Михаил Елизаров — прозаик, музыкант, автор романов “Земля” (премия “Национальный бестселлер”), “Библиотекарь” (премия “Русский Букер”), “Pasternak” и “Мультики”, сборников “Ногти” (шорт-лист премии Андрея Белого), “Мы вышли покурить на 17 лет” (приз читательского голосования премии “НОС”), “Бураттини”.“Скорлупы. Всё ж не рассказы, а, скорее, литературные «вещи», нарочито выпячивающие следы своей «сделанности». Проще говоря, это четыре различных механизма сборки текста: от максимально традиционного, претендующего на автобиографичность, до «экспериментального» — разумеется, в понимании автора. Сто лет назад формалисты изучали так называемый приём, как самодостаточную сущность текста. Перед читателем четыре различный приёма, четыре формы. Четыре сущности. Четыре скорлупы.Кубики — это серые панельки, где живут по колдовским понятиям и милицейским протоколам.Кубики — не Место Обитания, а Язык и Мышление.Кубики — это жестокие и нежные сны, записанные в тетради в клетку”. Пять причин купить 1Снова малая проза Михаила Елизарова: переиздание цикла «Кубики» и новый цикл «Скорлупы» под одной обложкой. 2Сборник продолжает серию «Читальня Михаила Елизарова» — это не просто проза, это Большой Взрыв метафизического нутра и бесконечно расширяющиеся пространства. 3Эти рассказы — концентрированные герменевтические круги. Добро пожаловать в лабиринты смыслов. 4Авангардный филологизм и мистический реализм — вся проза Елизарова о потрясании основ, развенчании идолов и уходе от канона. 5Михаил Елизаров — лауреат премий «Русский Букер» и «Национальный бестселлер», лауреат премий «НОС» и «Большая книга» в номинации «Приз читательских симпатий».

Михаил Елизаров — автор романов «Земля», «Pasternak» и «Мультики» (шорт-лист премии «Национальный бестселлер»), сборников рассказов «Ногти» (шорт-лист премии Андрея Белого), «Мы вышли покурить на 17 лет» (приз читательского голосования премии «НОС»).»Библиотекарь» — роман, удостоенный премии «Русский Букер» и породивший скандалы и дискуссии в обществе; роман о священных текстах — но без «книжной пыли» Борхеса и Эко: книги здесь используются по прямому архетипическому назначению — оправленные в металл, они сокрушают слабенькие черепные коробки, ломают судьбы, зовут на костёр и вторгаются в ткань мироздания.…Скучнейшие производственные романы всеми забытого советского писателя Громова спустя годы после его смерти обнаруживают в себе магические свойства: каждый способен наделить читателя сверхъестественными способностями. Важен не только текст, но и типографская краска и бумага; за раритетами охотятся несколько сект библиофилов, за право читать Книгу приходится сражаться с топором в руке…»Елизаров и Сорокин работают на одном и том же материале, но Сорокин сознательно травестирует и пародирует этот материал (в духе соц-арта), тогда как Елизаров воспринимает его на полном серьёзе» (Виктор Топоров).

Михаил Елизаров — автор романов «Земля», «Библиотекарь» (премия «Русский Букер») и «Мультики» (шорт-лист премии «Национальный бестселлер»), сборников рассказов «Ногти» (шорт-лист премии Андрея Белого), «Мы вышли покурить на 17 лет» (приз читательского голосования премии «НОС»).Роман «Pasternak» состоит из битв и философских диспутов, его называют интеллектуальным триллером, православным боевиком с элементами достоевщины и тарантиновщины. Поэт Пастернак предстаёт здесь гигантским демоном, порождением зла, захватывающим умы русской интеллигенции, а борьба с ним ведётся не словом, но оружием.»Льнов видит косо воткнутый в землю электростолб. Провода, точно стальные тросы, удерживают его, этим он похож на крест соборного купола. На перекладине неподвижно сидит огромное существо. Оно распахивает рваной формы крылья. Перепончатая их изнанка лунно-белёсого цвета и покрыта надписями. Гигантский конский череп ещё носит искажённые человеческие черты мёртвого поэта. Глаза его горят бледным гнилостным свечением. Чёрная слизь струится с крыльев, но не капает на землю, оставаясь внутри сущности, словно это не демоническая плоть сочится, а ветер колеблет мазутный шёлк мантии на птичьих плечах трупа.Льнов пытается прочесть надписи на крыльях, слышит голос священника: “Не читай дактиль на этих птерах!”»