Роже де Рабютен, граф де Бюсси, называемый Бюсси-Рабютен, — один из самых литературно одаренных, остроумных, насмешливых и язвительных авторов XVII в. Некоторые эпизоды биографии этого кузена знаменитой мадам де Севинье сами кажутся взятыми из приключенческого романа. За свое произведение «Любовная история галлов» — ходившую в рукописях и подпольных изданиях сатирическую любовную хронику французского двора в период начала самостоятельного правления короля Людовика XIV — он одновременно и удостоился прозвища «французский Петроний», и угодил более чем на год в Бастилию, причем заключение пришлось буквально несколькими месяцами позже принятия широко прославившегося писателя во Французскую Академию (это произошло в марте 1665 г.).
Сочинение «Любовная история галлов», написанное для развлечения возлюбленной Бюсси, маркизы де Монгла, — яркий образец популярного в XVII-XVIII вв. жанра — «роман с ключом» (roman a clef). В нем даны живые, поразительные по схожести портреты современников писателя: короля Людовика XIV, Великого Конде, Великой Мадемуазель, герцога де Ларошфуко (автора «Мaксим»), кардиналов де Реца и Мазарини, маршала де Тюренна, герцогинь де Шеврёз и де Лонгвиль, маркизы де Севинье, поэта Бенсерада и многих других. Тогдашним придворным и завсегдатаям парижских салонов даже не надо было разъяснений («ключа», помещаемого в печатные издания), кто из названных вымышленными именами персонажей кого изображает: благодаря мастерству автора все узнавали за сатирическими, отнюдь не льстивыми масками реальные лица.
Автор не раз удостаивался лестных отзывов тех, кто ценил в его сочинениях изящество и чистоту стиля, а также остроумие, — в частности, писателей Лабрюйера и Сент-Эвремона. А иезуиты, признававшие несомненный литературный талант Бюсси, даже выражали желание, чтобы именно он написал критические замечания на «Письма к провинциалу» Паскаля.
Сочинение «Любовная история галлов», множество раз переиздававшееся, послужило основой для бесчисленных апокрифических подражаний и продолжений как в прозе, так и в стихах, оказало бесспорное влияние на дальнейшее развитие реалистического романа.
Помимо «Любовной истории галлов» в книгу входят еще два произведения Бюсси-Рабютена: «Карта страны Легкомыслия» и «Максимы любви», а также другие тексты.
Издание снабжено статьей о жизни и творчестве Бюсси, примечаниями, ключом (указателем имен), генеалогической таблицей, иллюстрациями.

Настоящее издание позволяет по-новому взглянуть на классика английской литературы Джозефа Конрада (1857-1924), который известен российскому читателю несколько однобоко — как маринист и автор приключенческих романов, действие которых разворачивается в экзотических странах. Личность Конрада по-своему уникальна: поляк по происхождению, он, не зная английского в детстве, виртуозно овладел им и стал не только капитаном британского торгового флота, но затем и писателем, чьи авантюрно-психологические романы подготовили явление европейского модернизма. Его мастерство признавал даже такой эстет, как Г. Джеймс.
Не менее парадоксально и то, что автор, декларировавший неприязнь ко всему русскому (к русской литературе, русскому языку, русскому богоискательству, русской революционной идее), на самом пике своего творчества создает два романа — «Тайный агент: Простая история» (1907) и «На взгляд Запада» (1910), объединенные именно «русской темой», в трактовке которой Конрад во многом следует Ф.М. Достоевскому. В обоих романах мы находим и напряженную интригу, и колоритных персонажей, и глубокий психологиче­ский анализ приверженцев террора, и любовную тему, и критику современной западной цивилизации с позиций своего рода мессианства.
В «Тайном агенте» — романе, который высоко ценил Томас Манн, — выведен завербованный посольством одной восточной державы (подразумевается Российская империя) человек лондонского «подполья», вынужденный под давлением своего «куратора» из посольства организовать взрыв Королевской обсерватории в Гринвиче — ради международной борьбы с террором изобразить покушение на сами основы западной цивилизации и науки. Конрад подробно описывает, как полиция идет по следу преступника и какие коллизии возникают среди самих полицейских чинов в связи с раскрытием этой тайны; сочными красками рисует портреты анархистов, семейную трагедию заглавного персонажа, который оказывается характерным конрадовским двойником: одновременно и антигероем, и героем «наоборот». Этот утонченно-психологический роман нередко считается наиболее ярким сатирическим произведением Конрада, он пронизан иронией и черным юмором.
В романе «На взгляд Запада» действие начинается в Санкт-Петербурге (взрыв террористами жандармского генерала де П.; в основу сюжета положено реальное событие — убийство шефа жандармов В.К. фон Плеве в 1904 г.), а продолжается в Женеве, в среде фанатично настроенных революционеров-эмигрантов (прототипы действующих лиц — М.А. Бакунин, кн. П.А. Кропоткин, С.М. Степняк-Кравчинский, С.Л. Перовская, Е.Ф. Азеф и другие русские анархисты, народники, революционеры), куда из России направлен завербованный полицией студент.
Несмотря на яркую внешнюю канву событий, подлинная тема конрадовских романов иная: это трагедия одиночки, которого одолевают душевные страдания или муки совести, фатальная игра человека с Судьбой, роковая утрата невинности духа, проклятие золота, кризис позитивизма, шаткость бытия, «закат Европы», глубинное противостояние Запада и Востока, мужчины и женщины, хаоса и порядка. За поверхностными наслоениями сатиры, политики, натурализма, психологических этюдов проступает нечто глубинно-лирическое и даже архетипическое — измерение, способное вызвать в памяти читателя образы или даже целые сцены из Нового Завета, а также Гомера, Шекспира, Достоевского.

В 1845 году увидел свет роман английского писателя и политического деятеля Бенджамина Дизраэли «Сибилла, или Две нации». Это был зрелый труд уже состоявшегося автора: злободневный, острый, интересный; в литературной среде он выстрелил подобно фейерверку, — и этим всё ограничилось. Вскоре о нем практически забыли — и долгое время «Сибиллой» интересовались в основном историки, литературоведы и биографы самого Дизраэли. И вот теперь, полтора с лишним века спустя, роман переведен на русский язык.
Что же такое «Сибилла» для современного читателя?
Во-первых, «Сибилла» — это связующее звено. Тугая нить, проходящая через восемь столетий. Битва при Гастингсе и Реформация Генриха VIII, Вильгельм Завоеватель и королева Виктория, разрушенные монастыри и древние замки гармонично обитают под одним переплетом. Это всеобъемлющий гений автора, объединяющий воедино политический контекст, историческую хронику и перипетии реальной жизни. Авторское всеведение открывает читателю самые разные уголки Туманного Альбиона, будь то убогая лачуга или роскошный салон, Вестминстерское аббатство или шахтерский забой, королевские дерби или сырой застенок полицейского участка. Вымышленные герои сидят за одним столом с историческими личностями, присутствуют во время знаменательных событий английской истории и даже принимают в них непосредственное участие. Они сражаются за свои права в Палате общин, сопровождают грандиозное шествие чартистов и оказываются в самом центре великой шахтерской стачки 1842 года, более известной как Вентильный бунт.
Во-вторых, «Сибилла» — это непреодолимая грань. Прозрачная стена между двумя нациями, миром богатых и миром бедных; обитатели каждого из них порой наблюдают за теми, кто находится по ту сторону; время от времени они устремляются навстречу друг другу и даже заводят разговор — но слышат лишь бессвязные фразы. Виной тому не аристократическая чопорность или бедняцкое невежество. Порой персонажи говорят одно и то же, однако под влиянием предрассудков и навязанных догм слова теряют изначальный смысл — и невольно вспоминаешь Вавилонское столпотворение. Это трагедия душевной глухоты, и нет ничего удивительного, что только поистине глубокое чувство может сломать преграду.
Издание снабжено богатым изобразительным рядом, включающим не только иллюстрации к роману, но и множество гравюр, рисунков и проч., дающих панорамное представление как о самом авторе, так и о его времени. В частности, воспроизводятся почти все гравюры из знаменитого альбома Г. Доре «Лондон. Паломничество».

Настоящее издание впервые представляет на русском языке полный перевод знаменитого романа Жана-Батиста Луве де Кувре (1760—1797) «Любовные похождения шевалье де Фобласа» (1787—1790), оставившего значительный след как в мировой, так и в русской классической литературе.

Это лучшее произведение Луве де Кувре, вобравшее в себя дух литературы XVIII века и предвосхитившее появление идеалов и ценностей, характерных уже для века XIX; автор отдает в нем дань аристократической галантной культуре в обеих ее ипостасях: возвышенной и либертинской. Роман отмечает также яркая театральность: действие развивается стремительно, как в классической комедии, а быстрая смена картин расцвечена остроумной болтовней либо переживаниями героя, пытающегося оправдать свое непостоянство. Субретка, обманутый муж, доктор-шарлатан, верный слуга, друг-наперсник, мудрый отец, злодейка — проходят перед читателем в вихре взбаламученных чувств, случайных встреч, переодеваний, вражеских козней, разлук и обретений.
Благодаря влиянию Ж.-Ж. Руссо герой Луве де Кувре, разительно отличаясь от своих предшественников, занимает в литературе особое место: это сентиментальный соблазнитель, непостоянный в чувствах и опрометчивый в поступках, однако наделенный добрым сердцем и способный на искреннее раскаяние.
В сюжет романа искусно вплетена еще одна история, которая резко контрастирует со светским пространством «Фобласа», предлагая читателю высоконравственных, аскетичных персонажей, республиканские идеалы, фанатичный патриотизм, возвышенную верную любовь, приверженность семейным ценностям. В истории добродетельной дочери польского патриота Лодоиски нет игровых элементов, она выводит на сцену мучеников свободы и жертв сильных страстей. Благодаря ей фривольный роман наполняется серьезностью и трагизмом, а веселая игра оборачивается смертью и безумием. Рассказ о жизни писателя, помещенный в настоящем издании, наглядно демонстрирует, сколь недалеко литература ушла от жизни, в которой имели место все те же сильные чувства и роковые обстоятельства.

«Книга о Ласаро де Тормес» — это условное наименование цикла произведений, объединенных одним героем, в основу которого легла анонимно опубликованная в середине XVI века «Жизнь Ласарильо…» — повесть о судьбе мальчика, поневоле становящегося изворотливейшим плутом в жестокой борьбе с нищетой и голодом.Повесть увидела свет в самый разгар испанской Инквизиции и позже была запрещена Католической церковью. И неудивительно, ведь эта история опровергала общепринятую систему ценностей эпохи Карла V: слепое следование «кодексу чести», показной героизм, лицемерное соблюдение религиозных обрядов. Впоследствии она породила колоссальную литературную традицию и стала важнейшей вехой в истории мировой литературы, одним из наиболее ярких сочинений литературы Возрождения. Именно этой повести суждено было стать произведением, с которого начал существование как испанский плутовской роман, так и — шире — европейский роман Нового времени.Центральный персонаж повести — пройдоха и «антигерой» — оказался настолько значимым символом эпохи, что сегодня ни национальная литература Испании, ни мировая литература в целом немыслимы без данного текста. Многоракурсный и полифонический, толедский городской глашатай, ласково прозванный Ласарильо, по праву признан национальным архетипом и занял место в одном ряду с виднейшим героем испанской литературы хитроумным идальго Дон Кихотом Ламанчским.Трилогия о жизни и приключениях Ласаро публикуется на русском языке в полном объеме впервые: первая часть — с восстановленными купюрами, вторая и третья — в переводах, специально выполненных для настоящего издания.В книге воспроизведены классические иллюстрации Мориса Лелуара, а также редчайшее издание первого русского перевода «Ласарильо» (1775 г.), хотя и отмеченного некоторыми вольностями, но наполненного богатейшим и вкуснейшим русским языком, а потому представляющего собой самостоятельную ценность.Рекомендуется самому широкому кругу читателей.

В английской литературе второй половины XIX в. С. Батлеру (1835 — 1902 гг.) принадлежит весьма видное место. В жанре фантастического гротеска он возродил свифтовскую традицию, а в жанре романа воспитания предвосхитил тенденции, в полной мере развившиеся в европейской психологической прозе XX в. При создании «Пути всякой плоти» с немыслимой для того времени откровенностью он использовал личный жизненный опыт. Автобиографичность придает его повествованию особую остроту. В романе прослеживается формирование характера и духовное становление сына священника. Перед читателем проходят картины печального, искалеченного деспотичным произволом воспитателей, детства главного героя, полной лишений и разочарований юности и, наконец, зрелости — поры, когда он обретает себя в творческом труде — писательской деятельности.
Огромная эрудиция автора и мастерское владение словом позволяют ему
искусно вплетать в ткань повествования и в речи героев библейские,
шекспировские и другие классические цитаты и аллюзии, очень часто
преподнося их так, что всем известные расхожие фразы начинают сверкать
новыми красками. Не менее изящны и собственные парадоксы и аллегории
писателя. Умелое сочетание всех этих приемов позволило создать один из
лучших викторианских романов, где оригинальные философские размышления
соседствуют с яркими жанровыми сценами, а разящая сатира и едкая
ирония — с мягким, чисто английским юмором.

Первый русский перевод и, соответственно, первое русское издание знаменитого и практически не известного отечественному читателю памятника средневекового театра. Цикл Йоркских мистерий (XIV-XV вв.) состоит из целого ряда небольших пьес на библейские сюжеты как Ветхого, так и Нового заветов — от Сотворения мира до Страшного суда. Уцелели манускрипты нескольких таких циклов на среднеанглийском языке. Из всех Йоркский цикл считается самым удачным и лучше всего сохранившимся.

В эпоху позднего Средневековья мистерии с большим успехом игрались в городах актерами-непрофессионалами из числа ремесленников, неизменно собирая огромные толпы зрителей. Такие пьесы, написанные стихами, сочиняли, скорее всего, клирики, чьи имена до нас не дошли. Они же, по-видимому, осуществляли и режиссуру спектаклей, длившихся целый день — с рассвета до заката. Пьесы исполнялись под открытым небом в нескольких местах города. Сценой служила особая повозка на колесах, которая могла свободно перемещаться по узким средневековым улочкам. Одна повозка, на которой разыгрывалась та или иная пьеса, сменялась другой, на которой представлялось новое действо. Затем она тоже уезжала, а ее место занимала третья. Подобные представления случались в Англии раз в году, в середине лета, вскоре после Троицы, в католический праздник Тела Христова, на протяжении почти трех веков — с XIV по XVI — и постепенно прекратились с приходом Реформации. Циклы мистерий оказали безусловное влияние на елизаветинских драматургов (в том числе на Шекспира), продолживших традиции средневекового театра.

Помимо собственно пьес, книга содержит научную статью о мистериях
Йоркского цикла и пространный комментарий. Книга уникальна и своим своим
богатейшим изобразительным рядом (ок. 250 ил.), основу которого составили
миниатюры из средневековых иллюминированных рукописей.
Издание предназначено как профессионалам, историкам театра и литературы, так и
самому широкому кругу читателей, интересующихся средневековой культурой и
восприятием в ней Священного Писания.

Святая Екатерина Сиенская (1347-1380), итальянская религиозная деятельница и писательница, принадлежит к числу фигур, определяющих облик той эпохи, в которую ей выпало жить. Масштаб личности Екатерины таков, что и сегодня интерес к ней не угасает. Ее биография и сочинения изучаются в разных странах, и не только катoликами, а ее образ и идеи вдохновляли многих деятелей культуры: художников, запечатлевших святую на своих полотнах (среди них — как современники Екатерины Андреа Ванни, Джованни ди Паоло, так и множество позднейших живописцев), и писателей, посвятивших ей целые произведения (в частности, М.И. Чайковского, А.М. Аллена, А.Р. Бандини). Екатерина Сиенская признана небесной покровительницей Рима, Италии (вместе со св. Франциском Ассизским), Римско-Католической Церкви, а также средств массовой информации и коммуникации. По всему миру действуют общества, монашеские конгрегации и общины, названные именем Екатерины.
Как автор литературных произведений, Екатерина Сиенская известна прежде всего своими письмами, которые она посылала на протяжении десяти лет (с 1370 года и вплоть до своей кончины). Это редкий образец средневековой религиозной прозы, принадлежащий перу монахини и отличающийся несомненными художественными достоинствами. В письмах затрагиваются важнейшие политические, общественные, религиозные проблемы той эпохи: перенесение Святого Престола из Авиньона в Рим и борьба с расколом внутри Церкви, примирение церковных и светских властей, реформа Церкви, взаимоотношения итальянских городов, установление мира в Италии. Приходится только удивляться, что скромная доминиканская монахиня, получившая весьма ограниченное образование, оказалась в состоянии не только понять назревшие проблемы своего времени, но и существенно повлиять на их решение. Адресатами ее писем, помимо простых людей (ее родственников, знакомых, сестер по ордену, монахов других орденов и т. д.), были Папы Римские, кардиналы, епископы, особы королевской крови, представители аристократии и городской власти, люди искусства.
Письма Екатерины Сиенской — не только бесценное свидетельство ее внутренней жизни, но и важный исторический источник, документ эпохи, в которую произошло уникальное соединение мистического и исторического начал. Неоспоримо и влияние Екатерины на духовную традицию, подтвержденное в 1970 году причислением святой (первой из женщин, наряду с Терезой Авильской) к числу Учителей Церкви.
Издание снабжено статьей о Екатерине Сиенской, примечаниями, отсылающими к духовным первоисточникам и разъясняющими понятия и реалии второй половины XIV века, а также указателем имен и полноцветными иллюстрациями, в числе которых — цикл работы Паоло, написанный по случаю канонизации святой, и полный набор миниатюр (100 штук) из уникальной рукописи ее жития XVв.

Продолжение «Тысячи и одной ночи» (1788-1789 гг.) — последнее произведение Жака Казота (1719-1792), французского писателя, мистика, каббалиста и мартиниста, обладавшего, как полагали современники, даром предвидения.В нашей стране он приобрел популярность благодаря прежде всего известность готико-фантастическому роману «Влюбленный дьявол» (1772; в 1967 г. вышел в серии «Литературные памятники» в составе сборника «Фантастические повести»).Нешуточная увлеченность писателя таинственным Востоком и оглушительный успех в Европе французского перевода «Тысячи и одной ночи» (1704-1711), выполненного Антуаном Галланом (1646-1715), подтолкнули Казота к созданию продолжения галлановского свода. С тех пор оба сказочных собрания не раз издавались вместе. Труд Казота считается самым искусным продолжением начинания Галлана. И это неудивительно, ведь в основу своего собрания Казот положил оригинальную арабскую рукопись сказок, специально переведенных для него, удачно соединив их с собственной стилизацией и адаптацией для современного читателя. С появлением на европейских языках новых переводов различных версий «Тысячи и одной ночи» о сочинении Казота постепенно забыли. Настоящее издание призвано восполнить эту лакуну. В данном сборнике воспроизведены замечательные иллюстрации Клеман-Пьера Марилье (1740-1808), созданные им к сказкам Казота в рамках цикла иллюстраций к знаменитому французскому многотомному своду «Кабинет фей» (1785-1789).Помимо сказок Казота, в книге публикуется очерк о нем Жерара де Нерваля (1808-1855), сопровожденный классическими гравюрами Эдуара де Бомона (1821-1888).