В книгу «Порой веселой мая…» входят избранные сочинения одного из крупнейших русских поэтов XIX века — графа А. К. Толстого (1817—1875): лирика, баллады («Василий Шибанов», «Змей Тугарин», «Поток-богатырь», «Сватовство» и др.), поэмы («Иоанн Дамаскин», «Портрет», «Сон Попова»), драмы («Дон Жуан», «Посадник»), юмористические стихотворения (в том числе — «История Государства Российского от Гостомысла до Тимашева»). Тексты разных жанров расположены в хронологическом порядке, что выявляет их смысловые переклички и позволяет увидеть сложно организованный поэтический мир А. К. Толстого в его динамике. Путеводителем по этому миру служит статья составителя, историка русской литературы, ординарного профессора Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики» Андрея Немзера.

«Автор ставит замечательный диагноз сегодняшнему времени, в котором звучит и голос поддавшего с утра народа, и растерянность перед жизнью интеллигента, и осмысленность профессионала, и тоска по мировой культуре. Умная, человечная и нежная книга» (Людмила Улицкая).»»Проблесковый маячок» — так это у них называется. Всполохи мерцающего сознания: про что была до сих пор твоя жизнь?» Этот вопрос задает себе не только герой новой книги Леонида Никитинского «Белая карета», но и сам автор, известный журналист, сотрудник «Новой газеты». В журналистике категорически запрещено что-нибудь выдумывать — правда и только правда, но в повести или рассказе автор создает целый мир, в котором (если у писателя хватит ума и таланта) та же правда может явиться еще яснее. У Никитинского всего хватило. Хирург Михиладзе, доктор Лиля и анестезиолог Голубь войдут в вашу жизнь, словно бригада неотложки в распахнутую настежь дверь, — войдут и помогут, если вам плохо, если мутит от окружающей действительности, если смысл существования едва брезжит.

Это вторая книга Яны Жемойтелите, вышедшая в издательстве «Время»: тираж первой, романа «Хороша была Танюша», разлетелся за месяц. Темы и сюжеты писательницы из Петрозаводска подошли бы, пожалуй, для «женской прозы» — но нервных вздохов тут не встретишь. Жемойтелите пишет емко, кратко, жестко, по-северному. «Этот прекрасный вымышленный мир, не реальный, но и не фантастический, придумывают авторы, и поселяются в нем, и там им хорошо» (Александр Кабаков). Яне Жемойтелите действительно хорошо и свободно живется среди ее таких разноплановых и даже невероятных героев. Любовно-бытовой сюжет, мистический триллер, психологическая драма. Но все они, пожалуй, об одном: о разнице между нами. Мы очень разные — по крови, по сознанию, по выдыхаемому нами воздуху, даже по биологическому виду — кто человек, а кто, может быть, собака или даже волчица… Так зачем мы — сквозь эту разницу, вопреки ей, воюя с ней — так любим друг друга? И к чему приводит любовь, наколовшаяся на тотальную несовместимость?

Что может связывать известного политтехнолога и профессионального наемника, преуспевающего финансиста и бывшего автослесаря? Они не виделись с конца восьмидесятых, судьба, будто бы забавляясь, пыталась их свести вновь и разводила в разные стороны за мгновение до встречи. Героев этой книги не хочется жалеть — они сами потеряли то, чего должно было хватить на всю жизнь. Героев этой книги можно уважать — они барахтались до последнего. Эта книга о том, как просто перестать быть друзьями и как трудно без них.Все имена вымышлены, любые совпадения случайны.

«Новая (стихи 2018-2019 годов) книжка — продолжение хроники этих вот лет, трудных и неживописных. Но в дыму слабый человек учится дышать… мягкий закаляется или даже отвердевает, как металл. Размягчи-ка его после… «Вишневые туфли» — апология небольших приключений, пустяковых радостей, необходимых человеку. Для одоления зла нужна магия. Часто она сокрыта в вещах. В деталях.В оформлении книги на этот раз, кроме ансамблевого решения в стиле начала ХХ века, решительную роль сыграли работы Теофиль-Александра Стейнлина, плакатиста и графика, писавшего в стиле «повседневное». Пять времен года. И прочие небольшие традиции». Вероника Долина, Нормандия, 2019.

Если есть в криминальном мире легендарные личности, то Хельдур Лухтер безусловно входит в топ-10. Точнее, входил: он, главный герой этой книги (а по сути, ее соавтор, рассказавший журналисту Александру Баринову свою авантюрную историю), скончался за несколько месяцев до выхода ее в свет. Главное «дело» его жизни (несколько предыдущих отсидок по мелочам не в счет) — организация на территории России и Эстонии промышленного производства наркотиков. С 1998 по 2008 год он, дрейфуя между Россией, Украиной, Эстонией, Таиландом, Китаем, Лаосом, буквально завалил Европу амфетамином и экстази. Зная всю подноготную наркобизнеса, пришел к выводу, что наркоторговля в организованном виде в России и странах бывшего СССР и соцлагеря может существовать только благодаря самой полиции и спецслужбам. Главный вывод, который Лухтер сделал для себя, — наркобизнес выстроен как система самими госслужащими, «комиссарами». Людям со стороны, «босякам», невозможно при этом ни разбогатеть, ни избежать тюрьмы.

«Евгений Николаевич, что-то затевается, не знаю достоверно что, но… одно знаю: подлянка! Мне кажется, вас взяли в разработку», — тихо сказал опер прокурору, отведя его за угол. В последнее время Евгению Николаевичу и так казалось, что жизнь складывается из ряда прискорбных обстоятельств. Разлаживаются отношения с руководством. Без объяснения причин уходит жена, оказывается бездушной и циничной любовница, тяжело заболевает мать, нелепо гибнет под колесом его собственного автомобиля кот — единственное оставшееся с ним в доме живое существо… Пытаясь разобраться в причинах происходящего, он втайне проводит расследование поступившей информации, а заодно пытается разобраться в личной жизни. И при этом задается вопросом: а не является ли сама жизнь этими прискорбными обстоятельствами? Ответ оптимистичен: обстоятельства приходят и уходят, а жизнь продолжается и все-таки прекрасна. «Нет, все-таки мужчина любит глазами! Вранье про любовь желудком придумали тупые жлобы, у которых атрофировались четыре из пяти органов чувств. В призрачном лунном свете я вижу ее всю…». Порадуйтесь и вы вместе с героем.

Новая повесть Полины Брейтер отсылает читателя к проблемам религиозно-философским, решаемым на человеческом уровне и призванным примирить благость Божественного с существованием зла в мире. Несовершенство человека, его греховность, как проявление зла метафизического, страдание как реализация зла физического — и мудрость, красота и правота мира гармонии связываются в единую высокую гамму имманентной внутренней свободой человека. Умирающая героиня повести перебирает ноты своей жизни, события и людей и пытается оправдать этот мир, кажущийся ей совершенным. В художественную ткань повествования искусно вплетены сложнейшие сентенции мировой философии теодицеи — от Лейбница и до Померанца; текст полон аллюзий и реминисценций на шедевры мировой культуры — музыку Баха и Моцарта, фильмы Тарковского и Параджанова, стихи Ахматовой и Пастернака.

В новой книжке Вероники Долиной — опять, уже ожидаемо — пять времен года. И обложка напоминает о «Синем банте», одном из предыдущих сборников этих лет. Да, это снова кухня. Ежедневное приготовление стихов. Да и еще кое-какие работы по хозяйству, попутно. А Букет гарни… это вечно молодые пряные приправы для любого блюда. Но и в приготовлении стихов они не лишние. Стихи 2017 года.

«Небесный Андеграунд», седьмая книга известного историка искусства и поэта Юрия Годованца, включает избранные стихотворения за 30 лет. Следуя пониманию Мифа как имени Бога, развёрнутого в пространстве, автор пытается найти и понять имя самого Мифа, то есть эпохи на стыке второго и третьего тысячелетий, в которую мы живём. Отсюда названия его книг: «Блаженный бумеранг», «Медовый век», «Свежая жесть», стихотворный триптих «Немного слов» и, наконец, «Небесный Андеграунд» — книга, написанная от имени не поэта (особого существа, обладающего чертами медиума или пророка), а читателя, который мыслит вслух или про себя, но, как правило, не имеет терпения и времени придать своим эмоциям и мыслям отчётливую художественную форму. Именно поэтому книга «Небесный Андеграунд» призвана не отнимать у читателя, а дарить ему Время.

Новая книга А. Давыдова написана в его любимом жанре философской притчи, изложенной на страницах дневника предположительно российского бизнесмена из «бывших интеллигентов». Переживаемый кризис ему кажется не только личным, но и кризисом всей мировой, «запутавшейся в мнимостях». Чтоб избавиться от надоевшего быта и приевшихся обязанностей, он находит убежище в пансиончике «для творцов любого профиля» в неназванной стране, в которой, однако, угадывается Италия. Увлеченный местной легендой, он пускается на поиски ее постоянно ускользающего героя, некоего Французика, по его мнению, способного лишь своим чистосердечием отвратить всемирную катастрофу. Этот образ безусловно навеян автору личностью Франциска Ассизского, но не исторического, а словно обитающего во всех временах, «а также и наклонениях».

В 2006 году был издан юбилейный двухтомник Михаила Синельникова, одновременно и подводящий некоторые итоги, и оставляющий на распутье. Итоговым мог показаться и вышедший в 2013 году изборник «Из семи книг». Однако на новой волне стихи продолжились, необратимо обозначив и новый возраст, и неутраченную способность прочувствованно откликаться на быстро меняющуюся действительность. Непрерывность творческого состояния неожиданно для самого автора оказалась и длительной, и необычно интенсивной, результатом которой стали последовательно изданные четыре новые книги. Этими большими автономными сборниками, в некотором сокращении вошедшими в предлагаемый вниманию том, создан корпус поздней лирики известного поэта. И все же «Поздняя лирика» еще продолжилась и все продолжается, но, очевидно, нельзя объять необъятное, и в настоящем издании автор останавливается на книге «Переписчик»…

Восьмой том содержит окончание «Августа Четырнадцатого» — первого Узла исторической эпопеи «Красное Колесо». В нем не только завершен показ и анализ Самсоновской катастрофы, но дан художественный образ царствования последнего императора Николая Второго вплоть до Первой мировой войны и ярко представлена фигура премьер-министра П. А. Столыпина, его труды, реформы и трагическая смерть.

Всё отчётливо, ясно и просто: нормальные человеческие чувства — любовь, грусть, надежда, ничего вымученного, неестественного. Зинаида Палванова — несомненно лирик, тонкий, глубоко чувствующий жизнь, природу, людей. В наше время, когда деланое, показное эстетство нередко ценится превыше всего, радостно открывать для себя поэта, пробивающегося, прежде всего, к правде чувства, поэта, который говорит по существу, с печалью и нежностью, без прикрас и претензий… В книгу вошли стихотворения из сборников прежних лет, а также новые, впервые публикуемые.

Настоящий сборник наиболее полно представляет творчество Павла Лукьянова. Его поэтика берёт своё начало в игровой природе языка, позволяя автору как лишать устойчивые конструкции их устойчивости, так и наделять их новым весом и использовать растерянное состояние слов для создания непривычной смысловой гравитации. Первая книга сборника «Ruinaissance» составлена из новых стихотворений, в издание также вошли тексты трёх предыдущих книг: «Turistia» (2015), «Бред Брат» (2013), «Мальчик шёл по тротуару, а потом его не стало» (2008), литературный манифест поэта «Пощёчина частному вкусу» и критические статьи Бориса Кутенкова и Владимира Лорченкова.

При глубинном смысловом единстве проза Александра Солженицына (1918-2008) отличается удивительным поэтическим разнообразием. Это почувствовали в начале 1960-х годов читатели первых опубликованных рассказов нежданно явившегося великого, по-настоящему нового писателя: за «Одним днем Ивана Денисовича» последовали решительно несхожие с ним «Случай на станции Кочетовка» и «Матрёнин двор». Всякий раз новые художественные решения были явлены романом «В круге первом» и повестью «Раковый корпус», «крохотками» и «опытом художественного исследования» «Архипелаг ГУЛАГ». Даже каждый из четырех Узлов «повествованья в отмеренных сроках» строится по своим, особым, поэтическим законам. В книге А. С. Немзера, выходящей к столетию Александра Солженицына, предпринята попытка «медленного чтения» ряда его сочинений, истолкования их жанрового, композиционного, стилистического своеобразия, специфики солженицынского осмысления истории и человеческой личности. Особое внимание уделено диалогу с большой литературной традицией, который писатель вел на протяжении всего своего творческого пути.Андрей Немзер — историк литературы, ординарный профессор Национального исследовательского университета Высшая школа экономики.

Творчество известной московской поэтессы Анны Гедымин неизменно вызывает интерес среди читателей разных поколений и стилистических пристрастий. Привлекает ее интонация, теплая и доверительная, — словно стихи обращены лично к каждому, кто берет в руки книгу. Поэзии Анны Гедымин свойственны неожиданные повороты в развитии сюжета стихотворения, мелодичность слова и главное — внутренний свет, присущий даже самым печальным строкам. В настоящий сборник вошли наиболее значимые стихи и баллады прошлых лет и новые, впервые публикуемые произведения.

У книги говорящее название — «Зонги», то есть песенки или стихи, которые можно и хочется пропеть, а ведь именно в древних песнопениях лежат истоки поэзии. Однако вовсе не старина, а наша многоплановая современность является камертоном поэзии Влада Маленко, в ней органично переплетены лиризм и гражданственность, напевность и жесткий ритм рэпа. Создатель Московского театра поэтов, выходец из легендарного Театра на Таганке, он своим творчеством словно продолжает разговор с читателем, который вели его знаменитые предшественники — Николай Эрдман, Леонид Филатов, Владимир Высоцкий. Но стихи Маленко не повторы и не ремейки, он говорит о своем, своим голосом и с такой пронзительной откровенностью, что читателю невозможно остаться равнодушным к его зонгам.

Стихи Игоря Клюканова наделены тонким лиризмом, но также несут в себе и философское начало, и благодаря органичному слиянию лирики и философии его поэзия — это пища и для ума, и для сердца. Стихам свойственна классическая стройность, иногда с легким, едва заметным налетом иронии. Почти всегда, даже в простых на первый взгляд сюжетах, ощутима потребность осмысления мироздания, а инструментарием в этом процессе, по мнению поэта, является язык. И так, шаг за шагом, строка за строкой, он отдает дань слову, языку.

Керим Волковыский пишет в рифму и верлибром, а когда и почти прозой, иногда переводит полюбившихся ему поэтов (например, Гёте, Верлена, Лорку). В своих стихах он разговаривает не только с близкими или менее знакомыми людьми, как здравствующими, так и ушедшими, но и с городами и природой, порой выбирая себе в собеседники птиц или собак. Но по большей части в стихах, то в шутку, то всерьез, К. Волковыский разговаривает сам с собой, настойчиво пытаясь найти ответ на вопрос: что такое поэзия. Вместе с автором читатель побывает в Германии и Швейцарии, в Италии и Шотландии, в Израиле и Грузии, — приятных путешествий!

Когда автору этой книги было девятнадцать лет, он работал смотрителем в Ташкентском зоопарке. Однажды к молодому человеку пришел знакомый и спросил: «Хочешь в Камбоджу?» «Конечно, хочу!» — ответил будущий писатель и через несколько месяцев оказался в далекой тропической стране, полный энтузиазма и решимости сохранить исчезающих животных. Но эта легкая и веселая повесть не столько о животных, сколько о людях, которые без денег и поддержки окружающих пытаются сохранить уникальную природу маленькой страны.