Предлагаемая вниманию читателя книга посвящена искусству. Пользуясь ранее разработанной аналитикой негативности, автор пытается обобщить эстетические операции и эффекты — различие, комизм, контраст, уход с первого плана в фон — как вариации отрицания, выражающие как бунт против реальности, так и опасение впасть в соблазн дереализации. Разрушение, понижение, демонтаж первичного, гипнотического образа мира — это, прежде всего, черты модернизма XX века, но тенденции такого рода характерны и для искусства вообще — в той мере, в какой оно является рефлексией сверхсильных, вводящих в транс вещей. Эстетическая негативность в XX веке становится определяющей, выражая общий демонизм Нового времени, однако, как показывает автор, эта разрушительность объединяет элитарное искусство «модернизма», где главное — негативность формы, с появляющейся в то же время «массовой культурой», в которой доминирует негативность содержания. Преодоление однобокого негативизма, присущего обоим, как и их воссоединени

Предлагаемая вниманию читателя книга по-новому рассказывает историю развития памяти о Второй мировой войне в Литве. Делая акцент на истории музеев, мемориалов и военных памятников, Екатерина Махотина выявляет различных акторов, практики воспоминания и исторические дискурсы с первых дней войны до 2013 г. Судьба Литвы во время немецкой оккупации уникальна: здесь немецкое командование сразу начало проводить политику массового уничтожения еврейского населения, что привело к гибели практически всех литовских евреев. Этот опыт не мог не отразиться на конфликтности в процессе развития культурной памяти о войне в Советской Литве. После перестройки и возвращения государственного суверенитета Литвы в 1990 г. центральное место в публичной репрезентации заняла «пережитая история» и прежде всего опыт жертв сталинизма. В то же время внимание получила тема Холокоста и преодоления замалчивания количества его жертв и пособников.Анализируя архивные источники и музейные выставки, автор показывает, что

В любом словаре или энциклопедии можно прочитать о том, что патриотизм — это любовь к родине. Однако простота и ясность подобных определений обманчива, поскольку сами представления о родине менялись от эпохи к эпохе. Более того, представители разных политических сил, желая блага своему отечеству, высказывали порой прямо противоположные идеи. Какими словами выражали свою любовь к родине древние греки и римляне, жители ренессансной Флоренции и средневековой Руси, пока в XVIII столетии не появился привычный нам сейчас термин «патриотизм»? Почему вплоть до начала XIX века язык патриотизма часто служил оружием оппозиционеров и революционеров, а затем им прочно овладели консервативно-монархические силы? Как на протяжении XIX-XX веков менялось отношение к патриотизму левых и социалистических партий? Можно ли отделить современный патриотизм от национализма и кому в конце XX века пришла в голову идея «конституционного патриотизма»? На эти и многие другие вопросы отвечает в книге «Патриотизм, и

Сборник подготовлен на основе материалов научных докладов международной конференции «Patriotic Cultures during the First World War», проходившей 11-13 июня 2014 г. в Европейском университете в Санкт-Петербурге. Исследователи из Австрии, Великобритании, Германии, Канады, России и США предприняли попытку написать культурную историю патриотизма в странах — участницах Первой мировой войны. Авторы проанализировали язык, визуальные образы, государственные и общественные практики и их восприятие основными акторами исторического процесса. В итоге им удалось продемонстрировать все сложности патриотической мобилизации, которые сопровождали глобальный конфликт начала XX в. Опубликованные статьи, взятые в совокупности, позволяют рассмотреть данную проблему в сравнительном аспекте и намечают перспективы дальнейших исследований в этом направлении.Сообщить о неточности в описании