«Кто владеет искусством производить впечатление на воображение толпы, тот и обладает искусством ею управлять».Гюстав Лебон (1841–1931) – автор книг «Психология народов» и «Психология масс», которые стали одними из основополагающих трудов второй половины XIX века в сфере социальной психологии. Именно эти труды стали настольными книгами всех величайших политиков XX века, которые помогли понять суть народов и масс.Эти до сих пор актуальные трактаты будут полезны не только в политике и пиаре, но и в психологи, социологии.»В истории кажущееся всегда играло более важную роль, нежели действительное, и нереальное всегда преобладает в ней над реальным».

Народные массы, охваченные какой-нибудь идеей, с давних времен то и дело появлялись на арене истории. Однако лишь с началом эпохи великих революций массы превратились в самостоятельную политическую силу, способную свергать одну власть и устанавливать другую. От привычных участников политических состязаний их отличало все: численность, состав, образ мышления, способность к самоорганизации и действиям без явного лидера. С массами нужно было говорить на их языке, договариваться по их правилам, но изучить этот язык и освоить правила в бешеном ритме исторических перемен удавалось немногим.Со времен Великой французской революции пошло почти сто лет, прежде чем в общественной и философской мысли Франции появились первые, хотя бы общие, наброски учений о психологии народных масс. Одна из работ на эту тему, «Психология масс», принадлежит перу Гюстава Лебона. Книга увидела свет в 1895 году и с тех пор разошлась миллионными тиражами, хоть сам автор называл ее лишь кратким обобщением, резюмированием своих изысканий.Читая книгу, легко понять, что автор явно скромничал — идейный и содержательный масштаб его труда завораживает, на ста с лишним страницах он разместил полноценное изложение свойств и качеств народной массы, толпы как коллективного субъекта.Лебон создал свой труд на злобу дня, в ответ на исторические вызовы, с которыми столкнулось европейское общество второй половины XIX века. Но эта книга стала настоящим проводником в пространство публичной жизни и в мир идей того времени — в ней описано начало общественных потрясений, на наших глазах разворачивается их завершение. А может быть, и продолжение… — Татьяна Врублевская-Токер