Сначала Саня работала на новостных телеканалах, а потом вдруг переехала из Москвы в провинциальный город, чтобы учить школьников литературе. Зачем — она и сама не знает. С детьми сложно, но еще сложнее с другими учителями, с директором, с системой. Каждый день Саня мечтает уволиться, но продолжает. На второй год что-то начинает получаться. Или ей кажется? В ее ребятах так много молодости и силы — справятся ли они с наползающим будущим?Этот роман — мое счастье. Тихий, но захватывающий page turner об учительском хождении в народ, которое получилось неколониальным и эмпатичным. Мерцающее Светино описание заснеженного вневременного пространства, в котором, как в столовской каше, плавают школа, маршрутки, церковные колокола, учительницы, директриса, дети, родители, горшки с цветами, тетрадки, сигаретные бычки, парты и главная героиня Саня, — портрет страны, в которой мы оказались.Евгения Некрасова, писательницаЕсли нашу современную жизнь попробовать сжать до размеров одного какого-то учреждения, то получится школа из романа Светланы Олонцевой.Сергей Вересков, писатель, книжный обозреватель

Хатоко двадцать пять. Она пишет письма. На разной бумаге, карандашами и ручками, перьями и кистями. Запечатывает в конверты и отправляет адресатам. В этих письмах многие судьбы, многие жизни и даже то, что лежит за ними. Над ними. И вся ее жизнь.Ведь Хатоко — юхицу, последняя в своем роде. Та, кто разным почерком по заказу разных людей пишет разные письма по разным поводам.«Канцтовары Цубаки» — своеобразный реквием рукописному тексту. Успех этой книги в Японии объясняется еще и тем, что Ито Огава своей книгой затронула очень деликатную для соплеменников тему. О том, как это важно — на фоне всеобщей механизации, компьютеризации, универсализации и так далее — сохранить в словах тепло человеческого дыхания, а в буквах — тепло человеческой руки.Переводчик Дмитрий КоваленинХатоко двадцать пять. Она пишет письма. На разной бумаге, карандашами и ручками, перьями и кистями. Запечатывает в конверты и отправляет адресатам. В этих письмах многие судьбы, многие жизни и даже то, что лежит за ними. Над ними. И вся ее жизнь.Ведь Хатоко — юхицу, последняя в своем роде. Та, кто разным почерком по заказу разных людей пишет разные письма по разным поводам.«Канцтовары Цубаки» — своеобразный реквием рукописному тексту. Успех этой книги в Японии объясняется еще и тем, что Ито Огава своей книгой затронула очень деликатную для соплеменников тему. О том, как это важно — на фоне всеобщей механизации, компьютеризации, универсализации и так далее — сохранить в словах тепло человеческого дыхания, а в буквах — тепло человеческой руки.Переводчик Дмитрий КоваленинХатоко двадцать пять. Она пишет письма. На разной бумаге, карандашами и ручками, перьями и кистями. Запечатывает в конверты и отправляет адресатам. В этих письмах многие судьбы, многие жизни и даже то, что лежит за ними. Над ними. И вся ее жизнь.Ведь Хатоко — юхицу, последняя в своем роде. Та, кто разным почерком по заказу разных людей пишет разные письма по разным поводам.«Канцтовары Цубаки» — своеобразный реквием рукописному тексту. Успех этой книги в Японии объясняется еще и тем, что Ито Огава своей книгой затронула очень деликатную для соплеменников тему. О том, как это важно — на фоне всеобщей механизации, компьютеризации, универсализации и так далее — сохранить в словах тепло человеческого дыхания, а в буквах — тепло человеческой руки.Переводчик Дмитрий Коваленин