Казалось бы, мир метафизического Петербурга давно и подробно освоен литературой, но роман Льва Наумова «Пловец Снов», находящийся на стыке магического реализма и русского символизма, показывает, что его пространство всегда ново и незаурядно. В этом произведении можно обнаружить черты остросюжетного детектива, литературоцентричного философского размышления, леденящего кровь хоррора, даже романтической драмы. В любом случае история о том, как модный писатель, автор востребованных книг, решает одну из центральных проблем современной культуры — почему люди перестали читать? — вряд ли кого-то оставит равнодушным или покажется кому-то неактуальной.

Такое впечатление, что предание о бесконечно талантливом авторе, неприкаянном скитальце не от мира сего, лишенном собственного жилища, снедаемом страстями и пороками, руководствующемся абсолютной системой эстетических принципов, недооцененном при жизни уже в силу того, что масштаб его дарования невозможно оценить адекватно, существовало всегда. Но всякий раз, когда такой человек появляется в той или иной части земного шара, миф о том, что «несчастная жизнь… до смерти любит поэта», обрастает все новыми подробностями.Биография Башлачёва с завораживающей педантичностью вписывается в этот самый архетип, и потому хотелось бы поговорить о нем не столько как о представителе «золотого века русского рока», сколько как об одном из самых современных эпических героев.

В книге петербургского писателя и драматурга Льва Наумова интеллектуальные притчи соседствуют с метафизическими пьесами, философские новеллы — с историческими фантасмагориями.