Статьи, собранные в этой книге, являются результатом многолетних исследований русской культуры в целом и русского романа XIX века в частности. Соединяя метод пристального чтения и изучение культурных, социальных, литературных контекстов, в которых порождались и существовали эти произведения, автор помогает нам лучше понять не только историю, но и современность.

В этих эссе Робин Фойер Миллер опирается на глубокое знание записных книжек и писем Достоевского, чтобы раскрыть сложные и даже противоречивые импульсы, выразившиеся в его художественных текстах, которые, как красноречиво показывает автор, тем не менее остаются непревзойденными в своей способности управлять нами и менять наши жизни.Д. Кутзее, лауреат Нобелевской премии по литературе (2003)Великолепная работа! Этот Достоевский «не окончен» в лучшем смысле этого слова, он по-прежнему говорит с нами, учит нас разновидностям религиозного опыта и показывает, что важно одинаково внимательно читать как книги, так и людей.Вай Чи Димик, Йельский университетВ этой проницательной и очень личной книге Робин Фойер Миллер предлагает новую точку зрения, с которой можно рассмотреть неочевидные моменты и двусмысленности, возникающие в главных текстах Достоевского.

Книга «Как Санкт-Петербург научился себя изучать. Российская идея краеведения». Издательство: Academic Studies Press / БиблиоРоссика. Год выпуска: 2023. Тираж: 300. Серия: Современная западная русистика. Переплет: Твердый переплет. Количество страниц: 399. Автор: Джонсон Э. Стандарт: 8. Формат, ммсм: 145×215. Страна производитель: Москва.

В книге Адриана Ваннера анализируется творчество семи русских поэтов, переводивших собственные стихи на английский, французский, немецкий или итальянский языки. Исследуя авторские переводы Иосифа Бродского, Владимира Набокова, Марины Цветаевой, Василия Кандинского, Елизаветы Кульман, Андрея Грицмана и Кати Капович, автор рассматривает функционирование вербального творчества на разных языках, проблему перевода и причуды двуязычной идентичности. Ваннер утверждает, что кажущаяся маргинальность автоперевода проистекает из романтического отношения к родному языку и оригинальному тексту. Беспрецедентное рассеяние русскоговорящих по трем континентам привело к появлению нового поколения русских, которые представляют собой более восприимчивую среду для многоязычного творчества.

Первая биография художницы, ученицы Л. Бакста и К. Петрова-Водкина в петербургской художественной школе Е. Н. Званцевой, автора прижизненных портретов Марины Цветаевой и Владимира Набокова. Магда Нахман жила в России в эпоху Серебряного века, двух революций 1917 года и Гражданской войны. Она была в Германии во время прихода к власти Гитлера, а после стала свидетельницей освободительной борьбы в Индии и установления там независимости. Книга уводит читателя из Петрограда и Москвы в русскую пореволюционную провинцию, оттуда в Берлин и другие европейские столицы 1920-1930-х годов, а затем в Бомбей — по следам отважной женщины, которая не покорилась судьбе и стала признанным художником и наставником нового поколения индийских живописцев. В книге используются письма, дневникoвые записи и редкие архивные документы.

В своей книге Карл Герт показывает, что вопреки риторике классовой борьбы и эгалитаризма, в действительности политика Китайской коммунистической партии привела к развитию различных видов капитализма и усилению консюмеризма, сводя на нет цели коммунистической революции, поставленные в эпоху Мао. Предпринятый Гертом анализ испытывает на прочность сложившиеся представления о капитализме, коммунизме и странах, традиционно называемых социалистическими.

Исследование Элис Виртшафтер посвящено тому, как российские дипломаты после Наполеоновских войн понимали идею европейской безопасности и работали над доктриной восстановления и поддержания мира, реализованной в договорах 1814, 1815 и 1818 годов.Внешняя политика Александра I зачастую воспринимаетсякак жесткая и экспансионистская, но работа Виртшафтер оспаривает такие оценки, показывая прагматичность Российской империи и ее стремление действовать в согласии с другими влиятельными европейскими государствами.

В этой книге Клара Мориц исследует транснациональное эмигрантское пространство, сложившееся вокруг Игоря Стравинского, Владимира Дукельского, Сергея Прокофьева, Николая Набокова и Артура Лурье в межвоенном Париже. Их музыка отражала конфликт между модернистским нарративом, требующим постоянных творческих инноваций, и нарративом изгнания, связанным с сохранением дореволюционной русской культуры. Представления о России и ее прошлом, характерные для эмигрантов, тои дело сталкивались во французской столице с совсем другим образом старой России, создававшимся в политической и культурной продукции, которую привозили в Париж из Советского союза. Другой проблемой эмигрантского композиторского сообщества было непропорционально большое влияние Стравинского: поддаваясь моде, диктуемой их знаменитым соотечественником, композиторы рисковали стать эпигонами; если же они оставались на прежних стилистических позициях, рисковали стать неактуальными.

В своем увлекательном исследовании Норман Смит показывает, как в северокитайском обществе воспринимались одурманивающие вещества и зависимость от них, какую роль в изображении интоксикантов сыграла японская оккупация Маньчжурии и какие усилия предпринимались властями для снижения потребления опиума и алкоголя. В 2013 году «Одурманивание Маньчжурии» получила премию Gourmand Wine Books Award как лучшая книга по истории напитков.

Рассматривая визуальную культуру датского и шведского дворов от Реформации до окончательного упадка в XVIII веке, Кристоффер Невилл объясняет, как и почему они превратились в важные художественные центры.Невилл анализирует крупные проекты известных художников и архитекторов, а также произведения, авторы которых практически неизвестны за пределами Северной Европы — Корнелиса Флориса, Адриана де Вриса и Иоганна Бернхарда Фишера фон Эрлаха.

Эта книга — первая биография Нины Берберовой.В результате многолетней работы в архивах автору удалось расшифровать наиболее важные из немалого числа «умолчаний» (по слову самой Берберовой), неизбежно интриговавших читателей ее автобиографического труда «Курсив мой».Особое внимание автор уделяет оставшимся за рамками повествования четырем десятилетиям жизни Берберовой в Америке, крайне насыщенным и в личном, и в профессиональном планах.

Этот сборник посвящен литературному творчеству Давида Шраера-Петрова — поэта, прозаика, мемуариста, драматурга, эссеиста и переводчика (а также врача и исследователя-экспериментатора). Давид Шраер-Петров — один из наиболее значительных представителей того поколения еврейско-русской литературы, которое начало свой путь в постсталинские годы, развиваясь как в официальных, так и в андеграундных условиях, затем перекочевало в эмиграцию, а теперь уже разбросано по разным странам и материкам.

Эта книга посвящена истории религиозного сионизма — составной части общественной жизни и политики современного Израиля. Явление рассматривается историческом и идейно-теологическом ключе, раскрывая детали того, как человеческая инициатива привела к непосредственным и на удивление решительным действиям в форме откровенного бунта против пассивности еврейского народа в изгнании, а также отказа дожидаться божественного избавления. Исследование охватывает период с 1902 года, который автор считает годом основания данного движения, и до настоящего времени.

В книге рассматривается одна из особенностей русско-израильской литературы последних ста лет: поиск ответа на главный вопрос современности — что есть реальность? Уникальная традиция этой литературы вырабатывает сложные формы трансформации своей двойной культурной непричастности в тот парадоксальный философский реализм, который лишь сегодня, с высоты усвоенного и оставленного позади опыта постмодернизма, может быть осмыслен вполне. В то же время, при всей своей особости, русско-израильская литература разделяет с мировой литературой ее основную тенденцию: переход к существованию в виртуальной, сетевой, дополненной реальности. В книге рассматриваются произведения А. Высоцкого, А. Гольдштейна, Э. Люксембурга, Ю. Марголина, Д. Маркиша, Е. Михайличенко и Ю. Несиса, Д. Соболева, Я. Цигельмана, М. Эгарта и других.

В книге рассматривая феномен литературного кружка, особого понятия, свойственного интеллектуальной и культурной жизни России XIX и начала ХХ века. Барбара Уокер пристально изучает фигуру Максимилиана Волошина. Поэт, художник, публицист, он был любим и ценим представителями российской образованной элиты за вклад, внесенный им в культурную историю русской интеллигенции в важнейший период ее развития. В книге поднимается ряд взаимосвязанных вопросов, относящихся к истории и судьбе русской и советской литературной интеллигенции, рассматривая сквозь призму биографии Волошина. Появляются на страницах книги также Вячеслав Иванов, Зинаида Гиппиус, Андрей Белый, Марина Цветаева, Софья Парнок, Осип Мандельштам, Владислав Ходасевич и многие другие значимые фигуры эпохи.Барбара Уокер — преподаватель Колледжа Свободных искусств в Университете штата Невада, автор многочисленных работ по культурной и интеллектуальной истории царской России и Советского Союза, а также по истории холодной войны и истории науки технологий.

Во время Второй мировой войны расположенный в оккупированной Маньчжурии университет Кенкоку провозгласил своей целью достижение «этнической гармонии». В него набирали студентов японского, китайского, корейского, тайваньского, монгольского и русского происхождения, а целью обучения было воспитание лидеров для марионеточного государства Маньчжоу-Го.В отличие от других колониальных школ Японской империи, этот университет обещал этническое равенство разнородному контингенту учащихся, но в то же время навязывал всем студентам японские обычаи и верования.В книге предпринята попытка переосмыслить японскую идеологию паназиатского движения, опираясь на свидетельства студентов университета Кенкоку.

Термин Nuevo Romanticismo («новый романтизм») возник в одноименном эссе Хосе Диаса Фернандеса как обозначение группы писателей, ставшей рупором регуманизации в испанской культуре. Опираясь на теорию романа, представленную в работах Бахтина, Линн Пёрки рассматривает Nuevo Romanticismo сквозь призму русской и советской литературы. В противовес дегуманизированным тенденциям, отмеченным Ортегой-и Гассетом в испанской литературе, писатели Сесар Арконада, Рамон Х. Сендер и Лусия Карнес соединили в своих текстах авангардную эстетику и сосредоточенность на человеке, создав модель политически ангажированного искусства — отчасти благодаря транскультурному диалогу с русскими литературными текстами.В книге исследуется глубокая связь между испанскими и русскими нарративами, созданными непосредственно до и во время Второй республики, а также неизменно актуальные для обеих культур в последнее столетие темы: этика войны, феминизм, растущая механизация цивилизации.

Исследование Алексии Блок выходит за рамки общепринятого представления об эксплуатации женщин как характерной черте миграции начала XXI века, в котором фигурируют молодые женщины из бедных стран, пересекающие границы, чтобы заниматься низкооплачиваемым и зачастую интимным трудом. Автор утверждает, что мобильность женщин связана не только с рисками, но и с личными и социальными преобразованиями, поскольку миграция в корне меняет эмоциональный мир и устремления женщин.Блок описывает, как с начала 1990- х годов женщины пересекали границы бывшего Советского Союза, создавая новые формы интимности в своих семьях. В книге рассматривается жизнь постсоветских женщин -мигранток, занятых в трех различных сферах: секс -работе, торговле одеждой и домашнем хозяйстве.

В основе этой книги лежат десятилетия исследований, вызванных к жизни желанием внести ясность в вопрос об участии евреев в партизанском движении.Будучи сыном еврейских партизан, Джек Портер собрал в своем исследовании рассказы из первых рук, интервью с выжившими и с партизанами, а также мемуарные публикации и выдержки из «Партизанской дружбы» — исторического документа, составленного российско-еврейской интеллигенцией в 1948 году в разгар антисемитской истерии и написанного в основном нееврейскими советскими партизанскими командирами

Присцилла Мейер показывает, как первый англоязычный роман Набокова проливает свет на все его последующее творчество. Вскрываются связи между набоковскими персонажами и предыдущей традицией русской, английской и американской литературы и философии. Набоков использует переклички между многочисленными подтекстами, чтобы рассмотреть главную интересующую его проблему: продолжения существования души после гибели тела. Все творчество Набокова подчинено стремлению к недоступному знанию об ином мире, и, поскольку это стремление бесконечно, романы писателя не имеют сюжетного или тематического завершения, не имеют развязки. Неокончательность всего — вот их общая скрытая тема.

В книге Эмили Сунь сравниваются произведения абсолютно разных континентов и эпох, объединенные тем не менее общей дискурсивной рамкой «мировой литературы». Эта рамка связывала, формировала и реорганизовывала локальные особенности литератур Китая XX века и Англии XIX и обеспечивала условия для диалога между культурой восточной и западной.

Эта книга — интеллектуальная биография Исикавы Сансиро (1876–1956), японского анархиста, на протяжении всей своей жизни остававшегося противникомлюбых форм авторитаризма. Исикава в начале ХХ века выступал против войныс Россией, в 1910-х годах провел несколько лет во Франции и Бельгии, исследовалевропейские идеи — от анархизма и географической мысли до антидарвинизмаи экологически осмысленного образа жизни. Жизнь и труды героя книги свидетельствуют о том, что в Японии первой половины прошлого столетия действовало яркоеполитическое подполье и развивались международные революционные связи.

В новой монографии русско-американского писателя и исследователя, профессора Бостонского Колледжа Максима Д. Шраера подробно анализируется творческий путь ведущих представителей русской деревенской прозы Виктора Астафьева, Василия Белова и Валентина Распутина. Книга Шраера показывает, как писатели-«деревенщики» активно распространяли и бытовые, и государственные формы советского антисемитизма. Согласно Шраеру, исследуемые авторы сами вызвали упадок русской деревенской прозы, вписав антисемитский нарратив в свои литературные произведения и публичные дискурсивные заявления.

Аннотация к книге «Кинематограф оттепели. Пространство, материальность, движение» Укадерова Л.:Смерть Сталина в 1953 году положила начало периоду расцвета советского кинематографа. Оттепель стала временем либерализации как политической, так и культурной жизни в СССР; выходившие те годы фильмы, со свойственными им формальным новаторством и социальной ангажированностью, оказались в центре международного кинодискурса.В своей книге «Кинематограф оттепели. Пространство, материальность, движение» Лида Укадерова предлагает анализ некоторых фильмов, снятых в СССР в 1958-1967 годах, чтобы доказать: пространство — и как визуальная составляющая фильмов, и как социально значимый топос — играло в кинематографе этих лет ведущую роль.Открываясь дискуссией о восприятии малоизученного панорамного кино СССР конца 50-х, исследование Укадеровой уделяет пристальное внимание кинолентам Михаила Калатозова, Георгия Данелии, Ларисы Шепитько и Киры Муратовой. Читать дальше…

Книга Йосси Гольдмана повествует об истории международного студенческого движения «Гилель» на просторах бывшего СССР. «Гилель» считается крупнейшей молодежной еврейской организацией в мире.Для не эмигрировавших евреев постсоветского пространства «Гилель» стал проводником в мир традиций и культуры еврейского народа. История российского «Гилеля» началась в 1994 году в Москве, — и Йосси Гольдман пишет об этом со знанием дела, на правах очевидца, идеолога и организатора.

Продолжающийся сборник «Советская гениза», первой из которого является данное издание, ставит своей целью введение в научный оборот источников по истории евреев в СССР. Под введением в оборот мы понимаем не только полную или частичную публикацию различных текстов, но и их осмысление. Это и определило формат издания: сочетание развернутых аналитических статей и, в качестве приложений к ним, обширных подборок архивных документов.

В этом коллективном труде собраны исследования американских и европейских ученых, посвященные ГУЛАГу как сложному и разнообразному явлению, которое нельзя свести к знаменитому образу архипелага как дискретного единства, оторванного от общей жизни страны и общества. ГУЛАГ рассматривается как часть общесоветской системы обязательного труда, где нет четкой границы между трудом «свободным» и принудительным. Лагеря выполняли не только политическую и пенитенциарную, но также экономическую функцию, играли важную роль в сталинской программе модернизации страны, в принудительном порядке привлекая к делу коммунистического строительства рабочую силу, квалифицированных конструкторов, выдающихся ученых.В отдельных главах феномен ГУЛАГа последовательно сравнивается с иными подобными системами, существовавшими в разных странах, в разные эпохи: с британскими лагерями в колониальной Индии и Африке, с сибирскими ссылками царского времени, с трудовыми лагерями в Китае и Северной Корее. В результате ГУЛАГ предстает не только как специфически советское явление, но и как часть более общей тенденции международного масштаба.

Основанная на исследованиях, проведенных в 1996–1998 годах, книга Джули Хеммент прослеживает историю женского движения в постсоветской России и его взаимодействия с неправительственными организациями. С помощью этнографической оптики Хеммент анализирует деятельность активисток девяностых годов на примере тверской группы «Женский свет». Поскольку представления об идеальном гражданском обществе у активисток и организаций-спонсоров зачастую не совпадали, работа таких организаций обычно балансировала между ощущением безграничных возможностей и непониманием со стороны НПО и фондов.

Книга Ольги Заславской посвящена сложному взаимодействию читательского и творческого опытов поэтов «великого треугольника» (по выражению Иосифа Бродского) — Цветаевой, Пастернака и Рильке. Заславская рассматривает творчество этих авторов в период между 1926-м годом, годом их тройственной переписки, и 1930-м, годом публикации «Охранной грамоты», показывая, как возникала взаимозависимость поэтических образов, как поэтические монологи превращались в посвящения и литературные диалоги.Также в книге уделяется внимание взаимодействию литературных реалий и культурных мифов — прежде всего, мифа Пушкина, который породил и поддержал один из интереснейших поэтических разговоров XX столетия.