего консенсуса, так называемой объективной реальности, не таящей в себе ничего, что бы побудило задуматься. Мышление создает дубль мертвой реальности, придает ей ускорение и оживляет. Мыслить значит беззастенчиво уродовать почву под ногами, приводить в замешательство, вызывать ярость или хотя бы недоумение. Такова книга Вадима Климова «Дубль реальности». Тридцать портретов (Краван и Бретон, Тьюринг и Фромм, Топор и Годар, Витухновская и Дугин, Климова и Ханеке, Лимонов и Путин) и девяносто замечаний (традиция и кинематограф, континуальность и копирайт, экстремизм и стыд, нонконформизм и безыдейность, деградация и несвобода, спектакль и демократия). «Дубль» Климова, словно 120 дней Содома, расщепляет привычную реальность и создает ее копию, двойник, муляж, гораздо более реальный, нежели она сама.