Разнообразный, пестрый и таинственный мир бытовых образов, впервые ставших в XV–XVII веках предметом столь пристального художественного интереса, раскрывается здесь и в его живописной стилистике, ренессансной или барочной, и в его смысловых подтекстах, светских и религиозных.Книга адресована как специалистам искусствоведам, так и всем, кому интересен мир старинных картин и старинного быта.Книга доктора искусствоведения М. Н. Соколова, посвященная западноевропейской жанровой живописи XV—XVII веков, предлагает радикально новый взгляд на содержание светского искусства этого периода. Автор использует многочисленные современные работы на эту тему, но в то же время критикует их за чрезмерную односторонность. Согласно его мнению, понимание ранних жанров не должно сводиться к мотивам «критики нравов», «обличению человеческих грехов» либо просто к «смеховой разрядке». Ни сатирические или негативно-дидактические, ни чисто смеховые черты жанровой живописи не дают ключа к постижению ее принципиальной образной новизны. М. Н. Соколов выдвигает гипотезу, которая, с его точки зрения, может пролить свет на сущность этой новизны. Почти все раннежанровые образы были проникнуты культом Природы как универсального начала, регулирующего жизнь и противостоящего традиционному средневековому теоцентризму. Достигшее особого расцвета на рубеже нового времени, почитание Природы-Матери сочетало в себе гуманистическое философское умозрение с утопической поэзией. Поэтому оно находило активный отклик именно в художественном сознании, порождая стиль, который можно условно назвать натурфилософским реализмом. Наряду с Природой важнейшее значение для сложения этой эстетической модели имели понятия Любви, Фортуны, Смерти и Времени как космических энергий, предопределяющих течение и природного, и историко-социального бытия. Бытовые жанры непосредственно отразили эти новые взгляды на человека и природу. Автор последовательно рассматривает как процессы обмирщения, жанризации религиозного искусства, так и возникновение самостоятельных светских бытовых изображений в нидерландской (а затем голландской и фламандской), немецкой, французской, итальянской и испанской школах. При этом особое внимание уделяется свадебно-семейным образам, иконографии человеческих возрастов, детства и старости, мотивам бедности и богатства, кухонным сценам, иконографии игр, народных празднеств, трудовых процессов. Специальные главы посвящены символике Пути Жизни, объединяющей сразу несколько важных иконологических линий, крестьянским образам, а также Садам Любви, в наиболее наглядной форме выражающим утопические чаяния ренессансного гуманизма.Шедевры Яна Ван Эйка, Босха, Дюрера, Джорджоне, Питера Брейгеля Старшего, Караваджо, Рубенса, Веласкеса, Халса, Вермера, Рембрандта и братьев Леяен рассматриваются в книге наряду со многими менее известными, но по-своему значительными произведениями. Самобытность аргументации в сочетании с богатством иллюстративного материала делает книгу увлекательной и для специалистов, и для широких кругов читателейМетки: живопись, композиция живопись xv–xvii веков, м. н. соколов