Окраины Грозного. Кавказская война. Отряд молодых, злых бойцов спецназа приехал на войну.Святой Спас — тихий городок, затерявшийся среди русских холмов и равнин. Шестилетний мальчик, нежно и ранимо проживающий своё детство. Выросший юноша, неистово любящий, до крови ревнующий.Но границы между бывшим и настоящим, между миром и войной размыты. Главный герой Егор Ташевский — человек тревожной и внимательной психики — пробует вписать войну в своё представление о нормальном, и заново, в мыслях, проживает изломанное детство и чувственную юность.«Патологии» — целый мир, где есть боль, кровь и смерть, но есть и любовь, и вещие сны, и надежда на будущее.«Патологии» — роман, открывший России Прилепина-прозаика. Роман о человеке на войне и о войне в человеческом сознании.«В “Патологиях” ощущается традиция не “окопной прозы”, а литературы 20-х годов с ее экспрессией — рваной, мучительной, ищущей свой язык для невероятного, небывалого и дикого; угадывается влияние Вс.Иванова, Газданова и Бабеля: эта война — тоже отчасти гражданская, со всеми ужасами таких войн.“Патологии” удивительно кинематографичны — в изначальном, опять же из 20-х годов идущем понимании литературы как высокой хроники, обязанной запечатлеть те подробности, которые никаким иным способом сохранены быть не могут».Леонид Юзефович«…то ли документ, то ли художественное произведение, — к финалу этот “дневник спецназовца” оказывается драматургически, по минутам рассчитанным романом-катастрофой.Что в России ни делай, всё равно получается автомат Калашникова. Получился — хороший военный роман».Лев Данилкин, «Афиша»«“Патологии” — это роман воспитания и надежды. И смирения — с тем, что уже произошло.Если ребенок заболел — его надо лечить, а не сокрушаться, что вовремя не сделали прививку. Если происходит война — то ее приходится воевать, хотя лучше было бы подумать заранее. Вообще хорошо бы дети не болели, люди не умирали, не было войны и всегда светило солнце. Но так не бывает. И каждая война даёт России своих писателей».Наталия Курчатова

Новый состав знаменитого сборника рассказов, изданного в авторской серии Захара Прилепина, одного из самых известных писателей России, лауреата премий «Национальный бестселлер», «СуперНацБест», «Большая книга» и «Ясная Поляна».Книга была успешно экранизирована режиссером Алексеем Учителем: «”Восьмёрка” – символ ушедшего десятилетия. Герои фильма – обитатели этой машины – входят в новый, XXI век, и каждый решает, что туда брать с собой. Это крайне философская вещь».Неординарная мужская проза о девяностых для ценителей острых сюжетов. Проницательный взгляд на сущность русской жизни, ее правду и боль, красоту и противоречия.Книга-столкновение, проверка на прочность для героев. Дружба и вражда, нежность и жестокость, смекалка и сила. Выбор не всегда очевиден, сделать его придется здесь и сейчас вместе.

Захар Прилепин — прозаик, публицист, музыкант, обладатель премий «Национальный бестселлер», «СуперНацБест» и «Ясная Поляна». Автор романов «Обитель», «Черная обезьяна», «Патологии», «Некоторые не попадут в ад», сборников рассказов «Грех», «Восьмерка», «Семь жизней», «Ополченский романс» и «Ботинки, полные горячей водкой».Тихое воскресное утро в Москве начала «нулевых» взрывается криками «революция!», «война!», «любовь!»: это марширует «Союз созидающих», ватага молодых романтиков, ломающих мир об колено. Они живут в дурное, неправедное, нечестное время — и не хотят с этим мириться. Они живут быстро и готовы умереть молодыми, готовы погибнуть за свои мечту и правду.Шумные митинги, драки, захваты администраций, — и покой полузаброшенных деревень, где доживают свои дни последние старики и где пытается найти приют главный герой, Санькя, — разительно непохожи; но и наивная революция, и умирающий мир русской деревни одинаково обречены.»Прилепин описал состояние молодых умов, этот радикализм, нигилизм, жертвенность во имя идеи, во имя имперского мифа. И это для всех открытие».Александр Проханов»Концентрированная, двухсотпроцентная жизнь: вольница, «бункер», конспирация, красивые волевые девушки, драки с ментами и бандитами, демонстрации, захваты, погромы…“Санькя” мог бы стать тем, чем стала сто лет назад горьковская “Мать”, — пробивающим защитные панцири здравого смысла, центральным для своего времени идеологическим романом. Молодая партия, молодая энергия, прогнившая власть, революция, романтика, евангельские события здесь и сейчас, репортаж с Голгофы».Лев Данилкин, «Афиша»»Что-то подобное мы уже слышали у Балабанова в фильме «Брат». Саша Тишин вышел из бушлата и свитера крупной вязки Данилы Багрова, он пришел с той же философией и интуицией цельности: у него есть “огромная семья” и всё, что вокруг, — это его, родное. Только нужно это родное привести в порядок, прибраться, вымести пыль».Андрей Рудалев, ИА REGNUM

Издание книги известного писателя в новом оформлении