Малая проза Виктора Ремизова уступает его большим романам только в объеме. В повестях и рассказах таятся огромные пространства и время сжато, но не из-за пустоты, а из-за насыщенности. Каждый рассказ — отдельный мир, где привычное для автора внимание к природе и существованию человека в ней вписано в сюжет, — и каждый ставит перед читателем важные вопросы: об отношении к жизни, к тому, что нас окружает, к настоящему и будущему, к тому, что действительно важно и достойно наполнять бытие. Автор пишет об одиночестве, честно погружающем человека в самого себя, — и удивительном чувстве свободы, которое охватывает в моменты единения с миром.Морозило. Огонь осторожно лизал мелко колотые полешки и окоченевшие руки. Вода для кофе начала позванивать в котелке. Было пятое октября. Потихоньку оттаивало новое утро на реке. Не верилось, что только начал сплав… Я грел руки в пламени, отклонялся от дыма, события этих трех дней слились в одно большое что-то: вода, всякая-разная вода, дождь и снег, горы, тенты и костры, косы заснеженные, звери, тайга… столько всего вместилось. Время штука непростая — все пространство этих дней было до отказа наполнено редкими чувствами.Как не любить было это последнее осеннее солнце и облетающие лиственницы под ним, ручей, ледяным водопадиком радостно булькотящий в речку, строгие таежные тени на белых северных склонах… или полдневные покати, сухие и теплые, где лежат сейчас лесные звери, и тоже греются, и смотрят на блистающую под солнцем Лену и на меня… А я просто плыву по осенней речке, делаю хорошо знакомую мне работу, и нет в этом ничего особенного, а душа скачет и радуется.Сосны в вечернем солнце желтели последним теплом. Костерок прогорел. Дым поднимался вверх, прямо к небу, как моя молитва о красоте этого мира.
Это любовь. Вот как это называется. К высокому небу, к солнцу, растворенному в воде, к рыжим листвяшкам, к запаху костра и морозца, к желтому и синему осеннему.
И к близким, конечно.