Всемирную славу и Нобелевскую премию по литературе Михаилу Александровичу Шолохову (1905-1984) принес четырехтомный роман «Тихий Дон». Но для тех, кто ценит талант Шолохова, сегодня ничуть не менее важно и интересно взглянуть на исток грандиозной эпопеи — рассказы, созданные в 1924-1926 годах. Лаконичные, достоверные, жестокие свидетельства трагической эпохи были объединены писателем в три сборника: «Донские рассказы», «Лазоревая степь» и «О Колчаке, крапиве и прочем». Было ясно, что продолжение последует. «В «Шибалковом семени» уже виден автор «Тихого Дона» (Дмитрий Быков). Вполне логическим завершением книги служит поздний шолоховский шедевр — рассказ «Судьба человека» (1956). На излете творческой биографии писатель словно вновь переводит взгляд с огромной исторической панорамы на лицо столь любимого русской классикой «маленького человека». Масштаб героя не определяется числом выделенных ему страниц — Андрей Соколов так же близок и дорог отечественной литературе, как и Григорий Мелехов.Сопроводительная статья Романа СенчинаРоман Валерьевич Сенчин (род. 1971) — прозаик, литературный критик, редактор. Окончил Литературный институт им. А. М. Горького. Публиковался в журналах «Новый мир», «Знамя», «Октябрь», «Наш современник», «Дружба народов», «Сибирские огни», «Урал» и других. Автор художественных и публицистических произведений, в том числе «Минус», «Вперед и вверх на севших батарейках», «Московские тени», «Елтышевы», «Зона затопления», «Напрямик», «Срыв», проза переведена на немецкий, английский, шведский, финский, арабский, испанский, французский, сербский, венгерский, польский, китайский языки. Лауреат ряда литературных премий, среди которых премия Правительства Российской Федерации, «Ясная Поляна», «Большая книга», Горьковская премия. В настоящее время живет в Екатеринбурге.

Когда речь заходит о молодом Антоне Павловиче Чехове (1860-1904), непременно вспоминают Антошу Чехонте — под этим псевдонимом Чехов выпустил свой первый сборник. А вообще псевдонимов у него было больше полусотни, и все смешные — Человек без селезенки, Брат моего брата, Врач без пациентов, Юный старец, Шампанский, Акакий Тарантулов, Шиллер Шекспирович Гете… Только не стоит думать, что юмор — это «несерьезно». Юмористический Чехов — не менее серьезный и талантливый прозаик и драматург, чем автор повести «Степь» или пьесы «Вишневый сад», которую он, кстати, назвал комедией. В «Чайке» актриса Аркадина в запальчивости бросает своему сыну, начинающему драматургу: «Ты и жалкого водевиля написать не в состоянии!» Отвечает ей Лев Николаевич Толстой, который после просмотра в театре водевиля «Соломенная шляпка» признался: «Я всегда мечтал написать нечто подобное, но у меня не хватило на это таланта». У Чехова хватило таланта и на тещу-адвоката, и на репетитора, и на ученого соседа, и на размазню, и на глупого француза. Всех их, таких смешных, нелепых и трогательных, Чехов за руку ввел в большую русскую литературу. Все они стали классиками вместе с ним.Сопроводительная статья Майи ВолчкевичМайя Анатольевна Волчкевич — литературовед, филолог, педагог. Выпускница Московского университета, кандидат филологических наук, доцент РГГУ. Автор книг о творчестве Чехова: «»Чайка». Комедия заблуждений», «»Дядя Ваня». Сцены из непрожитой жизни», «»Три сестры». Драма мечтаний». Две книги изданы на английском языке.

«Золотая роза» — одна из главных творческих вершин Константина Георгиевича Паустовского (1892-1968). Роза, которую уборщик ювелирной мастерской сделал из тончайшей металлической пыли, стала в книге Паустовского подлинно золотой метафорой. «Мы, литераторы, извлекаем их десятилетиями, эти миллионы песчинок, собираем незаметно для самих себя, превращаем в сплав и потом выковываем из этого сплава свою «золотую розу» — повесть, роман или поэму». Разумеется, Паустовский пишет не столько о себе, сколько о своих великих коллегах по ремеслу. Его собеседники — Толстой, Чехов, Горький, Мопассан, Багрицкий, Пришвин, Гюго, Грин… Замысел Паустовский не завершил — подобно одному из своих гениальных предшественников, он сжег начатый второй том. Да и по отношению к первому, как настоящий мастер, был довольно суров: «Многое в этой работе выражено отрывисто… Но если мне хотя бы в малой доле удалось передать читателю представление о прекрасной сущности писательского труда, то я буду считать, что выполнил свой долг перед литературой».Сопроводительная статья Галины БурлаевойБурлаева Галина Сергеевна (род. в 1948). Дирижер хора, преподаватель сольфеджио. С 2000 года по 2011 год — научный сотрудник Московского Музея-центра К. Паустовского. Работала с личным архивом К. Паустовского: систематизировала архив, расшифровывала черновые записи, делала коллекционные описи материалов архива.

Классик французской литературы, мастер новеллы Проспер Мериме (1803-1870) в обывательском сознании прочно связан с «арией Хозе из оперы Бизе». Между тем сам автор прославленной «Кармен» великой оперы не слыхал — она была написана спустя пять лет после его кончины. И словно закольцевала собой удивительно многогранную и плодотворную биографию одного из самых образованных и разносторонних людей своего времени — писателя, переводчика, историка, этнографа, юриста, путешественника и полиглота. Не только огромным литературным талантом, но и эрудицией ученого объясняется этнографическая и психологическая точность его корсиканских или испанских новелл, верность в описаниях французских военных баталий или русского Смутного времени. Экзотические герои и обстоятельства в произведениях Мериме обретают статус подлинности, художественной правды. «Острота позиции Мериме заключается в его подчеркнутом беспристрастии, в том, с какой объективностью он описывает самые субъективные точки зрения» (Юрий Лотман).Перевод с французского Михаила Лозинского, Елены Лопыревой, Александра Смирнова, Дмитрия Григоровича, Михаила Кузьмина, Всеволода Гаршина. Сопроводительная статья Марии ЧудаковойМария Александровна Чудакова (род. в 1961) — филолог, переводчик. Окончила романо-германское отделение филфака МГУ и аспирантуру по специальности «Французская литература». Автор ряда статей и переводов с французского, в том числе вступительной статьи к сборнику новелл французских писателей «Неведомый шедевр» и статей о европейских писателях в серии «Не для взрослых» издательства «Время». В последние годы занята систематизацией и подготовкой к печати научного архива своего отца А. П. Чудакова, известного литературоведа и автора романа «Ложится мгла на старые ступени».

Когда в сентябре 1962 г. Лидия Чуковская спросила Анну Ахматову, читала ли она еще не напечатанную историю одного дня одного лагерного заключенного и что о ней думает, ответ великого поэта был ясен и тверд. «»- Думаю? Эту повесть обязан прочитать и выучить наизусть — каждый гражданин изо всех двухсот миллионов граждан Советского Союза». Она выговорила свою резолюцию медленно, внятно, чуть ли не по складам, словно объявляла приговор». Сейчас — более, чем полвека спустя — ясно, что сказанное Ахматовой должно быть распространено и на два рассказа Александра Солженицына, появившиеся вслед за «Одним днем Ивана Денисовича» и крепчайше с ним связанные. В мире, где власть основана на лжи и жестокости, где их флюиды пронизывают все бытие, чудовищное зло могут творить не только прирожденные негодяи, но совестливые, честные, жаждущие справедливости люди («Случай на станции Кочетовка»). Этот мир как-то да держится лишь потому, что обретаются в нем неприметные, а то и невзрачные с виду, но истинно чистые душой люди, увидеть которых дано русскому писателю («Матрёнин двор»; первоначальное название рассказа — «Не стоит село без праведника»). Возможно, будь завет Ахматовой расслышан и исполнен, страна наша и мы сами были бы несколько иными, чем сейчас.Сопроводительная статья Андрея НемзераАндрей Семенович Немзер (1957) — кандидат филологических наук, ординарный профессор школы филологии Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики» (Москва), автор одиннадцати книг и многих статей о русской литературе XIX — начала XXI в., лауреат Премии Правительства Российской Федерации (2015).

«Америка» — первый роман Франца Кафки (1883-1924), одного из ключевых писателей ХХ века, оказавшего огромное влияние на весь мировой литературный процесс. Сам Кафка, опубликовав рассказ «Кочегар», собирался начать им роман «Пропавший без вести». Название же «Америка» было придумано душеприказчиком писателя Максом Бродом в 1927 году — когда после мучительных колебаний Макс нарушил завещание друга, отказался сжечь его рукописи и приступил к их публикации. Кафка с поразительной достоверностью описывал США, хотя никогда там не был. Получился сложный, разветвленный, не всегда внятный рассказ о том, как молодой эмигрант из Европы Карл Росман прибывает на пароходе в Нью-Йорк, встречает там своего состоятельного дядю, некоторое время живет у него, потом оказывается на улице без денег, работает лифтером, слугой у богатой дамы, устаивается техническим служащим в театр… Как сложилась дальнейшая судьба Карла, нам не известно. Но, зная печальные истории других героев Франца Кафки, мы можем предположить, что жизнь Карла продолжится так же, как шла до того: с изрядной долей абсурда, сюрреалистическими поворотами, экзистенциальной тревогой, комплексом вины перед всеми и ни перед кем конкретно. То есть вполне по-кафкиански.Перевод с немецкого Михаила Рудницкого. Сопроводительная статья Алисы ГаниевойГаниева Алиса Аркадьевна — прозаик, эссеист, лауреат премий «Дебют» и «Триумф», финалист премий имени Юрия Казакова за лучший рассказ года (2010), Ивана Петровича Белкина за лучшую повесть года (2010), «Ясная Поляна» (2013), «Русский Букер» (2015). Автор книг «Салам тебе, Далгат!» (2010), «Праздничная гора» (2012), «Жених и невеста» (2015), «Оскорбленные чувства» (2018).

В книгу вошли две повести Николая Лескова (1831-1895), увидевшие свет почти одновременно, в 1873 году. Естественно, много общего оказалось и в движении мысли «самого русского из наших писателей» (Л. Н. Толстой). Лесков все дальше отходит от традиционного европейского романа, причем это движение вспять — к былине, к русскому сказу, к свободной форме с неоднозначными героями и открытыми финалами. Кто этот «очарованный странник»? Убийца? Несомненно. Праведник? Да, конечно. Грехи и покаяние сплавлены в душе его — и, вероятно, это и есть то главное, что ценил в русском характере писатель. Герои обеих повестей — прообразы тех совсем не простых, но глубинно нравственных людей, которых Лесков пытался разглядеть в обществе и которых называл хорошими людьми. «Ужасно и несносно… видеть одну «дрянь» в русской душе, ставшую главным предметом новой литературы, и… пошел я искать праведных… но куда я ни обращался, все отвечали мне в том роде, что праведных людей не видывали, потому что все люди грешные, а так, кое-каких хороших людей и тот и другой знавали. Я и стал это записывать»Сопроводительная статья Александра ФедутыАлександр Иосифович Федута (р. 1964) — журналист и литературовед. Окончил филфак Гродненского пединститута. Доктор филологических наук, автор восьми научных книг и сборников эссе, почетный член Пен-центра Литвы, лауреат ряда литературных и журналистских премий Белоруссии и России.

У Гилберта Кита Честертона (1874-1936) нет в библиографии книги с таким названием. Но им были изданы пять сборников с именем отца Брауна на обложке — «Неведение отца Брауна», «Мудрость отца Брауна», «Тайна отца Брауна», «Скандальное происшествие с отцом Брауном» и «Недоверчивость отца Брауна». Всего пять — из восьмидесяти книг, им написанных. Причем сам он — выдающийся христианский мыслитель, поэт и эссеист — даже не считал рассказы о детективе-священнике главным итогом своего писательства. Но его читатели считали и считают иначе. Рассказы о добросердечном католическом священнике с тонким аналитическим умом и редким талантом психолога принесли Честертону всемирную славу. Большая удача выпала отцу Брауну в России, поскольку по-русски он заговорил языком Натальи Трауберг — переводчицы, конгениальной самому «отцу отца Брауна». «Поняв, что Честертон — самый главный, — писала она, — я в него буквально «вцепилась»». В Честертона потом «вцепились» и другие замечательные мастера, но этот сборник составлен только из работ Натальи Леонидовны.Перевод с английского и сопроводительная статья Натальи ТраубергНаталья Леонидовна Трауберг (1928-2009) — выдающийся российский переводчик. Окончила романо-германское отделение филфака ЛГУ, кандидат филологических наук. Была членом редакционного совета журнала «Иностранная литература», членом правления Российского библейского общества и британского Честертоновского института. Большинство авторов, произведения которых Наталья Трауберг перевела с английского, испанского, португальского, французского и итальянского, вошли в русский круг чтения благодаря ее переводам. Особый интерес у нее всегда вызывал Гилберт Кийт Честертон — и как автор детективных рассказов, и как христианский философ и мыслитель.

В авторский сборник И. А. Бунина (1870-1953) «Темные аллеи» вошли его лирические новеллы, написанные с 1937 по 1949 год. В этих историях, объединенных вечной темой любви, не только представлена целая галерея пленительных женских портретов, но и выведена своего рода формула русской любви: в России 1910-х годов, в России накануне грозных исторических потрясений любовь неизменно оканчивается трагедией. «Я тридцать восемь раз писал об одном и том же», — говорил Бунин об этом цикле, который считал самым совершенным своим произведением и который до сих пор остается в числе главных отечественных книг о любви.Сопроводительная статья Елены ПогорелойПогорелая Елена Алексеевна — поэт, литературный критик. Сфера научных интересов — русская поэзия XX-XXI веков, современная русская литература, возрастная психология и педагогика. Школьный и вузовский преподаватель, редактор отдела современности в журнале «Вопросы литературы» (2013)

Евгений Львович Шварц (1896-1958) обладал удивительной способностью наполнять актуальным содержанием общеизвестные сюжеты. Пожалуй, современному читателю или зрителю уже нелегко в «Золушке» или «Снежной королеве» отделить сказочный «каркас» Шарля Перро или Андерсена от Шварцевой фантазии, то ироничной, то грустной, то веселой — но непременно глубокой и умной. Жизнь Шварца складывалась непросто: в Гражданскую участвовал в Ледяном походе Корнилова, это пришлось всю жизнь скрывать. В тридцатые подружился с обэриутами, их почти всех расстреляли, он спасся чудом. И его самого, и его пьесы постоянно подозревали в том, что они «намекают» на некие изъяны и пороки руководства. «Голого короля» при жизни Шварца так и не разрешили к постановке. «Тень» поставили, но цензура спохватилась через пару месяцев. «Дракон», поставленный в 1944-м как антифашистская пьеса, продержался всего пару спектаклей. Конечно, власть не могла впрямую признать, что и себя разглядела в сказочных персонажах, но и позволить драматургу так анатомировать свою природу не могла. «О славный наш освободитель! Ровно год назад окаянный, антипатичный, нечуткий, противный сукин сын дракон был уничтожен вами». Как-то боязно…Сопроводительная статья Юрия БогомоловаЮрий Александрович Богомолов (род. в 1937) — кинокритик, журналист, колумнист, блогер. Выпускник ВГИКа, кандидат искусствоведения. Работал телевизионным обозревателем, руководил отделом культуры в «Известиях». Ведущий научный сотрудник Государственного института искусствознания. Автор многих книг по теории и истории кино и телевидения, среди которых «Михаил Калатозов: страницы творческой биографии», «Ищите автора! Искусство быть кинозрителем», «Хроника пикирующего телевидения». Автор идеи телевизионного шоу «Школа злословия». Трижды лауреат премии «Белый слон» гильдии киноведов и кинокритиков. Лауреат национальной премии «Ника» за вклад в кинематографические науки, критику и образование.

«Записки охотника» Иван Сергеевич Тургенев (1818-1883) публиковал в некрасовском «Современнике» с 1847 по 1851 год, присылая их из Европы. «Я не мог, — писал Тургенев, — дышать одним воздухом, оставаться рядом с тем, что я возненавидел. Крепостное право. Под этим именем я собрал и сосредоточил все, против чего я решился бороться до конца». Удивительное дело: каждый очерк по отдельности не без придирок, но преодолевал цензурный режим. Но когда сложилась книга, стало ясно, что тургеневские записки обладают огромной кумулятивной силой, нацеленной на врага, которого он когда-то поклялся победить. Цензор, пропустивший книгу в печать, был уволен и даже лишен пенсии Николаем I за то, что «не рассмотрел статьи в целости». Зато рассмотрел их Александр II, якобы заметивший, что именно «Записки охотника» послужили одним из главных аргументов в отмене им крепостного права. Но внимательный читатель, конечно, оценил в «Записках охотника» и другое, может быть не менее важное. Так, Иван Гончаров увидел в Тургеневе «истинного трубадура, странствующего с ружьем и лирой»: «Заходили передо мной эти русские люди, запестрели березовые рощи, нивы, поля… Орел, Курск, Жиздра, Бежин луг — так и ходят около».Сопроводительная статья Ольги БаженовойОльга Васильевна Баженова — зоотехник, окончила Московскую ветеринарную академию и аспирантуру Всероссийского института птицеводства, получила бизнес-образование по программе Открытого университета Великобритании. Работала в агропромышленных холдингах «Константиново» и «Черкизово». Награждена грамотой Минсельхоза РФ за вклад в развитие агропромышленного комплекса России. Изучает историю охот русского дворянства XIX-XX веков и усадебную культуру. Содержит русских псовых борзых.

Каждое из произведений Леонида Андреева (1871-1919), включенных в эту книгу, вызывало в обществе полемику, а то и скандал. В заслугу ему читатели ставили яркость языка, парадоксальность, пристрастие к экстремальным сюжетам. Почти за те же качества его корили — экспрессия на грани истерики, мистицизм, психологический надрыв. Не забудем, однако, что на дворе стоял Серебряный век русской литературы и Леонид Андреев со всеми своими достоинствами и недостатками идеально вписывался в его моды. Но мода — вещь преходящая, а проза Леонида Андреева и по прошествии века оказалась вполне в тренде. «Красный смех» — протест против милитаристского безумия. «Рассказ о семи повешенных» — о бессилии «симметричного ответа» террористам, сознательно идущим на смерть. «Иуда Искариот» — о многосложной психологии предательства. «Дневник Сатаны» — о том, как дьявол в человеческом облике пришел на Землю и был жестоко обманут и переигран людьми: «Если ты Сатана, то ты и здесь опоздал… Где в твоем аду ты найдешь таких очаровательных, бесстрашных, на все готовых чертей?» Эту гипотезу Андреева человечеству еще предстоит проверить.

Одни жаждут богатства, другие мечтают о славе. Герой нового романа Елены Лобачёвой Василий Иволгин жаждет покоя и мечтает уйти от страхов, которые мучают его много лет. Этот внешне вполне успешный человек в молодости по неосторожности совершил никем не замеченное убийство. Он устал хранить свою страшную тайну… Но скрещиваются пути, переплетаются судьбы — и… всё тайное становится явным.

Сопроводительная статья Яны ЛинковойГи де Мопассан, по его собственному высказыванию, ворвался в литературу как метеор и исчез из нее с ударом грома. Он писал о том, что знал и видел — и благодаря писательской зоркости и изысканности стиля создал удивительную картину жизни человеческой души. Его мастерством и психологизмом восхищались современники и литературные наследники. «Едва ли был другой такой писатель, — отмечал Лев Толстой, — столь искренно считавший, что все благо, весь смысл жизни — в женщине, в любви… и едва ли был когда-нибудь писатель, который до такой ясности и точности показал все ужасные стороны того самого явления, которое казалось ему самым высоким и дающим наибольшее благо жизни». А Исаак Бабель в своем рассказе «Гюи де Мопассан» о его книгах сказал так: «Двадцать девять петард, начиненных жалостью, гением, страстью». Мопассан умер молодым, оставив нам шесть романов, более трехсот новелл, сотни очерков и путевых заметок. Прижизненную славу ему принесли именно новеллы, малая часть которых составляет этот сборник.Яна Сергеевна Линкова — кандидат филологических наук, доцент школы филологии факультета гуманитарных наук Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики» (Москва). Специалист по французской литературе XVIII и XIX веков, автор статей о творчестве Стефана Малларме, Теофиля Готье, Ги де Мопассана, Трейси Шевалье.

Николай Герасимович Помяловский (1835-1863) известен сегодня всего тремя произведениями. От повестей «Мещанское счастье» и «Молотов» в языке остались выражения «кисейная барышня» и «мещанское счастье». Зато «Очерки бурсы» прочно заняли место на полке с великой русской литературой ХIХ века. «Он успел сказать о бурсе такое и так, что навсегда зафиксировал тему… Написанное Помяловским было не просто творческим актом, но гражданским поступком — как передовой боец, он первым атаковал врага» (Валерий Сажин). Этого врага Помяловский знал досконально. Отец отдал его в бурсу — Александро-Невское духовное училище — в восьмилетнем возрасте. Вышел он из бурсы, а затем из Петербургской духовной семинарии в двадцать два. Его опыт учебы и воспитания — опыт каторжника. В книге он присутствует под именем Карася. Удивительное совпадение: «Очерки бурсы» были опубликованы в одной книжке журнала «Время» (№ 5 за 1862 год) с «Записками из мертвого дома» Достоевского — и это навсегда связало их в восприятии читателей. Именно слова «детская каторга» чаще всего звучали при обсуждении очерков в обществе.Сопроводительная статья Валерия СажинаВалерий Николаевич Сажин (род. 1946, Ленинград) — литературовед, автор книг и статей о русской литературе и культуре XVIII -XX вв. Выпускник факультета русского языка и литературы Ленинградского государственного педагогического института им. А. И. Герцена. В 1968-1992 гг. — научный сотрудник Отдела рукописей Государственной публичной библиотеки им. М. Е. Салтыкова-Щедрина. Подготовил первое полное собрание сочинений Д. Хармса в 6 т. (СПб., 1997-2001) и несколько его сборников, а также собрания стихотворений Б. Окуджавы (Библиотека поэта; СПб., 2001), И. Баркова (Библиотека поэта; СПб., 2004), собрание произведений Л. С. Липавского («Исследование ужаса», М., 2005), дневник Л. В. Шапориной в 2 т. (М., 2012). Автор книг: «Книги горькой правды» (М., 1989), «Сила судьбы. Документальная хроника 1861 года» (СПб., 2010). Член Союза писателей Санкт-Петербурга с 1994 г.

Василий Васильевич Розанов (1856-1919) умел возмущать читающую публику. Его тянуло к крайностям и запретным темам, к «неприличному». «Я еще не такой подлец, чтобы думать о морали» — это замечание Розанова стало, как сказали бы сегодня, мемом. «Не исключено, что сегодня Розанов публиковал бы свои короткие тексты как посты в Фейсбуке» (Алексей Михеев). Впрочем, ко всем высказанным крайностям Розанов относился философски и стремился примирить их между собою… С одной стороны, главное в жизни человека — в сфере половой любви, с другой стороны, «я говорил и думал только о Боге»… С одной стороны, откровенно антисемитские высказывания, с другой стороны, «евреи — это «цимес» всемирной истории». «Шумит ветер в полночь и несет листы… Так и жизнь в быстротечном времени срывает с души нашей восклицания, вздохи, полу мысли, получувства… С давнего времени мне эти «нечаянные восклицания» почему-то нравились. Собственно, они текут в нас непрерывно, но их не успеваешь (нет бумаги под рукой) заносить — и они умирают. Потом ни за что не припомнишь. Однако кое-что я успевал заносить на бумагу. Записанное все накапливалось. И вот я решил эти опавшие листья собрать».Сопроводительная статья Алексея МихееваАлексей Васильевич Михеев (род. в 1953) — журналист, литературный критик, переводчик, прозаик, главный редактор интернет-портала «Словари XXI века». Окончил экономический факультет МГУ и аспирантуру Института языкознания АН СССР. Кандидат филологических наук. Вел авторские рубрики в газете «Время новостей» и на радио «Эхо Москвы», руководил направлением художественной литературы в издательстве «Росмэн», в 2005-2008 был главным редактором журнала «Иностранная литература». Лауреат ряда литературных премий, в том числе «Человек книги», австралийского конкурса авангардной и экспериментальной литературы «Антиподы», международного конкурса переводов поэзии Виславы Шимборской.

Этот сборник составлен из двух не самых популярных произведений Гилберта Кийта Честертона (1874-1936), славу которому принесли, безусловно, его рассказы об отце Брауне. Но не самые известные — не значит самые малоинтересные. Современный читатель по достоинству оценит сюжет романа «Наполеон Ноттингхилльский», написанного в 1904 году — но с отсылом в 2014-й. Это остросоциальная фантастика. Сюжет: обычный чиновник-шутник внезапно становится королем Великобритании. Один из его приколов — провозглашение «Хартии Предместий», которую вначале никто не принимает всерьез. Но проходит совсем немного времени, амбиции захлестывают мелких политиков — и вот уже бушует кровопролитная война между «незалежными» лондонскими районами… Фабула романа «Человек, который был Четвергом» не менее современна. Поэт-анархист Люциан Грегори утверждает, что поэзия есть орудие революции. Чтобы убедить в этом агента тайной полиции Гэбриела Сайма, он вводит его в тайное общество террористов, имена которым присваиваются по названиям дней недели. Агент становится Четвергом, и его задача — добраться до Воскресенья, главаря организации. Остальное было бы спойлером. Читайте.Перевод с английского Владимира Муравьева, Натальи Трауберг. Сопроводительная статья Натальи ТраубергНаталья Леонидовна Трауберг (1928-2009) — выдающийся российский переводчик. Окончила романо-германское отделение филфака ЛГУ, кандидат филологических наук. Была членом редакционного совета журнала «Иностранная литература», членом правления Российского библейского общества и британского Честертоновского института. Большинство авторов, произведения которых Наталья Трауберг перевела с английского, испанского, португальского, французского и итальянского, вошли в русский круг чтения благодаря ее переводам. Особый интерес у Натальи Трауберг всегда вызывал Гилберт Кийт Честертон — и как автор детективных рассказов, и как христианский философ и мыслитель.