Для Акинфия Демидова, знаменитого заводчика, 1735 год оказался самым трудным. Семью раздирала вражда, доходившая до смертоубийств. Казённое следствие по недоимкам грозило разорением, и не рассеялись подозрения, что Демидов чеканил фальшивые деньги. Граф Бирон, фаворит императрицы, вымогал огромную взятку. Горный начальник Татищев устроил облаву на раскольников — главную силу демидовских предприятий. И последним ударом оказалась остановка Невьянского завода — «столицы» промышленной империи: на завод напал демон, сжигающий работников.В романе «Невьянская башня» Алексей Иванов рассказывает о борьбе Акинфия Демидова с демоном огня. И мрачная готика Иванова отражает ход истории. В XVIII веке Россия была страной аграрной, однако на демидовских заводах уже формировался новый менталитет — индустриальный. В XIX веке он воцарился на всём заводском Урале. В XX веке обрёл общенациональный масштаб. А начиналось это будущее на Невьянском заводе, над которым и сейчас возносится таинственная и прекрасная Невьянская башня.

1457 год. Враги штурмуют замок Мариенбург — столицу Тевтонского ордена. Тевтонский магистр бежит в Пруссию. 1945 год. Красная армия штурмует прусский город Пиллау. И теперь от врага бежит нацистский гауляйтер. Что общего между этими событиями? Их объединяет древняя тайна крестоносцев — тайна Лигуэта, меча Сатаны. «Да, пьесы оказались на разных языках, и драматурги не ведали друг о друге, но символ, порождающий действие, всегда выстраивал свой неизменный родовой сюжет: если роза — то любовь, если меч — то война». И повторение истории — всегда путь к Сатане.

«2008 год. Простой водитель, бывший солдат Афганской войны, в одиночку устраивает дерзкое ограбление спецфургона, который перевозит деньги большого торгового центра. Так в миллионном, но захолустном городе Батуеве завершается долгая история могучего и деятельного союза ветеранов Афганистана — то ли общественной организации, то ли бизнес-альянса, то ли криминальной группировки: в «лихие девяностые», когда этот союз образовался и набрал силу, сложно было отличить одно от другого.

Но роман не про деньги и не про криминал, а про ненастье в душе. Про отчаянные поиски причины, по которой человек должен доверять человеку в мире, где торжествуют только хищники, — но без доверия жить невозможно. Роман о том, что величие и отчаянье имеют одни и те же корни. О том, что каждый из нас рискует ненароком попасть в ненастье и уже не вырваться оттуда никогда, потому что ненастье — это убежище и ловушка, спасение и погибель, великое утешение и вечная боль жизни».

Алексей Иванов

Аннотация к книге «Вегетация» Иванов А. В.:В этот раз Алексей Иванов обратился к фантастике. Бригада лесорубов на вездеходе пробирается по лесным чащобам Урала к заброшенному военному объекту в таинственной горе Ямантау. А мир вокруг — вроде наш, но как то не совсем… География реальна, однако посёлки и городишки — пустые, заводы — мёртвые, дороги заросли деревьями. И главное — изменился сам лес. Его вегетация искусственно ускорена для добычи древесины, и лес мутировал. Он живёт своей жизнью. Он ополчился на цивилизацию: в его дебрях скрываются чумоходы — обезумевшие машины и люди здесь теряют свою биологическую природу. Впрочем, только ли биологическую?.. Бригады лесорубов не лучше окружающего их мира: они друг другу конкуренты и между ними — война.Роман «Вегетация» построен по канонам многих жанров. Это роуд-муви — история путешествия, одиссея. Это постап — постапокалипсис. Это дизельпанк в российской глухомани. Это крепкий сай-фай — научная фантастика. Видовое разнообразие антиутопий подобно мутагенному лесу, однако «Вегетация» рассказывает не о том, куда едут герои, а о том, куда идём мы сами. Читать дальше…

Это не историческое повествование, хотя почти все его герои — реальные исторические личности, а в основу положена эсхатологическая концепция опричнины, разработанная доктором исторических наук Андреем Львовичем Юргановым. Это роман- мистерия. В нём над Кремлём появляются всадники Апокалипсиса, а царица превращается в библейскую саранчу, в нём Исус хоронит русских ратников, поруб ленных под Полоцком, а Грозный пирует с чернокнижниками, колдунами и мертвецами. Роман — не хроника зверств «кромешников», а притча о проклятии русской власти.В шуме и гаме вот-вот прозвучат золотые слова великой правды. Они именно так и должны быть изречены — в суете, чтобы те, кому не надо, не разобрали их, не отличили, не услышали.Иван Грозный ждёт Конца Света. В гордыне самовластия он воображает себя спасителем своего народа, Христом второго пришествия. И учреждает опричнину — орден защиты веры. Если народ поверит в царя как в Бога, царь станет чудотворцем. Мановением руки он повергнет всех врагов в прах и покроет землю тучными нивами. Нужно только заставить народ поверить в царя. Заставить силой — террором опричнины. Но соловецкий игумен Филипп, человек простой и ясный, не может служить царю как Богу. И вот тогда очи вперяются в очи и против замаха топора поднимается крест.Но не правда была нужна. Нужен был пример служения правде словом. Нужно было само слово — как граница между светом и тьмой.Оформление серии — арт-проект, в котором все романы Алексея Иванова оформлены художниками, работающих в очень непохожих манерах — настолько разных, насколько разные сами романы. Обложку для романа «Летоисчисдление от Иоанна» сделал Юрий Гулитов.

Аннотация к книге «Комьюнити» Иванов А. В.:Гениальный айтишник изобретает «семантический интернет» — методику Web 3:0, и «семантический» портал порождает IT-компанию с коммерческим потенциалом «Фейсбука». Но в одном из комьюнити, которыми обрастает новый ресурс, вдруг появляется тема Чёрной смерти — самой жуткой эпидемии в истории человечества. И участники комьюнити, сами того не замечая, тонут в мороке средне­вековой чумы. Они уже наяву видят «чумных докторов», Абракадабру — демона чумы и Королеву Чуму. Зачумлённое комьюнити убивает людей. Но кто запустил программу чумы, зачем и как чума вышла в реал?Если угодно, это жанровый роман: мистический триллер о смерти по интернету со стилизацией под сетевой форум. Если угодно — детектив о жестокой смене собственника в IT-корпорации. Если угодно — «очерк нравов» о провинциалах в столице. Но в целом «Комьюнити» — антиутопия о перемещении законов онлайна в офлайн. В обществе потребления агрегаторы сами формируют для человека картину мира — фальшивую, но приятную, а соцсети, созданные для объединения людей, потихоньку разъединяют. Это и есть пресловутое «восстание машин», и оно давно уже началось. Читать дальше…

Трое молодых москвичей приезжают на халтурку в глухую деревню Поволжья: им надо снять со стены заброшенной церкви погибающую фреску. На фреске — еретическое изображение святого Христофора с головой собаки. Оказывается, деревня в старину была раскольничьим скитом, а халтурка — опыт таинственных дэнжерологов, «сапёров» мировой культуры. И во мгле торфяных пожаров утраченная историческая память порождает жуткого Псоглавца — то ли демона раскольников, то ли бога лагерной охраны.Если угодно, это жанровый роман, ужастик про оборотней. Если угодно — новая деревенская проза. Если угодно — стилизация под веб-сёрфинг по теме русского раскола. Но в целом «Псоглавцы» — история про незримые границы культуры и стражей этих границ. У любого общества есть определённый круг убеждений, и общество не разрешает человеку покидать этот круг, а если человек осмеливается выйти за священный предел, то в погоню за ним кидаются чудовища.Кирилл завороженно смотрел, как эти дикие существа вышли на середину моста и остановились, начали вертеть головами, нюхать воздух. Они явно чуяли людей где-то поблизости, будто собаки. Если бы не запах торфяной гари, от псоглавцев никто бы не укрылся.Оформление серии – арт-проект, в котором все романы Алексея Иванова оформлены художниками, работающих в очень непохожих манерах — настолько разных, насколько разные сами романы.

Хребет России / Алексей Иванов. — М.: Альпина нон-фикшн, 2023. — 220 с. ISBN 978-5-00139-705-2 «Хребет России» — сто новелл об Урале. Уникальное исследование идентичности региона, не имеющее аналогов в современной российской культуре. Это не просто порт

Аннотация к книге «Тобол. В 2 томах» Иванов А. В.:О чем том IВ эпоху великих реформ Петра I «Россия молодая» закипела даже в дремучей Сибири. Нарождающаяся империя крушила в тайге воеводское средневековье. Народы и веры перемешались. Пленные шведы, бухарские купцы, офицеры и чиновники, каторжники, инородцы, летописцы и зодчие, китайские контрабандисты, беглые раскольники, шаманы, православные миссионеры и воинственные степняки-джунгары — все они вместе, враждуя между собой или спасая друг друга, творили судьбу российской Азии.О чем том IIПричудливые нити человеческих судеб, протянутые сквозь первую книгу романа, теперь завязались в узлы.Реформы царя Петра перепахали Сибирь, и все, кто «были званы» в эти вольные края, поверяют: «избраны» ли они Сибирью? Беглые раскольники воздвигают свой огненный Корабль — но вознесутся ли в небо души тех, кто проклял себя на земле? Российские полки идут за золотом в далёкий азиатский город Яркенд — но одолеют ли они пространство степей и сопротивление джунгарских полчищ? Упрямый митрополит пробивается к священному идолу инородцев через сопротивление таёжных демонов. Тобольский зодчий по тайным знакам старины выручает из неволи того, кого всем сердцем ненавидит. Всемогущий сибирский губернатор оказывается в лапах государя, которому надо решить, что важнее — своя гордыня или интерес державы?… Истории отдельных людей сплетаются в общую историю страны. А история страны движется силой яростной борьбы старого с новым. И её глубинная энергия — напряжение вечного спора Поэта и Царя.ОсобенностиОформление серии — арт-проект, в котором все романы Алексея Иванова оформлены художниками, работающих в очень непохожих манерах — настолько разных, насколько разные сами романы. Обложки для двухтомника «Тобол» разработал Юрий Гордон. Читать дальше…

Герои романа Алексея Иванова «Общага-на-Крови» — умники и максималисты, и они умеют находить причины, разрешающие совершать такие поступки, которые совершать не хочется и не следует.«Они квасили всю ночь, день спали, а вечером сели опохмеляться».Волею обстоятельств из обычного общежития выселяют компанию из пяти студентов, и молодые люди переходят на «нелегальное положение». Чтобы выжить в общаге, им приходится жертвовать очень многим. Но до каких пределов дозволено доходить, не предавая себя и друзей?«Это жизнь. Это не лечится».Оформление серии – арт-проект, в котором все романы Алексея Иванова оформлены художниками, работающих в очень непохожих манерах — настолько разных, насколько разные сами романы.

Аннотация к книге «Золото бунта» Иванов А. В.:1778 год. Урал дымит горными заводами, для которых существует только одна дорога в Россию — бурная река Чусовая. Но здесь барки с заводским железом безжалостно крушат береговые скалы-бойцы. У сплавщиков, которые проводят барки по стремнинам реки, есть способ избежать крушений: попросить о помощи старцев, что правят Рекой из тайных раскольничьих скитов и держат в кулаке грандиозный сплав «железных караванов». Однако молодой сплавщик Осташа, пытаясь разгадать причины гибели своего отца, поднимает бунт против сложившегося на Чусовой порядка. Чтобы вернуть честное имя себе и отцу, он должен будет найти казну самого Пугачёва, спрятанную где-то на бойцах…А подлинное «золото бунта» — это не пугачёвский клад, но ответ на вопрос: как сделать непосильное дело и не потерять душу?Особенности книги:Оформление серии – арт-проект, в котором все романы Алексея Иванова оформлены художниками, работающих в очень непохожих манерах — настолько разных, насколько разные сами романы. Читать дальше…

Аннотация к книге «Блуда и МУДО» Иванов А. В.:«Блуда и МУДО» — современный плутовской роман. В провинциальном городе Ковязине молодые педагоги МУДО, бывшего Дома пионеров, спасая своё учреждение от закрытия, устраивают аферу: изображают, что в их загородном летнем лагере полным-полно отдыхающих школьников.Главный герой, философ и бонвиван Борис Моржов, путешествует по прежним любовницам-училкам, как Чичиков по усадьбам помещиков, и «чичит» сертификаты — «мёртвые души» несуществующих обитателей лагеря. А ещё в романе есть проститутки, продажные менты, коррупционеры-чиновники, деревенские алкаши и много прочего пёстрого народа. Но весёлый роман формулирует очень серьёзный вопрос: что правильнее — быть успешным или быть подлинным?Особенности книги:Оформление серии — арт-проект, в котором все романы Алексея Иванова оформлены художниками, работающих в очень непохожих манерах — настолько разных, насколько разные сами романы. Читать дальше…

Это роман вовсе не о том, что веселый парень Витька не может в своей жизни обрести опору. И не о том, что молодой учитель географии Служкин влюбляется в собственную ученицу. Это роман о стойкости человека в ситуации, когда нравственные ценности не востребованы обществом.Роман о том, как много человеку требуется мужества и смирения, чтобы сохранить «душу живую», не впасть в озлобление или гордыню, а жить по совести и любви.В душе лишь легкий сквозняк от новой дыры где-то в районе сердца — оттуда, откуда я наломал кирпичи.Оформление серии — арт-проект, в котором все романы Алексея Иванова оформлены художниками, работающих в очень непохожих манерах — настолько разных, насколько разные сами романы.

«Блуда и МУДО» — современный плутовской роман. В провинциальном городе Ковязине молодые педагоги МУДО, бывшего Дома пионеров, спасая своё учреждение от закрытия, устраивают аферу: изображают, что в их загородном летнем лагере полным-полно отдыхающих школьников.Главный герой, философ и бонвиван Борис Моржов, путешествует по прежним любовницам-училкам, как Чичиков по усадьбам помещиков, и «чичит» сертификаты — «мёртвые души» несуществующих обитателей лагеря. А ещё в романе есть проститутки, продажные менты, коррупционеры-чиновники, деревенские алкаши и много прочего пёстрого народа. Но весёлый роман формулирует очень серьёзный вопрос: что правильнее — быть успешным или быть подлинным?По-настоящему ценно только то, что выше утилитарного, что выше себестоимости. Мы есть не то, что мы едим, а то, чего мы не сможем сожрать.Оформление серии – арт-проект, в котором все романы Алексея Иванова оформлены художниками, работающих в очень непохожих манерах — настолько разных, насколько разные сами романы.

Алексей Иванов — писатель, сценарист и культуролог. Он работает в самых разных литературных форматах. «Географ глобус пропил», «Блуда и МУДО», «Общага-на-Крови» и «Ненастье» — современная городская проза. «Золото бунта» и «Сердце пармы» — модернистские исторические романы. «Псоглавцы» и «Комьюнити» — интеллектуальные триллеры. «Горнозаводская цивилизация»,»Хребет России» и «Увидеть русский бунт» — масштабные фотокниги о национальной и нестоличной истории.Три повести Алексея Иванова, написанные на излёте Советского Союза, по своей генетике ещё принадлежат великой советской фантастике. И всё-таки они уже чуть больше, чем советская фантастика. Жёстче по идее, рискованнее по антуражу, свободнее по вымыслу. Но их искренняя вера в человека и человечество — они оттуда, из Золотого века.Охота на «Большую Медведицу». Мелкая шайка космических пиратов нападает на проходящий мимо звездолёт. Грабёж проходит вполне удачно, однако вдогонку за пиратами увязываются благородные мстители — дети с планеты Земля. Пираты — безобидные, а дети — беспощадные. И получается боевик наоборот: сначала весело, потом страшно.Земля-Сортировочная. Сонная жизнь посёлка Сортировка тянется как обычно: работа на станции, огород, магазин, самогонка. И вдруг оказывается, что каждый второй житель Сортировки на самом деле — инопланетянин! Идёт галактическая война, инопланетяне ловко маскируются под землян, и всякая обывательская передряга на самом деле является боевой акцией пришельцев. Это уже не боевик, а комедия.Корабли и галактика. А эта повесть написана в редком жанре «космической оперы». Действие раскидывается на весь Млечный Путь, пылают звёзды, несутся причудливые корабли, космос кишит жуткими чудовищами, история Галактики полна грандиозных противостояний и сражений, а сквозь пространство мерцают тайны погибших древних цивилизаций.

В 1918 году речными флотилиями обзавелись и «учредиловцы» в Самаре, и Троцкий в Нижнем Новгороде, и повстанцы Ижевска, и чекисты в Перми. А в мире бушевала инженерная революция, когда паровые машины соперничали с дизельными двигателями, и в российское противостояние красных и белых властно вторгалась борьба лидеров нефтедобычи — британского концерна «Шелл» и русской компании братьев Нобель. Войну вели и люди, и технологии, и капиталы. В кровавой и огненной круговерти речники оказывались то красными, то белыми. Их принуждали стрелять в товарищей по главному делу жизни, принуждали топить пароходы — славу и гордость речного флота. Как сохранить совесть посреди катастрофы? Как уберечь тех, кого ты любишь, кто тебе доверился? Как защитить прогресс, которому безразличны социальные битвы? Там, на палубах речных буксиров, капитаны искали честный путь в будущее, и маленький человек становился сильнее, чем огромный и могучий пароход.

Урал — самая индустриализованная зона планеты Земля. Тотальная индустриализация региона началась с реформ Петра I, а при Екатерине II благодаря Уралу Российская империя вышла в мировые промышленные лидеры. В отечественной истории подобное случилось только один раз — в конце XVIII века. К этому времени на Урале было построено больше двух сотен горных заводов.Добиться столь выдающегося результата российской власти удалось весьма специфическими методами. Национальная промышленность, частная и казённая, была выведена из-под законов империи и организована как держава в державе. На Урале было построено государство горных заводов со своим законодательством и своим судом, со своей бюрократической иерархией и своим административным делением, с собственной столицей — «идеальным городом» Екатеринбургом.«Для освоения каждого региона определяют свой наиболее эффективный тип хозяйства. Например, на Русском Севере — промысловые артели, а на русском юге — казачьи станицы. В центре России — крестьянские общины. Урал же эффективнее всего осваивается промышленностью — горными заводами. Тип освоения диктует характер социума. А социум определяет главную ценность, через которую самореализуется человек.»Держава горных заводов породила новый и небывалый культурный феномен, который в ХХ веке социологами был назван «горнозаводской цивилизацией». Это вариант русского мира, но с особой системой ценностей, с особой мифологией, с особыми культурными героями. А русская горнозаводская идентичность, она же — уральская идентичность, оказалась эталоном индустриализма.В эпоху, когда глобализация переформатирует мир в постиндустриальное общество потребления, очень важно осознать, каким же было индустриальное общество созидания — особенно в его образцовом и отечественном изводе.«Даже в промышленности Строгановы идеологически были производным от аграрного мира, идеал видели в общине. А Демидовы, пускай и отягощённые пережитками крестьянского миропорядка, всё равно были уже буржуазией.»

2008 год. Простой водитель, бывший солдат Афганской войны, в одиночку устраивает дерзкое ограбление спецфургона, который перевозит деньги большого торгового центра. Так в миллионном, но захолустном городе Батуеве завершается долгая история могучего и деятельного союза ветеранов Афганистана — то ли общественной организации, то ли бизнес-альянса, то ли криминальной группировки: в лихие девяностые, когда этот союз образовался и набрал силу, сложно было отличить одно от другого.Одиночество — это не то, что человеку причиняют другие люди, а то, что человек причиняет сам себе.Это называется «синдром отсроченного счастья». Человек изводит себя заботами, обещая себе, что всё доделает — и отдохнёт. А так не бывает. Такое время не наступает никогда. И реинкарнации у нас тоже не будет. Или здесь и сейчас, или никогда и нигде.Но роман не про деньги и не про криминал, а про ненастье в душе. Про отчаянные поиски причины, по которой человек должен доверять человеку в мире, где торжествуют только хищники, — но без доверия жить невозможно. Роман о том, что величие и отчаяние имеют одни и те же корни. О том, что каждый из нас рискует ненароком попасть в ненастье и уже не вырваться оттуда никогда, потому что ненастье — это убежище и ловушка, спасение и погибель, великое утешение и вечная боль жизни.Люди — жертвы фрустрации. Они концентрируются на определённом комплексе переживаний, представлений, идей и не могут выйти за его пределы, где мир прекрасен.Оформление серии — арт-проект, в котором все романы Алексея Иванова оформлены художниками, работающих в очень непохожих манерах — настолько разных, насколько разные сами романы. Обложку для романа Ненастье делал Даниил Вяткин.

1778 год. Урал дымит горными заводами, для которых существует только одна дорога в Россию — бурная река Чусовая. Но здесь барки с заводским железом безжалостно крушат береговые скалы-бойцы. У сплавщиков, которые проводят барки по стремнинам реки, есть способ избежать крушений: попросить о помощи старцев, что правят Рекой из тайных раскольничьих скитов и держат в кулаке грандиозный сплав «железных караванов». Однако молодой сплавщик Осташа, пытаясь разгадать причины гибели своего отца, поднимает бунт против сложившегося на Чусовой порядка. Чтобы вернуть честное имя себе и отцу, он должен будет найти казну самого Пугачёва, спрятанную где-то на бойцах…А подлинное «золото бунта» — это не пугачёвский клад, но ответ на вопрос: как сделать непосильное дело и не потерять душу?Всегда помни: добр народ, но за правду не встанет стеной. Зол народ, но не искорыствуется… Народ — межеумок. Нету в нем воли за себя.Оформление серии – арт-проект, в котором все романы Алексея Иванова оформлены художниками, работающих в очень непохожих манерах — настолько разных, насколько разные сами романы.