Ставшая культовой книга Владимира Мартынова рисует будущее, в котором нет места авторскому произведению. Какая музыка звучит в новой, «посткомпозиторской» реальности, кто ее создает и как она функционирует, — рассуждая обо всем этом, автор выступает вестником музыкальной футурологии, возникающей в точке пересечения музыковедения, социологии и философии.

Книга номинирована на Премию НОС 2013 год.Дважды номинирована на Литературную премию А. Пятигорского в 2013, 2014 гг.В первой части «Автоархеологии» Мартынов исследует события, происходящие в искусстве во второй половине ХХ века через «параллельные» события своей биографии. Так обнаруживается философско-антропологическая «канва», парадигма существования современного человека, по которой развивается жизнь любого из нас, наши отношения с «реальностью», начиная с раннего детства. Книга обрывается на событиях 1972 года — именно в это время поэзия, по мнению автора, перестает являть собой нечто смыслообразующее, и мы вплотную подходим к абсолютно новому периоду в истории жизни человечества и, как следствие, в искусстве.

Новая книга Мартынова — захватывающе интересный анализ процессов, происходящих в искусстве после того, как были созданы наиболее радикальные произведения XX века. Такие «точки невозврата», как «Черный квадрат» Малевича, «4’33’’» Кейджа и писсуар Дюшана, стали свидетельством совершенно нового восприятия человеком действительности. На смену эпохи Слова пришло Время Алисы — время молчания и созерцания. «Время Алисы» можно — и не без оснований — прочитать как духовную автобиографию, как обоснование автором своей культурной позиции через обращение к ее корням — детским, дословесным, почти — докультурным. Да, там очень много личного, даже интимного: детское восприятие запахов, пятен на стене, вросшего глубоко в структуру личности, как все изначальное, вида из окна, звуковой оболочки слов и графической — нот, еще до знания нотной грамоты… Но по существу это никакая не исповедь, а повествование об универсальных основах человеческого восприятия мира… Это — не литература, не философия. Это — практическая метафизика