— Новая книга Захара Прилепина — автора «Обители», «Санькя» и военных хроник Донбасса, — ставшая интеллектуальным событием года!— Откровенный разговор об узловых точках русской истории, где прошлое предстаёт полем ожесточённой идеологической мясорубки.— Убедительное, опирающееся на факты исследование механизмов, десятилетиями превращающих болезненные события прошлого в оружие гибридных войн и духовных интервенций против нашего самосознания.— Идейное продолжение книги «Чужецарствие», продолжающее осмысление угрожающих тенденций в русской культуре и политике современности

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ.Соловки, конец двадцатых годов. Последний акт драмы Серебряного века.Широкое полотно босховского размаха, с десятками персонажей, с отчетливыми следами прошлого и отблесками гроз будущего – и целая жизнь, уместившаяся в одну осень.Величественная природа – и клубок человеческих судеб, где невозможно отличить палачей от жертв.Трагическая история одной любви – и история всей страны с ее болью, кровью, ненавистью, отраженная в Соловецком острове, как в зеркале.Мощный метафизический текст о степени личной свободы и о степени физических возможностей человека.Это – самый известный роман Захара Прилепина.Это – «Обитель».

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ.– Роман, окончательно закрепивший за Захаром Прилепиным статус живого классика русской литературы – в новом подарочном издании!– Пронзительная, сенсорная проза о взрослении, грехе и всепоглощающей любви к жизни – искренняя и безжалостная, чувственная и шершавая!– Книга удостоена главных литературных премий России — и переведена на десятки иностранных языков!– Зелёный корешок издания серии «Захар Прилепин: Лучшее» придаёт книгам монументальную, но в то же время современную «книжную» идентичность, а европейская кремовая бумага обеспечивает комфортное чтение

Новая публицистическая книга от автора бестселлеров «Санькя», «Обитель» и «Тума» — Захара Прилепина.Какая логика скрыта за радикальным «правым поворотом», навязываемом России определёнными силами? Почему дискуссии о вопиющем социальном неравенстве, стагнации институтов власти и компрадорском поведении части российских элит — сменили оголтелые вопли об «исламизации» России и мифических «леваках», угрожающих нашей стране? Каждая статья сборника «Чужецарствия» — удар по агрессивной и плоской идеологии, выдающей себя за русский национализм. Идеологии, опасной не только уходом от реальных проблем — но и подтачиванием самого фундамента российской государственности.Истоки украинского кризиса и евразийские корни современной политической культуры России, природа спекуляций на тему Гражданской войны и история военного сотрудничества нашей страны с КНДР, постыдные заискивания русского политического бомонда перед «белыми господами» на Западе и роль Ленина в формировании актуального мирового порядка — всё это ожидает вас на страницах книги «Чужецарствие».

Захар Прилепин — прозаик, публицист, музыкант, обладатель премий «Национальный бестселлер», «СуперНацБест» и «Ясная Поляна». Автор романов «Обитель», «Черная обезьяна», «Патологии», «Некоторые не попадут в ад», сборников рассказов «Грех», «Восьмерка», «Семь жизней», «Ополченский романс» и «Ботинки, полные горячей водкой».Тихое воскресное утро в Москве начала «нулевых» взрывается криками «революция!», «война!», «любовь!»: это марширует «Союз созидающих», ватага молодых романтиков, ломающих мир об колено. Они живут в дурное, неправедное, нечестное время — и не хотят с этим мириться. Они живут быстро и готовы умереть молодыми, готовы погибнуть за свои мечту и правду.Шумные митинги, драки, захваты администраций, — и покой полузаброшенных деревень, где доживают свои дни последние старики и где пытается найти приют главный герой, Санькя, — разительно непохожи; но и наивная революция, и умирающий мир русской деревни одинаково обречены.»Прилепин описал состояние молодых умов, этот радикализм, нигилизм, жертвенность во имя идеи, во имя имперского мифа. И это для всех открытие».Александр Проханов»Концентрированная, двухсотпроцентная жизнь: вольница, «бункер», конспирация, красивые волевые девушки, драки с ментами и бандитами, демонстрации, захваты, погромы…“Санькя” мог бы стать тем, чем стала сто лет назад горьковская “Мать”, — пробивающим защитные панцири здравого смысла, центральным для своего времени идеологическим романом. Молодая партия, молодая энергия, прогнившая власть, революция, романтика, евангельские события здесь и сейчас, репортаж с Голгофы».Лев Данилкин, «Афиша»»Что-то подобное мы уже слышали у Балабанова в фильме «Брат». Саша Тишин вышел из бушлата и свитера крупной вязки Данилы Багрова, он пришел с той же философией и интуицией цельности: у него есть “огромная семья” и всё, что вокруг, — это его, родное. Только нужно это родное привести в порядок, прибраться, вымести пыль».Андрей Рудалев, ИА REGNUM

Reading this book is like walking into an old house filled with memories. Its atmosphere of a place lost in time and space carries its peculiar routines, tastes, sounds and smells. Winner of the 2024 National Big Book Literary Award.

«— …на кругу положили идти, дедко! — крикнули с лодки. — Слава Господу Иисусу!— …на Азов — прямым приступом… — сказал сам себе дед Ларион.Опершись подмышкой на посох, стал выбивать трубку, стуча по руке, как по деревянной:— …а как пошёл бы казакам свой каменный город: у самого моря. Хошь, в Кафу иди. Пожелаешь — в Царьград».Просторы Дикого поля — место, где вчерашний охотник на людей обращается в пленника.Здесь лоб в лоб встречаются противоборствующие племена и враждующие верования.Здесь в одном человеке сливаются воедино крови народов, насмерть противостоящих друг другу.…Так является на свет тума — русский метис, чьё имя однажды прозвучит во всех пределах земли и станет песней и мифом.Здесь — жизнь, вместившая несчётные воинские походы и великие любови. Здесь явлена человеческая воля, преодолевающая ад.Время действия — XVII век. Место действия — казачий Дон, Россия и её кровоточащие украйны, Крым и Соловецкий монастырь… Среди персонажей — братья Разины Степан, Иван и Фрол и отец их Тимофей, царские бояре и османские беи, будущий патриарх Никон, атаманы Войска Донского, есаулы и казаки: самые яркие люди своей эпохи.Перед вами книга, где прошлое становится явью: это больше, чем легенда, — это правда. Читатель без труда узнает каждого персонажа как своего близкого и поймёт ту жизнь как свою: здесь описаны наши предки, переживавшие те же самые страсти, что переживаем сегодня мы.…В этом эпическом, написанном на восьми языках, изумляющего масштаба романе можно запропасть, как в самых любимых книгах юности.»— Поведали, тебе был дар: конь вороной.— Пока я в темнице, можно подарить мне всех зверей земных и всех птиц небесных, — ответил Разин. — И дарящий не потратит ни рубля.Грек поднял правую руку, открыв ладонь:— Паша не обманет тебя. Ты сможешь забрать свой дар.— Я могу забрать свой дар. Потом правитель может забрать свой дар, — ответил Степан.— Господь может всё забрать, — сказал грек.— Верные слова, эфенди, — Степан склонил голову. — У казака может забрать только Господь».

Захар Прилепин — писатель, обладатель премий «Большая книга», «Национальный бестселлер» и «Ясная Поляна». Автор романов «Обитель», «Санькя», «Черная обезьяна», «Патологии», «Некоторые не попадут в ад», сборников рассказов «Грех», «Ботинки, полные горячей водкой», «Семь жизней», «Восьмёрка» и «Ополченский романс», сборников публицистики «К нам едет Пересвет», «Летучие бурлаки», «Не чужая смута», «Всё, что должно разрешиться. Письма с Донбасса», «Взвод», «Истории из лёгкой и мгновенной жизни» и «Координата Z».»Быть может, у меня ничего не получилось, но я так не думаю.Перед вами — итоги моих болезненных размышлений о нашем с вами Отечестве.Чтоб понять, кто мы и зачем, нужно было заново пересобрать все представления, и я бережно, с тщанием ребёнка, пересобрал.В какой точке бытия находимся мы и куда следуем. Что есть Родина. Какое отношение мы имеем к Древней Руси. Насколько близки к нам князья династии Рюриковичей и кто для нас Грозный Иоанн. Как мы из дня нынешнего видим «белых», и что нам думать о «красных». И прочие попутные вещи, осмыслять которые мы не перестанем ещё долго: Великая Отечественная и бесовские пляски вокруг неё, украинский, погрязший во лжи, вопрос, Владимир Семёнович Высоцкий, российские демократы, русский, берега потерявший, рок, земля у нас под ногами и звёздочка у нас над головой. Беспощадные русские вопросы, милосердные русские ответы».Захар Прилепин

Захар Прилепин — русский писатель, автор более 20 книг, переведённых на 25 языков и неоднократно экранизированных, политик (создатель движения «За Правду» и «Гвардии Захара Прилепина», сопредседатель всероссийской социалиалистической партии «Справедливая Россия — За Правду»), телеведущий (в числе его проектов — телепрограммы «Уроки русского» (НТВ), «Соль» (РЕН ТВ), «Чай с Захаром» («Царьград»), сериал «Вечная Отечественная» («Звезда»)), музыкант (лидер группы «Элефанк», записавшей 4 альбома), боец и офицер ряда спецподразделений, участник нескольких локальных конфликтов (в том числе в ДНР), редактор ряда СМИ, киноактёр (фильмы с его участием удостоились крупных российских и мировых кинопремий), культуртрегер и организатор успешных фестивалей, зам художественного руководителя МХАТа им. Горького, основатель гуманитарного фонда, многодетный отец…Книга «Родная речь, или Не последний русский» — попытка отследить деятельность Захара Прилепина по всем указанным и некоторым не указанным направлениям.

Эту войну мне довелось предсказать и описать за несколько лет до того, как она началась в 2014 году.Для этого, признаться, не потребовалась ни развитая интуиция, ни дар предсказателя.Достаточно было смотреть на происходящее открытыми глазами.С 2014 года я наверняка знал о том, что Россия не сможет избежать участия в украинской гражданской войне, и неустанно говорил об этом все те пресловутые восемь лет.Что конфликт — не рассосётся, не исчезнет, что нужно готовиться к нему.Я знал многих фигурантов этой войны, её героев и её негодяев ещё до того, как всё это началось. А когда началось — узнал столько, что сам порой пугаюсь этого знания.Мне есть, о чём рассказать.Захар Прилепин

Захар Прилепин — писатель, обладатель премий «Большая книга», «Национальный бестселлер» и «Ясная Поляна». Автор романов «Обитель», «Санькя», «Черная обезьяна», «Патологии», «Некоторые не попадут в ад», сборников рассказов «Грех», «Ботинки, полные горячей водкой», «Семь жизней», «Восьмёрка» и Собаки и дргие люди», сборников публицистики «К нам едет Пересвет», «Летучие бурлаки», «Не чужая смута», «Всё, что должно разрешиться. Письма с Донбасса», «Взвод», «Истории из лёгкой и мгновенной жизни», «Имя рек» и «Координата Z».»Ополченский романс» — его первая попытка не публицистического, а художественного осмысления прожитых на Донбассе военных лет.В трёх шагах от погранстолба стелилась земля, где не действовали никакие законы. Люди, обитавшие здесь, не подчинялись никому извне. Более того, изнутри они тоже никем толком не управлялись.На Донбасс он собрался быстро и неожиданно для самого себя. Попросил отпуск на работе; никто даже не поинтересовался планами Вострицкого на ближайший месяц.На Донбасс Вострицкий ехал от лёгкости жизни, и ещё оттого, что мироздание, казалось, окосело, скривилось, съехало на бок, — а этого он не любил.Полевой командир Разумный — в отличие от Лесенцова, местный, донбасский, —идеально воспроизвёл существовавший прежде исторический типаж: он походил на очень хорошего учителя географии, который вдруг, когда начался сезонный апокалипсис, обнаружил в себе умение убивать.Убивать Разумный старался за дело.Скрип был казах по национальности, но местный. Скрипом его звали, потому что в детстве он не только занимался боксом, но и ходил в музыкальную школу.За мёртвым Пистоном приехала мать. Она увезла хоронить сына в деревню, где он вырос, — недалеко, километров тридцать от их позиций. Лютик удивился: как же такой необычный, читавший книжки и слушавший диковатую музыку Пистон, вырос в деревне. Лютик думал, что Пистон — городской.Донбасская война нарисовала его. Появились морщины, линии рук, отпечатки шагов. Он обветрился, обтрепался. Теперь точно знал звук своего голоса. Посреди лица распустились степной пылью тронутые глаза.Когда Вострицкий спустя 4 донецких года случайно увидел свои прежние фотографии — его почти замутило: словно он везде там был голый, белый и застигнутый врасплох.Лесенцов знал Командира две недели и один день. И это были удивительные две недели. Ради них стоило прожить предыдущие сорок лет.Лесник был по бабушке эстонец, Худой имел татарскую примесь, и только Абрек оказался русским. Лет двадцать назад отслужив в армии, Абрек полюбил воинское дело, по контракту объездил далёкие горячие точки; а когда началась война — вернулся в места, где вырос.Отрядом командовал удивительный мужик, позывной — Художник. Он мог бы служить священником или жить в скиту: от него шло почти зримое тепло, он был несказанно ласков и всегда носил при себе конфеты. Художник родился где-то здесь, в донбасских степях, потом перебрался в Россию, — а когда началась война, навострился обратно.Из Славянска вышел, Дак позывной. Из российских контрактников. У тётки отдыхал в деревне под Славянском — и, когда началось, сразу ушёл в ополчение.Они считали себя носителями правды объёмной и важной настолько, что их конкретная жизнь на этом фоне становилась почти невесомой.

Захар Прилепин — писатель, журналист, телеведущий.В 1995–1999 годах проходил службу в ОМОН. В 1996-м и 1999 году в составе ОМОН в должности командира отделения принимал участие в контртеррористической операции в Чечне и Дагестане.В 2014–2015 годах работал военным корреспондентом на территории Донбасса. С декабря 2015-го — советник главы Донецкой Народной Республики Александра Захарченко. С октября 2016-го — заместитель командира разведывательно-штурмового батальона армии ДНР. Майор.Автор романа «Патологии» (2005) о чеченской войне, ряда военных рассказов, собранных в книгах «Грех» (2007) и «Семь жизней» (2016), публицистических работ о гражданском противостоянии на Украине «Не чужая смута» (2015) и «Всё, что должно разрешиться: хроника идущей войны» (2016). Составитель антологии «Война. War» (2008).Лауреат премий «Национальный бестселлер», «Супернацбест», «Ясная Поляна», «Большая книга».В новую книгу «Взвод. Офицеры и ополченцы русской литературы» вошли одиннадцать биографий писателей и поэтов Золотого века — от Державина и Дениса Давыдова до Чаадаева и Пушкина, — умевших держать в руке не только перо, но и оружие.Они сражались на Бородинском поле в 1812-м и вступали победителями в Париж, подавляли пугачёвский бунт и восстание в Польше, аннексировали Финляндию, воевали со Швецией, ехали служить на Кавказ…Корнет, поручик, штабс-капитан, майор, полковник, генерал-лейтенант, адмирал: классики русской литературы.

Соловки, конец двадцатых годов. Последний акт драмы Серебряного века.Широкое полотно босховского размаха, с десятками персонажей, с отчетливыми следами прошлого и отблесками гроз будущего – и целая жизнь, уместившаяся в одну осень.Величественная природа – и клубок человеческих судеб, где невозможно отличить палачей от жертв.Трагическая история одной любви – и история всей страны с ее болью, кровью, ненавистью, отраженная в Соловецком острове, как в зеркале.Мощный метафизический текст о степени личной свободы и о степени физических возможностей человека.Это – самый известный роман Захара Прилепина.Это – «Обитель».“«Обитель» с большим запасом компенсирует все выданные Прилепину авансы, без малейших сомнений перемещая его в главные писатели современности. Этим романом Прилепин выписывает себе своеобразную вольную — после «Обители» ему, пожалуй, можно и дальше делать то, что он делает, и говорить то, что говорит. Нравится нам это или нет — уже неважно. По-настоящему большой писатель имеет право быть таким, каким хочет”.Галина Юзефович

«“Семь жизней” — как тот сад расходящихся тропок, когда человек встаёт на одну тропку, а мог бы сделать шаг влево или шаг вправо и прийти… куда-то в совсем другую жизнь? Или другую смерть? Или туда же?Эта книжка — попытка сходить во все стороны, вернуться и пересказать, чем всё закончится».Захар Прилепин»Прилепин пытается прослеживать разные ветки судьбы, находить в прошлом развилки — и смотреть, как бы всё обернулось, если бы в каждой из них можно было повернуть один маленький, неприметный винтик.…Настоящая большая литература; сама жизнь, отлитая в слова, и беспримесное читательское счастье».Галина Юзефович, «Meduza»»“Семь жизней” — пожалуй, самая личная книга Захара Прилепина. Здесь очень много самого автора: с его неизжитой болью, неистовой любовью, неутолённой яростью. Эта книга — воспроизведённое молчание: ты хочешь о чём-то спросить своего собеседника, но понимаешь, что тебе не ответят, потому что там, в глубине, клокочет то, о чём не принято говорить, да и слов таких будто бы нет… Вот ты и не спрашиваешь его ни о чём. А он тебе тем не менее — отвечает».Сергей Кумыш, «Фонтанка.ру»»Голова кружится от “Семи жизней”. Ходишь и пьяный, и счастливый, и до краёв наполненный каким-то важным знанием… Будто тебя разобрали на винтики — и снова собрали, уже правильно. Стоишь, себя в зеркало разглядываешь: а как я до этого жил?..Механика построения рассказов — заокеанская. Так Хэм выстраивал свои тексты, Джек Лондон и Трумен Капоте так работали. Литературная традиция — русская, от Гоголя к Газданову и дальше: к Распутину, Белову. А стиль — прилепинский. Тут ни с чем не спутаешь.В «Семи жизнях» Прилепин снова вырвался за флажки, сработал на пределе своих возможностей и вышел за этот предел».Дмитрий Филиппов, «Литературная Россия»

Поэт Анатолий Мариенгоф (1897-1962), модернист, революционный эксцентрик, мастер эпатажа, основатель «Ордена имажинистов», известен в основном как автор мемуарного «Романа без вранья» (1927) о дружбе с Есениным. И сейчас, почти век спустя, «Роман…» полемически волнует литературную общественность («вранье без романа», «троянский конь репутации Есенина» и пр.). Творчество самого Мариенгофа наши нигилисты причислили к навечно запрещенному. Захар Прилепин очищает его биографию от слухов/домыслов, старается объективно ответить на вопрос, которым задавался сам поэт: «Какой земли, какой страны я чадо? / Какого племени мятежный сын?» Знакомит читателей с разносторонним творческим наследием не только поэта, но также прозаика, драматурга, чьи пьесы и ныне идут в театрах — к примеру, «Шут Балакирев». Не обходит стороной и его семейную «драматургию» однолюба-ревнивца-скандалиста, и личные удары судьбы… Жизнеописание Мариенгофа дополнено подборкой его избранных стихотворений. Эта книга, написанная ярко, лаконично, смело, без однобоких обобщений, несомненно, расширит читательское представление о раннесоветской литературе. К тому же З. Прилепин готовит к печати жизнеописание С. Есенина — и может действительно сложиться роман без вранья.

Михаил Шолохов — один из крупнейших писателей ХХ века, автор эпических произведений, посвященных революционным событиям в России и прежде всего на его родном Верхнем Дону. По праву считаясь советским патриотом и убежденным коммунистом, он в то же время постоянно подвергался постоянной критике, защищал жертв репрессий и сам едва избежал расправы ретивых чекистов. Любимый миллионами читателей, он был чужим для завистливого литературного бомонда, в среде которого родилась до сих пор не изжитая версия о том, что самый знаменитый шолоховский роман «Тихий Дон» написан не им, а другим автором или целой группой «литературных негров».В своей новой полномасштабной биографии Шолохова известный писатель, публицист, политик Захар Прилепин убедительно разоблачает эту и другие легенды, окружающие имя классика. Шаг за шагом проходя вместе с героем его жизненный и творческий путь, Прилепин показывает, что не только книги Шолохова, но и его судьба актуальны для нас сегодня.

Архипелаг ГУЛАГ возле вас, сегодня и сейчас. Он рядом — за кирпичной стеной на углу соседней улицы, на окраине вашего города или в недальнем поселке за высоким забором с колючкой. Это другой мир, который рядом с вами.
Мир, который рядом, — ад, который рядом…
В сборник вошли произведения людей, которых воля случая или сознательный выбор бросили в Архипелаг ГУЛАГ XXI века. Камеры и автозаки, допросы, этапы, свидания и пытки. Чувства, мысли, стихи, проза, боль.
Не все авторы ещё на воле, всем авторам нет и сорока…

Этот год назревал, и однажды посыпался как град.…С ноября 2013-го, с возникновения Евромайдана в Киеве я вёл записи чужой смуты, ставшей смутой своей, — и главным ощущением было: «Это уже случалось с нами! Это не в первый раз!».Русский народ издревле жил от одного евангельского праздника до другого. Раз в столетие случалась великая победа или великое потрясение, путешествие в Индию или в космос. Эти дни пополняли евангельский круговорот, но не изменяли его.Кто-то скажет, что это заколдованный круг. Но круг — не тупик. Это карусель русской истории, которая никогда не наскучит.В 2014 году нам показалось, что мы летим в тартарары. А мы просто зашли на очередной круг. Всё те же лица, знакомые нам по нашей истории: воители, праведники, бунтари, мытари, вельможи, юродивые…Благодарение, что нас вновь не обнесли этой чашей.…Мне не стыдно за сказанное мной — и я по-прежнему убеждён, что глаза мои были трезвы, а суждения — разумны. Тем же, кто думает совсем по-другому, скажу одно: я смотрю на всё глазами того народа, к которому имею счастье принадлежать.Захар Прилепин