Роман о столкновении человека с новой для него реальностью, которая объединяет в себе и развитие науки, продвижение вглубь Вселенной, и возвращение к традиции индийских эпосов. Это авантюрный роман об исканиях новой московской интеллигенции, путешествующей во времени и обретающей «за-смертный» покой.
Ваша ошибка в том, что вы принимаете мир за реальность. Но реально только то, что неизменно и вечно, а не то, что меняется и разрушается.Юрий Мамлеев — родоначальник и признанный мастер жанра метафизического реализма. Его проза — удивительный сплав гротеска и глубокой философичности, шокирующие тексты с элементами мистики. Его мир — мир гротескный и фантастический, населенный странными и страшными людьми. «Жизнь — насмешка неба над землей», — говорил сам писатель.На самом деле и пространство, и время — всё это состояния вашего Сознания, но необходимо выйти на такой уровень высшего Сознания, при котором это очевидно. Тогда станет понятно, что всё, что происходит, — по существу, внутри вас. Ищите свой Центр, своё вечное Я, тогда все остальные проблемы отпадут сами собой… Время и смерть станут тогда бессильны.В оформлении книги использована картина «Разговор» (1958) Владимира Пятницкого¬ — представителя неофициального искусства. В 1960–1970-х годах Пятницкий входил в Южинский кружок, сложившийся вокруг Юрия Мамлеева.Мне, Николай, думать и не надо. У меня взамен дум тоска есть.Для любителей философской, мистической, нуарной прозы.

Юрий Мамлеев — родоначальник и признанный мастер жанра метафизического реализма. Это литература конца света, исследующая чёрные дыры и бездны, открывающиеся в человеческих душах.«Шатуны» — гротескный андеграундный роман, написанный в шестидесятых годах прошлого столетия и долгое время не имевший шансов быть напечатанным в СССР. Это сюрреалистическое, нуарное и метафизическое изображение духовной и физической энтропии. Видимый мир — иллюзия и царство смерти, духовные искания в котором оборачиваются одержимостью. «Шатуны», по определению самого Юрия Мамлеева, это роман-загадка.Ощущение пива казалось ему теперь единственной реальностью, существующей на земле.Павла ничего в частности не смущало; его смущал скорее весь мир в целом, на который он смотрел всегда с широко разинутым ртом. Он ничего не отличал в нём и в глубине полагал, что жизнь — это просто добавка к половому акту.Любовью к Богу и жизни он стремился смыть, заглушить свой подспудный страх перед смертью и потусторонним. Этой любовью он подсознательно хотел преобразить в своём представлении мир, сделать его менее страшным.В оформлении обложки книги использован фрагмент работы художника Андрея Демыкина «Поезд», 1967 г.Для любителей философской, мистической, нуарной прозы.

Юрий Мамлеев — родоначальник и признанный мастер жанра метафизического реализма. Его проза — удивительный сплав гротеска и глубокой философичности, шокирующие тексты с элементами мистики. Его мир — мир гротескный и фантастический, населённый странными и страшными людьми.Настоящее издание составили роман «Крылья ужаса» и рассказы разных лет. «Крылья ужаса» — роман-зарисовка из жизни странных обитателей одного дома: экстрасенсов, ясновидящих, общающихся с духами и тенями, рассуждающих о жизни и смерти, Абсолюте и Вечности. Жизнь и смерть находятся в странном сближении, граница между ними прозрачна и призрачна — точно так же, как граница между нормальностью и безумием.«Всё для неё как бы распалось на три части: на так называемый мир, далее — родная, но непостижимая до конца Россия и, наконец, её вечное Я, скрытое в глубине её души…»В оформлении обложки использован фрагмент работы художника В. Пятницкого «Интерьер с веретеном», 1973 г.Для любителей философской, мистической, нуарной прозы.«Известны два пути, — резко ответила Люда. — Один — вверх: жертвуя низшим, разрушая его в себе, вплоть до Эго, ради высшего абсолютного Я. Второй — жить… жить… но жить не как все эти несчастные людишки на этой планетке, которые и рта не успевают открыть, как умирают, а тысячи, миллион лет, целую длительность здесь ли, где ещё, но непрерывно, не уступая, удерживая ценное в себе… Остановить и сохранить себя, не уходя в Неизвестное, не разрушаясь, не трансфор- мируясь… если не считать, конечно, уже самых неизбежных мелочей…»