Практика в исследовании понимается в нормативном, сравнительном, нормативно-конечном, религиозном, габитусном, этнокультурном, целевом, циклическом и геополитическом аспектах. Решения, которые принимаются репрезентантами вида homo sapiens, основаны на частнособственнической или народнохозяйственной модели эффективности, исключающей субстанцию расширенного воспроизводства этносов и, как показала история, ведут к катастрофической деградации вида homo sapiens, его превращению в вид homo debilis в лице ассимилируемых групп этносов. Поэтому субстанцию эффективности принимаемых решений образует форма космо-психо-логоса этносов, воспроизведение которой как системы высших психических функций этносов в целевой функции творчества, открытия и изобретения и составляет системообразующее свойство, отношение и функцию в решении конкретных проблем экономики, социальной, политико-правовой, культурной и религиозной сфер, сферы миграции и коммуникации, сферы этнических взаимодействий, геополитических систем в их динамике и противоборстве, в сфере воспитания и образования этнического человека.
В чисто формальном смысле такой подход в принятии решения с участием всех субъектов социальной структуры этноса предполагает синтез языков в модели взаимодействия феноменологической, атрибутивной, функциональной, структурной, субстратной рефлексий, суждений сьяд вада в конкретном пространстве-времени, моделирование для особенных онтологий срединных аксиом, ограничение вырабатываемого решения эволюционной моделью объекта и предмета, использование умозаключений от следствий к основаниям и от оснований к следствиям, реализации в антиномичной логике схем космологического, уникального, функционального (формальный, технический, реальный диалог), эволюционного и этнического диалога, подчинение решения целевой функции развития этноса в своем месторазвитии, моделирование циклов изменения решения, ретросказание и предсказание, оценку современности в решении и договоре. Этот подход и реализуется в критике принимаемых решений по сферам общества, которые в таком аспекте реально оказываются нездравосмысленными.

Математики, физики и химики в условиях научной революции полагают, что современная наука в ряде своих аспектов находится за пределами здравого смысла. Нет, в основаниях философии, математики, физики и химии, биологии, психофизиологического комплекса наук, социальной философии, социологии, гуманитарных наук, антропологии, религии лежит этническая форма мультипликационного в дифференциации наук взаимодействия их объектов и предметов, аппаратов, образуя отношение совместимости, выводимости, следования. Содержание этого отношения и образует система здравого смысла в психофизиологическом (дуга сознания, психофизическая дуга, генетическая дуга) и лингвистическом отношении (комплекс метаязыка и объектных языков в литературном этническом языке). Основание этой лингвистики здравого смысла образует синтез феноменологической, атрибутивной, функциональной структурной рефлексий в эссенциально-субстратной рефлексии. В этом метарефлексивном здравосмысленном языке не редукционно приводятся к совместимости, выводимости, следованию языки особенных наук, моделируя уже не объект одного рода, а объект одного и разного рода, преодолевая формирующиеся антиномии в основаниях наук, включая и совместимость заинтересованных субъектов познания этнического характера. Эта модель рефлексивного единства, открытия и изобретения и составляет форму рациональности, диалектики здравого смысла в основаниях математики, физики, химии, биологии, физиологии и психологии, социальной науки и социологии, гуманитарных наук.

Здравый смысл всегда присутствовал в основаниях древнегреческой и римской философии и науки, в теологиях католицизма, протестантизма, православия, иудаизма, индуизма, ислама, в религиях, философиях Ф. Бэкона, Т. Гоббса, Дж. Локка, Р. Декарта, Б. Спинозы, И. Г. Лейбница, в философии французского Просвещения, английской позитивистской философии (Т. Рид) и немецкой классической философии (И. Кант, Г. Ф. В. Гегель), в лингвистической философии (У.В. Куайн, А. Дж. Айер), в русской философии (В. Г. Белинский). Древнегреческая философия сосредоточена на отношении совместимости, выводимости, следования, методологическом и методическом скепсисе как основе здравого смысла. Римляне выясняют основания здравого смысла в моделях естественного и позитивного (публичное и частное) права, правах собственности, моделях справедливости и закона (императивность и индикативность). В Новое время основой здравосмысленного мышления становится синтез индукции и дедукции в методах познания в классах наук. Немецкая классическая философия понимает здравый смысл как практический и консервативный тип мышления. Французское просвещение видит здравый смысл в справедливости, форме истины, равенстве и основной структуре конституции, системах прав человека и гражданина. Теологи сосредоточены на моделях здравой веры, как формы идентичности и идентификации с Господом (свое понимание Господа) и осуществлении в жизни Его учения в аспекте смерти и воскресения души, преобразования общества в этносе в общине верующих (христология). В отсутствие здравой веры, как показывает история человечества, веры ведут к эскалации агрессии и служат идеологическим оправданием мировых войн в догмате избранности как форме как раз нездравой веры и отрицании Христа и Его учения. Восточный здравый смысл имеет иную логику — суждения частного типа (сьяд вада) в абстракции эссенциальной целостности, как в индуизме и буддизме.
Исторические системы здравого смысла не потеряли своей актуальности и составляют архетипические ментальные космо-психо-логические основания мышления современных народов.