Бласбанд Филипп; Хотинская Н.;
Отображение единственного товара
- Еврейская история
- Еврейская литература
- Еврейская традиция
- Законы и право
- Изучение иврита
- Искусство
- История
- Иудаизм
- Кабалла
- Кулинария
- Лекарственные растения и травы Израиля
- Медицинская литература
- Мемуары
- Новинки
- Политика и общество
- Поэзия
- Природа
- Психология
- Публицистика
- Путеводители
- Разное
- Слайдшоу
- Философия и эзотерика
- Фотоальбомы
- Электронные книги
-

Книга Рабиновичей
Бласбанд Филипп; Хотинская Н.; 87 ₪Книга Филиппа Бласбанда — это классическая сага, повествование о еврейской семье, в котором отразилась вся история XX века. Тринадцать новелл. Тринадцать жизней. Тринадцать Рабиновичей — от самого старшего, опустившегося и потерявшего веру хасида, которого ангел предупредил о грядущем погроме, до самого младшего — младенца со странным именем Али Рабинович, плода любви тихого араба и еврейки, помещенной в сумасшедший дом собственной семьей.Рецензия на букнике:Тринадцать чистых правдВ нашей стране Филипп Бласбанд, выходец из Ирана, живущий и работающий в Бельгии, известен прежде всего как киносценарист, в том числе — знаменитых «Порнографических связей» режиссера Фредерика Фонтейна. Фильмы, поставленные самим Бласбандом, в отечественном прокате не шли, и даже в Интернете их можно скачать разве что с субтитрами. Роман «Книга Рабиновичей» — первое издание Филиппа Бласбанда в России. Но фильмы, снятые по его сценариям, делают узнаваемым для зрителя-читателя и его литературный мир — та же суховатая сентиментальность, сдержанно-трагическая констатация фактов уходящей жизни, мужество повседневностВ нашей стране Филипп Бласбанд, выходец из Ирана, живущий и работающий в Бельгии, известен прежде всего как киносценарист, в том числе — знаменитых «Порнографических связей» режиссера Фредерика Фонтейна. Фильмы, поставленные самим Бласбандом, в отечественном прокате не шли, и даже в Интернете их можно скачать разве что с субтитрами. Роман «Книга Рабиновичей» — первое издание Филиппа Бласбанда в России. Но фильмы, снятые по его сценариям, делают узнаваемым для зрителя-читателя и его литературный мир — та же суховатая сентиментальность, сдержанно-трагическая констатация фактов уходящей жизни, мужество повседневности.
