НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ. ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ«Каждый человек вправе вернуться к себе, и увидеть себя, и принять себя, и полюбить себя» — так звучит личный Закон о возвращении, который героиня этого романа выводит из израильского. И из встречи с консульским чиновником Яковом Генделем, однажды сказавшим: «Есть еще проблемка: вы родились вне брака». «Проблемка» действительно есть, но совсем не эта.Дочь едет к Не Тому Парню. Мать — к Стране, к себе самой, к бабушке Юлии Альфредовне, чьи документы перебирал Гендель. Сын — к пересборке своего отношения к тому, что произошло много лет назад на школьной горке. Муж — к самому себе, в одиночестве русской дачи.Дарья Цивина пишет плотную, ироничную, честную прозу о том, как человек, единожды сорвавшись с места, проходит через все возможные виды возвращений — к языку, к утрате, к собственным детям, к себе прежнему. И о том, что бумеранг всегда прилетает обратно — иногда в висок.Но суть не в том, что язык раздулся и невыносимо болит при малейшей попытке им шевелить, и уж совсем не в том, что из-за этой травмы я не могу ни есть, ни пить, а в том, что теперь я полностью лишена дара речи. Рыбы немы, рабы не мы, я приезжаю с двумя своими взрослыми детьми в аэропорт репатриироваться от «Сохнута» согласно Закону о возвращении, но при этом не то чтобы собираюсь остаться в Стране, мы едем получить паспорта и вернуться обратно, а дальше видно будет.Для людей, интересующихся современной прозой, следящих за процессами литературных премий, для аудитории, читавшей глянец и «Коммерсантъ» в 2000–2010-е.У нас у всех был синдром дефицита внимания к себе, мы все его жаждали и недополучали, нам всегда его было мало — Фене, Не Тому Парню, мне, мужу. Он, впрочем, в последний месяц отдавал все свое внимание Роме, умирающей моей собаке, ничего не требуя взамен. Это было настоящее милосердие, бескорыстное служение.