Настоящая монография посвящена палеографическому изучению бумажных водяных знаков (филиграней) в России первой трети XIX в. Выяснены предпосылки и первые попытки создания коллекций водяных знаков и их публикации, новые имена русских филиграноведов. Впервые раскрыта деятельность в этой области вологодского, затем петербургского купца Ивана Петровича Лаптева (1774—1838) — известного собирателя древностей, автора первой не только в России, но и в мире специальной работы о водяных знаках «Опыт в старинной русской дипломатике». Представлен биографический очерк И.П.Лаптева, описана история подготовки и значение его книги, состав коллекции филиграней, собраний старинных рукописей и книг, монет, приводится его характеристика как палеографа-практика. Кроме того, в книге показаны особенности становления отечественного филиграноведения по сравнению с его развитием в странах Западной Европы.
Для историков, преподавателей вузов, архивистов, книговедов и всех интересующихся прошлым науки и культуры в России.
The book is devoted to the paleographic study of watermarks in Russia in the first third of the XIX century. The author reveals the historical conditions, the requirements, and the first attempts to create watermark collections; establishes new names of Russian researchers of watermarks. For the first time, the author explores the activities of the merchant from Vologda, then from Petersburg, Ivan Laptev (1774—1838) — the well known collector of antiquities and the author of the first, not only in Russia but in the world, special work on watermarks «`The experience in antique Russian diplomatika». The monograph contains the biography of Laptev, based for the most part on archival materials, and the history of the creation of his manuscript. The author makes an analysis of Laptev’s book and demonstrates its significance. He studies the contents and history of Laptev’s collections of watermarks and also his collections of antique manuscripts, books, and coins, revealing him to have been a practical paleographer.
The book makes possible a comparison between the special manner in which filigranology developed in Russia and its development in Western Europe.