В книге профессора психологии и нейронауки Принстонского университета Майкла Грациано, автора уже получившей известность теории схемы внимания, представлена новая теория сознания. Согласно ей, то, что мы называем сознанием, на самом деле является моделью нашей собственной психики.Грациано утверждает, что для людей естественно создавать такие модели — даже по отношению к неодушевленным объектам.Автор выдвигает гипотезу происхождения сознания в эволюционном ряду, описывает наряду с реальными несколько интеллектуальных экспериментов, подробно останавливается на феномене социального сознания и предлагает сценарий прижизненного переноса личности на искусственные носители для посмертного существования.«Кора головного мозга чем-то напоминает Национальную футбольную лигу (НФЛ). Команды в НФЛ проходят ряд матчей-соревнований, пока Супербоул не определит окончательного победителя. В коре информация фильтруется по иерархическим уровням, в постоянном соревновании по принципу „победитель получает всё“. Независимо от модальности информации — зрительной, слуховой, эмоциональной, интеллектуальной — архитектура коры создает соревновательные раунды на выбывание. Отбираемые со все возрастающей придирчивостью сигналы проходят более глубокую обработку и получают больше шансов повлиять на поведение. Наконец, некий комплекс информации побеждает в корковом Супербоуле, и (хотя бы на миг) вся обработка сосредоточивается на нем».«Прямо сейчас, глядя на экран компьютера, я осознаю изгибы и углы букв, которые набираю. Поднимая взгляд, я вижу листву платана за окном. Мне доступны ее яркие цвета, я различаю тончайшие детали и текстуру листьев. Зона V1 извлекает из видимого именно такие подробности. Более того, при повреждениях этой зоны люди утрачивают осознанное зрительное восприятие. С учетом этих наблюдений можно допустить, что сознание зарождается не на вершине корковой иерархии, где представлены мышление и познание, а в самом низу, где обрабатываются сырые подробности».Книга адресована широкому кругу читателей, интересующихся физиологией мозга, нейробиологией и проблемой сознания.

Кто мы? Биологические роботы, запрограммированные на совершение определенных действий и поддержание определенных функций? Отлаженные тысячелетиями эволюции компьютеры, многозадачные, сложные, но при этом ограниченные и порой дающие сбои? Есть ли у нас свобода воли? Если да — то откуда, ведь мы являемся неотъемлемой частью детерминированной Вселенной, где всё предопределено, у всего есть причины и следствия. Можем ли мы быть единственным объектом во Вселенной, не поддающимся её основным законам? А если свободы воли нет, то почему нам так отчаянно кажется, что мы управляем своими поступками и полностью руководим своей жизнью? И можно ли тогда говорить об ответственности за свои поступки? Будь то судебный вердикт или терзания морального плана. Ответы на эти вопросы Майкл Газзанига советует искать во взаимодействии мозга и разума.Альберт Эйнштейн, а вслед за ним, например, Ричард Докинз и огромное количество ведущих современных ученых, утверждают, что человек – детерминированная механическая машина. То есть все наши поступки предопределены. Следовательно, мы не можем говорить ни о какой свободе воли: её попросту не существует. Наш мозг принимает решения, исходя из заложенных в нем данных, под воздействием различных химических процессов. Более того, часто он даже не считает нужным отчитываться нам о своей работе, мириады процессов в нашем организме протекают бессознательно: обработка зрительной и другой сенсорной информации, биение сердца, дыхание, моргание, или, например, бессознательные процессы прайминга – влияние воспринятой, но неосознаваемой информации на последующее поведение. Нам кажется, что мы выбираем или, на худой конец, действуем неразумно и хаотично, а на самом деле, мы делаем именно то единственное, что мы могли сделать в этой ситуации. Но даже самым ярым фаталистам невероятно трудно поверить в то, что они лишь пешки в шахматной игре мозга. Нам кажется, что где-то внутри есть наше «я», то главное, что находится над мозгом, получает от него всю информацию и принимает решения. И такой модуль у нас действительно есть. Он находится в левом полушарии и называется интерпретатором. Майкл Газзанига отправляется в эту неизведанную область в поисках свободы воли.

Смерть — самая вечная истина нашей жизни. Кем бы вы ни были, однажды вы наверняка умрете, однако в современную эпоху это происходит по-новому и иначе воспринимается всеми участниками процесса. Молодой американский врач Хайдер Варрайч написал книгу, где постарался дать максимально широкую панораму современной смерти, от молекулярных механизмов программируемой гибели клеток до юридических битв вокруг добровольной эвтаназии неизлечимо больных людей.По сравнению с серединой XX столетия радикально изменились все аспекты окончания нашей жизни — отчего мы умираем, когда умираем, где умираем и как умираем. В результате прогресса медицинской науки и медицинских технологий даже само определение смерти теперь формулируется иначе, что уж говорить о ее экологии, эпидемиологии, экономике и этике.Американская медицина прошла за это время огромный путь освоения новых подходов к смерти и умирающим — путь, на который в некоторых отношениях еще только предстоит вступить России. В своей дебютной книге доктор Варрайч рассказывает о сегодняшних ритуалах смерти и о ее современном языке — и на основе своего опыта лечащего врача в отделении интенсивной терапии крупной американской больницы задумывается о том, что лучше получалось у наших предков и в чем мы явно превзошли их.«Последний вздох в собственной постели, столь распространенный в литературе мотив, был в древние времена типичным уходом из жизни. Несмотря на то что подобные пышные изображения смерти по-прежнему широко распространены в современной литературе и поп-культуре, в большинстве случаев это не более, чем вымысел. Умереть в собственной постели — это редкая привилегия, исключение из правил современной смерти».«Научные достижения сделали опыт умирания, прежде довольно единообразный, совершенно отличным от того, каким он был на протяжении всей истории. Многие из наших ожиданий того, как должна выглядеть смерть, сформировались в нашем сознании на протяжении сотен и тысяч лет эволюционного развития. Именно поэтому современная смерть представляется нам таким отталкивающим и разобщающим переживанием».«В наше время непросто окончательно умереть без того, чтобы врач фактически позволил этому случиться. Как любил говорить один из руководителей моей ординатуры по интенсивной терапии: „В нашем отделении никто без разрешения врача [на прекращение мер искусственного жизнеобеспечения] умирать не должен“».

Что происходит с молекулами в момент химических реакций и почему одни вещества становятся мягкими, а другие твердеют, одни приобретают упругость, а другие — хрупкость? Каким образом вязкая жидкая масса превращается в легкую приятную ткань и почему человек не может жить без полимеров? Какими были люди, совершившие величайшие открытия в химии, и какую роль сыграл элемент случайности в этих открытиях? Как выглядит лаборатория и так ли на самом деле скучна жизнь обычного лаборанта? Отвечая на эти и другие вопросы, Михаил Левицкий показывает, что химия — это весьма увлекательно!«Неужели авторство Менделеева не является общепризнанным? События, которые привели к описанной ситуации, по-своему драматичны. В науке существуют два пути, ведущие к появлению обобщающих законов. Первый — тщательное накопление фактов и дальнейшая систематизация с помощью логических рассуждений и формулировки нового закона. Во втором случае имеющихся данных недостаточно, остается много белых пятен, но интуиция исследователя помогает восстановить общую картину. История создания периодической системы — яркий пример того, как исследователи приступают к поискам обобщающих закономерностей задолго до того, как накопится исчерпывающее количество экспериментальных данных».«Первые попытки систематизации химических элементов относятся к концу XVIII в., когда Лавуазье, основываясь на отчетливо выраженных химических свойствах, предложил деление на металлы и неметаллы. Более детальную систематизацию удалось провести И. Дёберейнеру в 1817 г. Он сумел объединить некоторые элементы по близким химическим свойствам в триады: Li-Na-K, Ca-Sr-Ba, S-Se-Te и Cl-Br-I. Кроме того, он заметил, что атомная масса среднего элемента в триаде равна полусумме двух крайних. Можно сказать, что начиная с этого момента появление некой системы, объединяющей все элементы, стало ожидаемой реальностью».Для широкого круга любознательных читателей, имеющих базовые представления о мире химии, а также для школьников и студентов, интересующихся окружающим миром и процессами в нем.Подготовлено в партнерстве с Политехническим музеем в серии «Книги Политеха»

Марио Ливио, рассказывая о судьбе Галилея, показывает, что история повторяется: современные ученые могут столкнуться с тем, что чуть не погубило ученого эпохи Возрождения, — с игнорированием, а порой даже с отрицанием результатов, полученных в ходе научных наблюдений и экспериментов. Живое изложение фактов о судьбе Галилея сочетается с размышлениями о положении науки и ученых в современном мире.«Галилей основывал свои убеждения на данных экспериментов (иногда реальных, иногда мысленных — в виде обдумывания следствий гипотезы) и теоретизировании, а не на авторитете».«Как и предсказывал Галилей, во многом наша картина мира опирается не на неточные качественные описания, а на подробные математические модели и численное моделирование».Для всех, кто интересуется историей науки, и для тех, кто непосредственно занимается наукой и хочет добиться успеха на этом поприще.Подготовлено в партнерстве с Политехническим музеем в серии «Книги Политеха»

Профессор Университетского колледжа Лондона, ведущая научных теле- и радиопередач Ханна Фрай доступно и увлекательно рассказывает о том, как компьютерные программы управляют миром и нашим представлением о мире. А также о том, где находится граница их возможностей.Новейшие опыты, невероятные открытия и удивительные факты: что мы знаем на сегодняшний момент о компьютерном интеллекте.Эта книга не пугает читателя восстанием машин или бунтом компьютерного разума против своих создателей. Напротив, она показывает насколько машины зависимы от человека. «Никогда еще человек не был так важен, как в эпоху алгоритмов», – утверждает Ханна Фрай. Именно мы составляем алгоритмы работы компьютерных программ. Но при этом удивительным образом сами же попадаем в зависимость от этих программ, которые все больше и больше управляют самыми разными сферами нашей жизни: они фильтруют информацию, которую мы ищем, подбирают нам товары, которые мы хотим купить, прокладывают маршруты до мест, куда мы хотим добраться. Это странная взаимозависимость человека и программы во многом и определит наше будущее. Книга Фрай наглядно показывает, на что способны современные программы и что находится за пределами их возможностей, как они собирают информацию о нас в соцсетях и как мы используем эту информацию, как мы создаем их и как они потом меняют нас.

“Отец когнитивной неврологии” Майкл Газзаннига освещает прошлое, настоящее и будущее оппозиции “сознание – мозг”.Газзанига начинает с изложения основных теорий сознания. Существуют редукционисты и материалисты, которые считают, что психические состояния и сознание возникают из материальных взаимодействий между нейронами, атомами и молекулами. Затем, следуя Декарту, появились дуалисты. Для дуалистов ментальные состояния, разум и душа отделены от физического тела и мозга. Существует и третья теория, называемая ментализмом. Менталисты, такие как Роджер Сперри и сам Майкл Газзанига, считают, что ментальное состояние и сознание могут влиять на физический мозг и изменять его.Газзанига предлагает новую парадигму, позволяющую освободиться от старых прений между материализмом и дуализмом. Она основана на последних открытиях в области работы мозга, а также на его наблюдениях за тем, как функционируют люди с нарушенной мозговой деятельностью. Вкратце, его идея состоит в том, что мозг – это система модулей, работающих самостоятельно, но сообща.“Сознание как инстинкт” – это захватывающая книга, написанная доступным языком, в которой изложены идеи ученого, работающего на передовой в области неврологии.