Он сотворил мир и забыл о нем. Трудно Его винить: нет ничего
неизвестного в собственном
творении. Но нашелся безумец,
который уверен, что это не так;
что поэзия — тот самый язык,
который Ему неизвестен, потому что всякий раз рождается заново;
и что этот язык — возможно, единственный способ заставить
Его вспомнить об однажды
сотворенном мире.
Владимир Губайловский

Этот поэт открыт миру, но зb и ценит великую традицию и антитрадицию русской литературы. Он один из тех немногих поэтов, о ком уже сегодня можно с уверенностью сказать — poet of genius.

В книгу вошли тексты, написанные в разных жанрах — путевого дневника, когда записи ведутся ежедневно, и эссе, написанных после возвращения, то есть по памяти. География сборника тоже разнообразна: от Гималаев и Камбоджи до Ирана и российских провинциальных городков (Тамань, Барнаул, Ульяновск, Кемерово). Все эти города и страны объединяет авторский взгляд, направленный больше внутрь, чем вовне. Он превращает постижение «гения места» в акт самопознания, а мировидение — в мироведение. Мы изучаем другого, чтобы постичь себя, считает автор. Чтобы найти другого в себе. Завершает книгу очерк о русской деревне, обобщающий опыт жизни автора в тверской глуши.