Когда я был примерно таким, как на этой фотографии, у меня уже была любимая книжка — детские стихи Владимира Маяковского:
«Эта книжечка моя про моря и про маяк…». Все страницы я разрисовал цветными карандашами — не только потому, что любил рисовать: по тем, послевоенным, годам книжка была издана скромно, с чёрно-белыми картинками, а мне хотелось солнца, моря, света, «цветного» звука, которым переполнены стихи. И ещё мне хотелось, чтобы буквы в книге были большими — такими, как на театральных тумбах, которые стали моей первой азбукой. Мама уходила в магазин за продуктами, а меня оставляла около такой тумбы, и пока она стояла в очередях, я водил пальцем по наклеенным афишам и учился читать. И вот, когда я стал писать для детей, эти ранние воспоминания оказались очень важными. Я понял, что в детских стихах не обойтись без ЦВЕТНЫХ звуков и БОЛЬШИХ букв. И теперь я стараюсь, чтобы в каждой моей новой книжке они встречались как можно чаще. Собственно, об этом — и в той книге, которую вы держите в руках.

Мне лет шесть. Мы с дедушкой идём в синих зимних сумерках по тропинке между высоких сугробов. Ещё издалека сияет весёлыми огнями Дом культуры железнодорожников.С торца — крыльцо библиотеки. У двери — веник. Мы обметаем себе валенки и входим в тесное тепло, в царство зачитанных, много чего повидавших книжек. Они пахнут не пылью, а печным дымом, леденцами, иногда даже щенками и кошками. У этих книжек лохматятся уголки, вываливаются страницы. Они наверняка участвовали в каких-то потасовках. Их корешки в заплатках, а на обложках красуются кляксы или пятна от мороженого.У нас дома книг не меньше, чем в этой библиотеке, но таких бывалых нет, и я набираю штук пять. Дедушка расписывается за них, и мы счастливые выходим на мороз.Через неделю мы идём в библиотеку возвращать книги. И вновь как-то торжественно на душе, хотя и жаль расставаться с полюбившимися книжками.Острее и ярче вспоминаешь то, с чем расстался.Вот с этой памятью о встречах и расставаниях я и написал книгу, которая сейчас у вас в руках.Дмитрий Шеваров