Формально Виктор Колупаев — сибирская школа фантастики, если можно делить фантастику по территориальной шкале. Как кто-то делит ее, например, на питерскую и московскую школы. Только это всё от лукавого. Реально фантастика — общечеловеческая материя, она «вне школ и систем», как написал Пастернак о Блоке. Впрочем, томский фантаст считал себя не совсем фантастом. «Мои рассказы стали называть фантастическими. Я не возражал, потому что меня не спрашивали. А если бы и спросили, я все равно бы не возразил, хотя уже почти знал, что ничего придумать нельзя».«Ничего придумать нельзя». Действительно, фантастика Колупаева стоит ногами на твердой почве. Реалистической, не придуманной. Едут ли ее персонажи в поезде из Фомска в Марград или слышат пение леса на далекой планете, украшают ли новогоднюю елку в другой галактике или оживляют земной любовью чужой безжизненный мир. Но при всей реалистической непридуманности писатель наделил большинство своих персонажей волшебным свойством — они видят глазами небо, где живут звезды.Роман «Фирменный поезд „Фомич“» — впервые в массовом издании, не считая малотиражных региональных, — публикуется в полной версии, почти вдвое длиннее той, что вышла в свое время из-под изуродовавших книгу ножниц цензуры.