Немудрено, что Джон Барт был признан классиком ещё при жизни, принимая во внимание его статус «альфы» и «омеги» постмодернистской литературы. Если задаться целью обнаружить в истории словесности спиралевидную траекторию, то он совершает полный виток: являясь не только практиком, но и теоретиком, Барт то ли объявил, то ли обосновал, то ли выдумал конец одного художественного метода («литературы исчерпания») и начало другого («литературы восполнения»). Перепробовав чуть ли не все методы и ужимки постмодерна — от уничтожающей смыслы иронии через метапрозу и эпические полотна — Барт вернулся к реалистическим текстам, «истощение» которых постулировал некогда сам. И пока историки литературы вели учёт тупиков и кризисов, он заявлял, что «израсходованность определённых форм или исчерпанность некоторых возможностей — отнюдь не повод для отчаяния» и продолжал писать.