В книге рассматриваются особенности художественной жизни в один из важнейших периодов развития советского изобразительного искусства, охватывающий 1932–1962 годы, через призму тридцатилетней истории Московского союза художников (МОСХ). Показана внутренняя расстановка художественных сил после объединения различных художественных группировок в единый Союз. Прослежено взаимоотношение МОСХа с властными структурами в различные периоды его существования и показаны методы осуществления культурной политики власти и ее изменения на протяжении 30 лет существования МОСХа. Затронуты проблемы внутренних глубинных автономных процессов в художественной среде и ее реакции на культурную политику власти. В целом представлена широкая картина художественной жизни страны в исследуемый период, ознаменовавшийся созданием мощного корпуса советского изобразительного искусства.

Ключевая исследовательская проблема, рассматриваемая в данной книге, — современная мировая историография, существующая в условиях глобализации. Проблемы исторического мышления, историописания и методологии истории рассматриваются в контексте процессов модернизации и глобализации. Авторы выявляют и анализируют вопросы, с которыми сталкивались и сталкиваются историки разных регионов мира XVIII-XX вв. в ходе политического и экономического развития своих стран, как постиндустриальных, так и развивающихся; размышляют о судьбах демократии, о закономерностях и особенностях развития исторической науки в разных государствах планеты, о перспективах и возможностях формирования мировой историографии. Книга изобилует интересными постановками вопросов и оригинальными суждениями, содержит большой массив фактических данных.

В книге двух американских авторов рассказывается история Антонио Ринальдески — беспутною игрока, повешенного за кощунство в июле 1501 г. Его проступок и посмертное спасение его души дали новый импульс культу местной чудотворной Мадонны. Эта история типична и одновременно необычна для ренессансной Флоренции эпохи Медичи, Макиавелли и Микеданджело. потому что в ней отразился целый клубок культурных, социальных и политических противоречий момента. Богато иллюстрированная книга предназначена всем интересующимся историей.

В центре внимания монографии — проблема эволюции сельской семьи в экстемальных условиях социально-экономических трансформаций времен «перестройки» и перереходного периоди 1990-х гг. Прослежены послежствия радикальных рыночных преобразований для ее демографического развития, жизненного уровня и материальной обеспеченности, в том числе по отдельным группам семей.

Русь изначальная — это вовсе не та Русь, которую принято именовать Киевской и отсчитывать её существование примерно со средины 1 тысячелетия. Киевская Русь в своём историческом бытии расположена по одну сторону исторического горизонта, заглянуть за линию которого многие историковеды не решаются: трудно или опасно. В данной книге постановка вопроса иная: автор не тщится пофантазировать на тему о том, что находится за линией исторического горизонта, а отодвигает её в глубь истории на две тысячи лет. Для этого используется принцип исторического дальнодействия. С помощью этого принципа (и некоторых других методов исследования) удаётся доказать, что этноним Русь и соотносимая с ним Русская цивилизация берут своё начало в Священной Трое, в Троаде, Таруисе.Подлинная история воспроизводится не только по застывшим записям в исторических документах и археологическим данным, но и по наличию звуковых, речевых соответствий, выявляемых в языке между разными этапами цивилизационного развития. В от

Богатый комплекс идей и верований, связанных с глазами и зрением, определяет множество мифологических сюжетов и мотивов, ритуальных обрядов и ритуализированных практик, изобразительных канонов и стратегий обращения с сакральными образами. Сборник посвящен глазам в мифологии и иконографии, представлениям о взгляде и зрении, а также категориям видимости и невидимости. Работы, вошедшие в сборник, демонстрируют, как функционируют эти представления в разных традициях и в разных языках культуры (фольклор, литература, визуальные образы).Для специалистов и студентов в области фольклористики, истории, социальной и культурной антропологии, религиоведения, а также широкого круга читателей.Составитель: Д. И. Антонов.2-е издание, исправленное и дополненное.

В монографии анализируется осмысление сущности среднего класса, его социально-экономичскихчерт, места в классовой структуре общества и других вопросов в работахотечественных и зарубежных теоретиков, социологов, экономистов и историков.

Авантюризм как культурное явление принял свою классическую форму в XVIII веке, и именно этот период служит точкой отсчета для всех исследований на эту тему. Но и в более ранней, и в более поздней истории встречаются фигуры и события, которые невозможно описать, не прибегая к таким понятиям, как «авантюрист» или «авантюра». Нередко они связаны с Россией — страной радикальных социальных и политических экспериментов, которые, с одной стороны, притягивали людей предприимчивых, с другой — отталкивали несогласных, порой побуждая их затевать собственные отчаянные предприятия. «Русская авантюра» представляет несколько эпизодов этой двойной истории притяжения и отталкивания, однако основная задача ее авторов состояла в определении границ того, что мы называем «авантюризмом». Достаточно ли человеку строить безумные планы и сознательно идти на риск, чтобы считаться авантюристом? Тогда в эту категорию попадет большинство первооткрывателей и реформаторов. Или авантюра — это всегда несостоявшийся проект?В основу книги легли материалы конференции «Русская авантюра», проводившейся 21–23 сентября 2017 года Школой актуальных гуманитарных исследований РАНХиГС.

Эта книга — о теории и истории письма.
Происхождение самых ранних — неалфавитных — систем письма на Ближнем Востоке (таких, как клинопись и египетская иероглифика) вы-глядит теперь по-иному в свете новых открытий. Сравнительно недавно оказалось, например, что почти десять тысяч лет назад, чтобы сосчитать головы скота или меры зерна, делали небольшие скульптурные фигурки: шарики, конусы, пирамидки. При пересылке с гонцом сами фигурки клались в конверты, а на конверте — во избежание мошенничества — оттискивали те же геометрические образы. Так из оттисков фигурок на глине возникает клинопись. На этот процесс ушли тысячелетия.
Древнее письмо Передней Азии многими чертами совпадает не только с похожими типами письма на востоке (Китай), но и с особенностями иероглифов майя. Объясняется ли сходство удаленных друг от друга си-стем распространением из одного центра? Будущее покажет.
Более поздняя система письма — алфавитная, — развиваясь внутри иероглифической, по сути, от нее отличается. Разл