Вышедшая в свет спустя двенадцать лет после смерти Франсуа Рабле, эта поразительная книга, состоящая из сотни с небольшим неподписанных страннейших гравюр с весьма туманным предисловием первого издателя, поражает воображение. Диковинные, диковатые фигуры, горделиво шествующие по своим, непонятным даже для современников делам (попытки расшифровать отдельные гравюры описаны в данном издании) — сон ли это, бред, или мастерски зашифрованная насмешка величайшего сатирика, что-то ещё – неясно до сих пор. Очевидно одно – автор «Гаргантюа и Пантагрюэля», или же кто-то другой – нарисовали великолепный тренажёр для тренировки воображения. В книге, которую вы держите в руках, нами помещены две статьи, в которых исследователи данного вопроса разбирают позицию pro – за авторство Рабле, и contra – против такового. И та и другая позиция будут весьма любопытны русскому читателю, который впервые получил возможность увидеть в печатном виде эту легендарную книгу.

В силу того, что коммунизм в России совершил революцию, пришёл к власти, создал СССР и управлял страной вплоть до конца XX века, исследование русского марксизма как части левого движения в России в мировой историографии находится в особом положении и это положение следует признать крайне неблагоприятным, несмотря на огромное количество опубликованных источников, специальной литературы и архивных публикаций. Несмотря на длительную историю и полноценный ренессанс исследований других частей русской левизны — народничества, неонародничества, социалистов-революционеров, социал-демократов меньшевиков, анархистов, тесно примыкающих к социалистам конституционных демократов и других — история раннего русского марксизма и большевизма до сих пор не пережила адекватный её весу ренессанс…

Сочетание глубоко продуманных революционных мотивов и глубоко прочувствованного недогматического христианства в сознании автора позволяют Ивану Ермо…

Монография донецкого философа Дмитрия Музы посвящена проблеме выработки собственной позитивной культурной идентичности русской цивилизацией и славянским культурно-историческим типом, как полноценным субъектом мировой истории. Сложный и противоречивый механизм её формирования выявляется через религиозно-философскую рефлексию мыслителей России ХIХ – ХХ ст. Подобный опыт обретения самосознания может быть полезен для созидания восточными славянами своего бытия в ХХI веке, – веке, в котором обнажилась тенденция к забвению универсалий и ценностей христианской культуры.

Аннотация к книге «Краткое руководство для настоящего искателя приключений» Мак О. П.:Пылкое сердце нашего современника, которому не чужды строки Николая Гумилёва: «Уедем, бро­сим край докучный, И каменные города, Где Вам и холодно, и скучно, И даже страшно иногда», нуждается в наставлении, дабы не совершать ро­ковых или же досадных ошибок. Именно такому читателю предлагается данное руководство, где в сжатом виде обрисованы как перспективы голо­вокружительных приключений, так и важность полного отсутствия таковых. Читать дальше…

В 1912 году эсер Владимир Зензинов был отправлен в третью по счёту ссылку (две предыдущих он досрочно прерывал виртуозными побегами) на этот раз в место, откуда сложно убежать — север Якутии, посёлок Русское Устье. Там он встретил местное население — потомков переехавших по Северному морскому пути предположительно при Иване Грозном новгородцев, образовавших в итоге субэтническую группу русского народа, русскоустьинцев или индигирцев. Внимательное и остроумное описание быта, жизни, промыслов этих людей, не первую сотню лет живущих в довольно сложных, если не сказать экстремальных условиях составило несколько книг, выпущенных Зензиновым сразу после освобождения из ссылки. Книги, снабженные ссылками на якутские архивы, записями песен и былин, и собственноручно выполненными Зензиновым фотоматериалами, сразу получили благосклонное научное признание, но долгое время не переиздавались, и сейчас этот пробел восполнен.

Дорогой читатель! Книга, которую ты держишь в руках, — своего рода опыт по скрещению нескольких замечательных традиций русской словесной и изобразительной культуры: народного лубка и авангардистского всёчества, «низовой» и «высокой» поэзии, футуристической и детской книги. Но сверх всего это издание — признание в любви ко всем тем живым существам, которые ещё способны оставаться неуправляемыми, выпадать из логики власти и аппаратов сегодняшней нормализации. Удался ли авторам их эксперимент или они потерпели фиаско — решать тебе, дорогой читатель.

Кто и зачем применил азбуку тотальности к утверждению тотальных, тоталитарных претензий власти, а затем — кто был назван «тоталитарным» и как это принято понимать — общедоступные словари объяснили давно. Но почему и как тотальность, тотальная война, социальный контроль и биополитика индустриального капитализма, детально и критически изученные и изучаемые до сих пор мировым общественным знанием, превратились в клеймо, инструмент политической пропаганды под именем «тоталитаризма», который по-прежнему преследует свободное исследование диктатур середины ХХ века в Германии, Италии и СССР?