Творчество Пьера Мак Орлана (1882-1970), одного из величайших писателей XX в., знаковой фигуры Франции прошлого столетия, — явление поистине исключительное. Оно поражает своим масштабом и глубиной и вместе с тем — обращенностью к самой широкой читательской аудитории. В его текстах — подлинная, живая Франция во всей палитре ее контрастов, от парижского дна с его проститутками и клошарами до сиятельных баронов и львиц высшего света. Творения Мак Орлана, путешественника, художника, ветерана Первой мировой войны, военного корреспондента, столпа парижской богемы, автора популярнейших песен, центра притяжения интеллектуальной элиты, теоретика «социального фантастического», — это нескончаемое увлекательнейшее приключение, когда не успеваешь перевести дух. Его знаменитый смех — невинный, скабрезный, до смерти заразительный, смех над абсурдностью бытия, — звучал в сумерках человечества, над уснувшей Европой, «погасившей огни».Популярность писателя с годами лишь растет. Первые издания его произведений, как правило, замечательно проиллюстрированных, продаются букинистами по немыслимо высоким ценам. Современные перепечатки большинства его текстов не покидают полок книжных магазинов.Не случайно одна из парижских площадей носит имя Мак Орлана.В двухтомник вошли все его лучшие творения, специально переведенные для настоящего издания ведущими отечественными переводчиками. Основу издания составил роман «Набережная Туманов» (1927 г.; в 1938 г. экранизирован Марселем Карне по сценарию Жака Превера, в главных ролях Жан Габен и Мишель Морган), центральный для творчества писателя.Пьера Мак Орлана недаром называли предтечей. В основе его произведений — сюжеты, которые в XX в. приобретут невероятную популярность. В повести-притче «Зверь торжествующий» (1919) предвосхищен «Скотный двор» Дж. Оруэлла. Повесть «Негр Леонард и мэтр Иоганн Мюллен» (1920) поразительно напоминает «Мастера и Маргариту» М.А. Булгакова: рыжая искусительница, волшебная мазь, ночные полеты на метле, шабаш ведьм вблизи французской деревни… Безумие и комическая бестолковость войны, солдатская дружба, потерянность «одинокого солдатика на огромной земле», гулкая тишина над полями сражений — всё это атмосфера романа «Шальной», задуманного еще в 1919 г. и словно предваряющего прозу «потерянного поколения». Приключенческий роман «Якорь милосердия» (1941) — настоящий книжный бестселлер, сопоставимый по популярности с «Островом сокровищ» Р.-Л. Стивенсона.В статье Э.Н. Шевяковой подробно рассказано о жизни и творчестве писателя, все переводы обстоятельно прокомментированы.Рекомендуется самому широкому кругу читателей.

Книга «Макбет». Издательство: Ладомир. Год выпуска: 2026. Серия: Литературные памятники / РАН. Переплет: Твердый переплет. Количество страниц: 620. Автор: Шекспир У.

Книга «История и сказание о Попе из Каленберга». Издательство: Ладомир. Год выпуска: 2026. Серия: Литературные памятники / РАН. Переплет: Твердый переплет. Количество страниц: 500. Автор: Франкфуртер Ф.

В английской литературе второй половины XIX в. Самуэлю Батлеру (1835-1902) принадлежит видное место. В жанре фантастического гротеска он возродил свифтовскую традицию, а в жанре романа воспитания предвосхитил тенденции, в полной мере развившиеся в европейской психологической прозе XX в. При создании «Пути всякой плоти» с немыслимой для того времени откровенностью писатель использовал личный жизненный опыт. Автобиографичность придает его повествованию особую остроту. В романе прослеживается формирование характера и духовное становление сына священника. Перед читателем проходят картины печального, искалеченного деспотичным произволом воспитателей детства главного героя, полной лишений и разочарований юности и, наконец, зрелости — поры, когда он обретает себя в творческом труде — писательской деятельности.Огромная эрудиция автора и мастерское владение словом позволяют ему искусно вплетать в ткань повествования и в речи героев библейские, шекспировские и другие классические цитаты и аллюзии, очень часто преподнося их так, что всем известные, расхожие фразы начинают сверкать новыми красками. Не менее изящны и собственные парадоксы и аллегории писателя. Умелое сочетание всех этих приемов позволило создать один из лучших викторианских романов, где оригинальные философские размышления соседствуют с яркими жанровыми сценами, а разящая сатира и едкая ирония — с мягким, чисто английским юмором.

Роже де Рабютен, граф де Бюсси, называемый Бюсси-Рабютен, — один из самых литературно одаренных, остроумных, насмешливых и язвительных авторов XVII в. Некоторые эпизоды биографии этого кузена знаменитой мадам де Севинье сами кажутся взятыми из приключенческого романа. За свое произведение «Любовная история галлов» — ходившую в рукописях и подпольных изданиях сатирическую любовную хронику французского двора в период начала самостоятельного правления короля Людовика XIV — он одновременно и удостоился прозвища «французский Петроний», и угодил более чем на год в Бастилию, причем заключение пришлось буквально несколькими месяцами позже принятия широко прославившегося писателя во Французскую Академию (это произошло в марте 1665 г.).
Сочинение «Любовная история галлов», написанное для развлечения возлюбленной Бюсси, маркизы де Монгла, — яркий образец популярного в XVII-XVIII вв. жанра — «роман с ключом» (roman a clef). В нем даны живые, поразительные по схожести портреты современников писателя: короля Людовика XIV, Великого Конде, Великой Мадемуазель, герцога де Ларошфуко (автора «Мaксим»), кардиналов де Реца и Мазарини, маршала де Тюренна, герцогинь де Шеврёз и де Лонгвиль, маркизы де Севинье, поэта Бенсерада и многих других. Тогдашним придворным и завсегдатаям парижских салонов даже не надо было разъяснений («ключа», помещаемого в печатные издания), кто из названных вымышленными именами персонажей кого изображает: благодаря мастерству автора все узнавали за сатирическими, отнюдь не льстивыми масками реальные лица.
Автор не раз удостаивался лестных отзывов тех, кто ценил в его сочинениях изящество и чистоту стиля, а также остроумие, — в частности, писателей Лабрюйера и Сент-Эвремона. А иезуиты, признававшие несомненный литературный талант Бюсси, даже выражали желание, чтобы именно он написал критические замечания на «Письма к провинциалу» Паскаля.
Сочинение «Любовная история галлов», множество раз переиздававшееся, послужило основой для бесчисленных апокрифических подражаний и продолжений как в прозе, так и в стихах, оказало бесспорное влияние на дальнейшее развитие реалистического романа.
Помимо «Любовной истории галлов» в книгу входят еще два произведения Бюсси-Рабютена: «Карта страны Легкомыслия» и «Максимы любви», а также другие тексты.
Издание снабжено статьей о жизни и творчестве Бюсси, примечаниями, ключом (указателем имен), генеалогической таблицей, иллюстрациями.

Мари-Мадлен де Лафайет (1634-1699) — родоначальница жанра любовно-психологического романа, безусловно, наиболее яркая и талантливая из славной плеяды женщин-писательниц XVII в. Ее творения, относящиеся к вершинам французской прозы, отечественному читателю практически незнакомы.
В предлагаемой книге впервые собраны все известные художественные произведения легендарного автора «Принцессы Клевской». Более трех веков они восхищают любителей изящной словесности динамизмом сюжетов, выразительностью языка, незаурядным мастерством в передаче тончайших душевных переживаний героев.
Переводы осуществлены специально для данного издания, снабженного обстоятельной статьей и подробными примечаниями.

Настоящее издание позволяет по-новому взглянуть на классика английской литературы Джозефа Конрада (1857-1924), который известен российскому читателю несколько однобоко — как маринист и автор приключенческих романов, действие которых разворачивается в экзотических странах. Личность Конрада по-своему уникальна: поляк по происхождению, он, не зная английского в детстве, виртуозно овладел им и стал не только капитаном британского торгового флота, но затем и писателем, чьи авантюрно-психологические романы подготовили явление европейского модернизма. Его мастерство признавал даже такой эстет, как Г. Джеймс.
Не менее парадоксально и то, что автор, декларировавший неприязнь ко всему русскому (к русской литературе, русскому языку, русскому богоискательству, русской революционной идее), на самом пике своего творчества создает два романа — «Тайный агент: Простая история» (1907) и «На взгляд Запада» (1910), объединенные именно «русской темой», в трактовке которой Конрад во многом следует Ф.М. Достоевскому. В обоих романах мы находим и напряженную интригу, и колоритных персонажей, и глубокий психологиче­ский анализ приверженцев террора, и любовную тему, и критику современной западной цивилизации с позиций своего рода мессианства.
В «Тайном агенте» — романе, который высоко ценил Томас Манн, — выведен завербованный посольством одной восточной державы (подразумевается Российская империя) человек лондонского «подполья», вынужденный под давлением своего «куратора» из посольства организовать взрыв Королевской обсерватории в Гринвиче — ради международной борьбы с террором изобразить покушение на сами основы западной цивилизации и науки. Конрад подробно описывает, как полиция идет по следу преступника и какие коллизии возникают среди самих полицейских чинов в связи с раскрытием этой тайны; сочными красками рисует портреты анархистов, семейную трагедию заглавного персонажа, который оказывается характерным конрадовским двойником: одновременно и антигероем, и героем «наоборот». Этот утонченно-психологический роман нередко считается наиболее ярким сатирическим произведением Конрада, он пронизан иронией и черным юмором.
В романе «На взгляд Запада» действие начинается в Санкт-Петербурге (взрыв террористами жандармского генерала де П.; в основу сюжета положено реальное событие — убийство шефа жандармов В.К. фон Плеве в 1904 г.), а продолжается в Женеве, в среде фанатично настроенных революционеров-эмигрантов (прототипы действующих лиц — М.А. Бакунин, кн. П.А. Кропоткин, С.М. Степняк-Кравчинский, С.Л. Перовская, Е.Ф. Азеф и другие русские анархисты, народники, революционеры), куда из России направлен завербованный полицией студент.
Несмотря на яркую внешнюю канву событий, подлинная тема конрадовских романов иная: это трагедия одиночки, которого одолевают душевные страдания или муки совести, фатальная игра человека с Судьбой, роковая утрата невинности духа, проклятие золота, кризис позитивизма, шаткость бытия, «закат Европы», глубинное противостояние Запада и Востока, мужчины и женщины, хаоса и порядка. За поверхностными наслоениями сатиры, политики, натурализма, психологических этюдов проступает нечто глубинно-лирическое и даже архетипическое — измерение, способное вызвать в памяти читателя образы или даже целые сцены из Нового Завета, а также Гомера, Шекспира, Достоевского.

«Испанская трагедия» — самое известное произведение английского драматурга Томаса Кида (1558-1594), которого считают и автором так называемого пра-«Гамлета». Появившись около 1587 года, «Испанская трагедия» стала наиболее популярной театральной пьесой в Англии на рубеже XVI-XVII веков и создала канон елизаветинской кровавой трагедии мести. Именно с этим каноном вступил в полемику У. Шекспир в период «войны театров» (1599-1601), его он попытался переосмыслить и преобразовать с позиций христианского мировоззрения в своем «Гамлете».Кид не просто использует увлекательный сюжет, построенный на любви и мести, и не только побуждает своего зрителя (а теперь и читателя) напряженно следить за мучительным моральным выбором главного героя Иеронимо — между законом, божественным и личным правосудием. Драматург опирается на традиции средневекового театра (мистерия, фарс), декламационной римской трагедии (Сенека), искусно применяет прием «театр в театре», впоследствии блистательно использованный Шекспиром.Помимо впервые выполненного и исчерпывающе прокомментированного равнострочного перевода «Испанской трагедии», в книгу включены переводы «Дополнений» (изд. 1602 года) к «Испанской трагедии», предположительно сочиненных Беном Джонсоном (1573-1637), и народной баллады, созданной в конце XVI века по мотивам пьесы Т. Кида.В сопроводительных статьях и комментариях «Испанская трагедия» и творчество Кида рассмотрены в их культурно-историческом контексте, а также показана эволюция жанра трагедии мести в творчестве Шекспира и его младших собратьев по профессии. В исследовании изучается мистериальная композиция «Испанской трагедии», выявляются библейские сюжеты, использованные Кидом в подоснове ее действия (Голгофа, падение Вавилона) и способствовавшие ее широкому признанию.

В 1845 году увидел свет роман английского писателя и политического деятеля Бенджамина Дизраэли «Сибилла, или Две нации». Это был зрелый труд уже состоявшегося автора: злободневный, острый, интересный; в литературной среде он выстрелил подобно фейерверку, — и этим всё ограничилось. Вскоре о нем практически забыли — и долгое время «Сибиллой» интересовались в основном историки, литературоведы и биографы самого Дизраэли. И вот теперь, полтора с лишним века спустя, роман переведен на русский язык.
Что же такое «Сибилла» для современного читателя?
Во-первых, «Сибилла» — это связующее звено. Тугая нить, проходящая через восемь столетий. Битва при Гастингсе и Реформация Генриха VIII, Вильгельм Завоеватель и королева Виктория, разрушенные монастыри и древние замки гармонично обитают под одним переплетом. Это всеобъемлющий гений автора, объединяющий воедино политический контекст, историческую хронику и перипетии реальной жизни. Авторское всеведение открывает читателю самые разные уголки Туманного Альбиона, будь то убогая лачуга или роскошный салон, Вестминстерское аббатство или шахтерский забой, королевские дерби или сырой застенок полицейского участка. Вымышленные герои сидят за одним столом с историческими личностями, присутствуют во время знаменательных событий английской истории и даже принимают в них непосредственное участие. Они сражаются за свои права в Палате общин, сопровождают грандиозное шествие чартистов и оказываются в самом центре великой шахтерской стачки 1842 года, более известной как Вентильный бунт.
Во-вторых, «Сибилла» — это непреодолимая грань. Прозрачная стена между двумя нациями, миром богатых и миром бедных; обитатели каждого из них порой наблюдают за теми, кто находится по ту сторону; время от времени они устремляются навстречу друг другу и даже заводят разговор — но слышат лишь бессвязные фразы. Виной тому не аристократическая чопорность или бедняцкое невежество. Порой персонажи говорят одно и то же, однако под влиянием предрассудков и навязанных догм слова теряют изначальный смысл — и невольно вспоминаешь Вавилонское столпотворение. Это трагедия душевной глухоты, и нет ничего удивительного, что только поистине глубокое чувство может сломать преграду.
Издание снабжено богатым изобразительным рядом, включающим не только иллюстрации к роману, но и множество гравюр, рисунков и проч., дающих панорамное представление как о самом авторе, так и о его времени. В частности, воспроизводятся почти все гравюры из знаменитого альбома Г. Доре «Лондон. Паломничество».

«Младофранки», в сущности, книга «артиста» об «артистах», пародия, возведенная в квадрат. Мир Готье — это мир художника, увиденный его глазами и им же запечатленный, яркие картины парижской жизни, выхваченные из потока времени и бережно перенесенные на холст; часто это словесный рассказ, уподобленный графическому изображению, род экфрасиса наизнанку. Выражаясь словами самого Готье, «поистине это картина, которой недостает лишь рамы Да гвоздя, чтоб ее повесить». Вместе с тем это полотно оказывается поразительно живым: словно в волшебном фонаре, перед читателем проходит причудливый парад персонажей — египетские мумии и вампирессы, художники-недоучки и национальные гвардейцы, рисовальщики и буржуа. Все персонажи Готье — по-своему «артисты»: не только пастушок, становящийся знаменитым парижским живописцем, не только художник-недоучка, но и сельский кюре, и чудаковатый изобретатель-летун, и национальный гвардеец, виртуозно уклоняющийся от службы. Грезы и фантасмагории, наркотические видения и дивные сны сплетаются в яркий клубок; древность и современность идут рука об руку и словно сходят с картин (в том числе и буквально, как в новелле «Омфала»). Многие из этих произведений публикуются на русском языке впервые, переводы остальных выверены по оригиналам.Особый интерес представляет раздел «Сказки», составленный из произведений, адресованных юной аудитории. Написанные для детских журналов и кипсеков, они появились в то время, когда детская литература Франции переживала подъем, и по праву могут быть названы ее яркими образцами. Как и в случае новелл, читателя ждет живописное многообразие: здесь и китайская легенда, и скандинавская баллада в прозе, и арабская сказка, и волшебные истории на манер мадам д’Онуа…В научный аппарат входят статья С.Н. Зенкина «Теофиль Готье — писатель-артист», а также обстоятельный комментарий.Рекомендуется самому широкому кругу читателей.Издание подготовили С. Н. Зенкин, Е. В. Трынкина.

Настоящее издание впервые представляет на русском языке полный перевод знаменитого романа Жана-Батиста Луве де Кувре (1760—1797) «Любовные похождения шевалье де Фобласа» (1787—1790), оставившего значительный след как в мировой, так и в русской классической литературе.

Это лучшее произведение Луве де Кувре, вобравшее в себя дух литературы XVIII века и предвосхитившее появление идеалов и ценностей, характерных уже для века XIX; автор отдает в нем дань аристократической галантной культуре в обеих ее ипостасях: возвышенной и либертинской. Роман отмечает также яркая театральность: действие развивается стремительно, как в классической комедии, а быстрая смена картин расцвечена остроумной болтовней либо переживаниями героя, пытающегося оправдать свое непостоянство. Субретка, обманутый муж, доктор-шарлатан, верный слуга, друг-наперсник, мудрый отец, злодейка — проходят перед читателем в вихре взбаламученных чувств, случайных встреч, переодеваний, вражеских козней, разлук и обретений.
Благодаря влиянию Ж.-Ж. Руссо герой Луве де Кувре, разительно отличаясь от своих предшественников, занимает в литературе особое место: это сентиментальный соблазнитель, непостоянный в чувствах и опрометчивый в поступках, однако наделенный добрым сердцем и способный на искреннее раскаяние.
В сюжет романа искусно вплетена еще одна история, которая резко контрастирует со светским пространством «Фобласа», предлагая читателю высоконравственных, аскетичных персонажей, республиканские идеалы, фанатичный патриотизм, возвышенную верную любовь, приверженность семейным ценностям. В истории добродетельной дочери польского патриота Лодоиски нет игровых элементов, она выводит на сцену мучеников свободы и жертв сильных страстей. Благодаря ей фривольный роман наполняется серьезностью и трагизмом, а веселая игра оборачивается смертью и безумием. Рассказ о жизни писателя, помещенный в настоящем издании, наглядно демонстрирует, сколь недалеко литература ушла от жизни, в которой имели место все те же сильные чувства и роковые обстоятельства.

«Повесть о Светомире царевиче» — последнее крупное произведение выдающегося поэта-символиста и мыслителя Вяч. Иванова (1866-1949), его magnum opus, созданный в период его итальянской эмиграции (1928-1949 гг.).
Произведение стилизовано под средневековую повесть или житие и пронизано сказочными и легендарными мотивами, считается одним из наиболее выдающихся произведений русской литературы ХХ в.
«Повесть» ориентирована на такие старинные жанры, как летопись, неканоническая легенда, апокриф, отчасти и западный рыцарский роман. Рассказ ведется от лица некоего «старца-инока»; как и должно быть в средневековой литературе, этот старец анонимен и подчинен строго разработанному словесному этикету. Перед нами как бы древнерусский памятник, но в то же время словно и перевод этого памятника на несколько более современный язык.

К нему трудно подступиться — отчасти, может быть, именно потому, что словесное своеобразие скрывает от непосредственного взгляда смысловые законы его построения. «Повесть» многослойна. В зависимости от установки читателя она может быть понята как сказка, приключенческая эпопея, квазиисторический роман или богословский трактат. Ее можно отнести к характерным для нашего времени образцам неомифологического искусства; но она сопоставима скорее не с «антимифами» Джойса и Кафки, а с «Иосифом и его братьями» Томаса Манна или «Паломничеством в Страну Востока» Германа Гессе — то есть с книгами послемодернистского, конструктивного, синтезирующего склада. При этом, как известно, «Повесть» не завершена.

Иванов считал мифотворчество — переходящее в теургию — основой и целью всякого большого искусства. Он последовательнее других русских символистов обращался к мифологическим моделям: в первой половине жизни, под явным воздействием Ницше, — к античной мифологеме страдающего бога, позднее — к тому, что допустимо называть христианской мифологией (в отличие от христианской теологии). Пределом его поисков было некое синтетическое миропонимание, в котором языческие мифы оказывались смутным и приблизительным, но по-своему глубоким и действенным предвидением христианских догматов.

Повесть печатается на основе рукописей, сохранившихся в Римском архиве Вяч. Иванова. Впервые публикуются ранние наброски и планы, варианты из черновых редакций.

Как и принято в серии «Литературные памятники», том включает обстоятельные статьи, исчерпывающие научные комментарии, «Основные даты жизни и творчества Вяч. Иванова». В статьях восстановлены творческая история повести, ее литературный контекст и художественная природа. В комментариях выявлены сложные подтексты произведения, в частности, пласт эзотерической, каббалистической и гностической символики.
В издание включено множество уникальных изобразительных материалов из Римского архива Вяч. Иванова.

«Назидательные новеллы» являются уже третьей книгой (после «Дон Кихота» и «Комедий и интермедий») Мигеля де Сервантеса Сааведры (1547-1616), изданной в серии «Литературные памятники». И это неслучайно, ведь тенью «Дон Кихота», величайшего романа в истории мировой литературы, оказались незаслуженно заслонены другие прекрасные произведения выдающегося испанца.Свод из двенадцати назидательных новелл, увидевший свет в 1613 г., в пору, когда работа над похождениями хитроумного идальго близилась к завершению, вызвал у современников бурный восторг: в их глазах эти мини-романы превосходили хитроумием Критский лабиринт — творение достославного Дедала, а сюжетными поворотами могли сравняться подчас с «вымыслами носатого поэта» Овидия.Вместе с табором цыган читатель отправляется в странствия по бескрайним просторам великолепной Андалусии, в кампании с английскими пиратами ввязывается в кровавые морские переделки, открывает для себя диковинное братство воров, живущее подобно рыцарскому ордену — по законам чести и достоинства, оказывается свидетелем омерзительных бесчинств берберийских пиратов, знакомится с чудаковатым саламанкским студентом, возомнившим себя скроенным из стекла и оттого осененным мудростью, ибо в стекле «душа трудится быстрее и лучше, нежели в теле, землистом и грузном».В венчающей книгу «Новелле о беседе собак» автор обращается к необычной для него животной фантастике в духе Апулея и Лукиана и выводит на сцену пару замечательных представителей песьего племени: четвероногие ведут разговор на манер философов-киников. Но было ли всё это на самом деле или лишь пригрезилось поручику, вздремнувшему на койке вальядолидского госпиталя (по замечанию одного из хвостатых мудрецов, «всё пережитое нами и всё, что мы переживаем, есть сон»), остается загадкой.Смелыми новациями и литературными экспериментами Сервантес предвосхитил многие открытия грядущих времен, вплоть до писательских приемов 20-го столетия и концепций Зигмунда Фрейда, чье «Толкование сновидений» доподлинно выросло из беседы сервантесовских псов.Ярко представлена в «Назидательных новеллах» и картина обыденной жизни Испании рубежа XVI-XVII веков: схватки на звонких шпагах, скитания плутов по пыльным кастильским дорогам, головокружительные празднества, шумные торжества в пышных хоромах и унылых хижинах бедняков, под сводами церквей и на подмостках корралей. Поистине жизнеутверждающим духом проникнуты повести: безудержные танцы, хватающая за душу музыка и проникновенная поэзия неудержимо влекут за собой завороженного очевидца писательских грез.Тонкая ирония, которой знаменит Сервантес, сочетается в новеллах с меткой сатирой, злые и жестокие розыгрыши персонажей оборачиваются в итоге доброй шуткой, а то и счастливой свадьбой.Приоткрыть завесу над тем, каков он — истинный портрет создателя «Назидательных новелл», погрузиться в мир потрясающего памятника литературы, обнажить сокрытые в нем горизонты помогут статьи и обстоятельнейшие комментарии.Читатель узнает, что именно «новеллам» Сервантеса суждено было стать произведениями, из которых произросла европейская повесть, как из «Дон Кихота» — европейский роман, узнает он, в частности, также о том, что не избежал влияния испанского гения и А.С. Пушкин (недаром, чтобы прочитать «Назидательные новеллы» в оригинале, поэт незадолго до гибели взялся учить испанский), косвенным свидетельством чему — его знаменитый цикл «Повести Белкина», в котором наметились черты языка русской повествовательной прозы.Перевод «Назидательных новелл» выверен по новейшим критическим изданиям.Рекомендуется самому широкому кругу читателей.

«Книга о Ласаро де Тормес» — это условное наименование цикла произведений, объединенных одним героем, в основу которого легла анонимно опубликованная в середине XVI века «Жизнь Ласарильо…» — повесть о судьбе мальчика, поневоле становящегося изворотливейшим плутом в жестокой борьбе с нищетой и голодом.Повесть увидела свет в самый разгар испанской Инквизиции и позже была запрещена Католической церковью. И неудивительно, ведь эта история опровергала общепринятую систему ценностей эпохи Карла V: слепое следование «кодексу чести», показной героизм, лицемерное соблюдение религиозных обрядов. Впоследствии она породила колоссальную литературную традицию и стала важнейшей вехой в истории мировой литературы, одним из наиболее ярких сочинений литературы Возрождения. Именно этой повести суждено было стать произведением, с которого начал существование как испанский плутовской роман, так и — шире — европейский роман Нового времени.Центральный персонаж повести — пройдоха и «антигерой» — оказался настолько значимым символом эпохи, что сегодня ни национальная литература Испании, ни мировая литература в целом немыслимы без данного текста. Многоракурсный и полифонический, толедский городской глашатай, ласково прозванный Ласарильо, по праву признан национальным архетипом и занял место в одном ряду с виднейшим героем испанской литературы хитроумным идальго Дон Кихотом Ламанчским.Трилогия о жизни и приключениях Ласаро публикуется на русском языке в полном объеме впервые: первая часть — с восстановленными купюрами, вторая и третья — в переводах, специально выполненных для настоящего издания.В книге воспроизведены классические иллюстрации Мориса Лелуара, а также редчайшее издание первого русского перевода «Ласарильо» (1775 г.), хотя и отмеченного некоторыми вольностями, но наполненного богатейшим и вкуснейшим русским языком, а потому представляющего собой самостоятельную ценность.Рекомендуется самому широкому кругу читателей.

Перед читателем — последний роман великого Мигеля де Сервантеса, увидевший свет после обеих частей «Дон Кихота» и невольно оказавшийся в его тени, хотя совершенно незаслуженно. Этот роман Сервантес писал на смертном одре — уже «занося ногу в стремя», — и постарался передать в нем самое важное, то, к чему шел, в раздумьях и размышлениях, всю свою жизнь. Так родилось самое насыщенное смыслами, самое глубокое сочинение испанского гения, представляющее собой квинтэссенцию всех его взглядов.«Странствия Персилеса и Сихизмунды» — не просто приключенческий или паломнический роман, это сказание о вечном Пути, главная мысль которого: всякий человек — скиталец на свете, влачащий свою жизнь под мудрым Провидением. Читатель следует за героями — отважным принцем Перианд­ром-Перси­лесом и его возлюбленной — Ауристелой, Путеводной Звездой, выводящей героев из тьмы варварства, мрака отчаяния — к надежде, утешению и Свету. В путешествии по морям и суше герои посещают края несказанной красы; в пути их ждут судьбоносные встречи, удивительные знакомства: порой жестокие, порой справедливые варвары, отважные испанцы, пылкие духом итальянцы, девы-вои­тельницы, римские куртизанки, кровожадные берберы, мориски; по морям мчатся под парусами дивные корабли, осененные то испанским флагом, то анг­лийским крестом, а то и турецким полумесяцем… Из-за горизонта являются дивные острова: ледяные пустыни и тропические «оазисы» среди морей (образы Земного Рая), мирный Остров Отшельников и Остров Поликарпа — «демократическая» утопия, сгорающая в пламени разрушительного пожара. Героев поджидают отчаянные схватки и погони, падения с головокружительной высоты и бегство из ледяного плена, взнуздание богатырского коня, битва с рыбой-кораблекрушительницей, способной шутя опрокинуть судно…Великолепный перевод Н.М. Любимова уже выходил, впервые — в 1961 году в составе собрания сочинений Сервантеса. Однако мало кто знает, что перевод не отражал должным образом подлинник. Впервые читатель получает текст романа, в котором восстановлены все лакуны, а в ряде мест внесены важные уточнения (стилистика оригинала бережно сохранена), точнее отражены реалии и контексты.Научный аппарат к изданию подготовили С.И. Пискунова — ведущий отечественный специалист по творчеству Мигеля де Сервантеса, и В.А. Ведюшкин — замечательный специалист по истории Испании XVI—XVII веков. В издание вошли также вступительные стихи, впервые переведенные А.В. Серебренниковым. Особый интерес представляет альбом иллюстраций (сост. В.А. Ведюшкин), позволяющий читателю погрузиться в атмосферу этого удивительного романа.

Генрих Сузо (1295/1297—1366) — воспитанник, последователь, апологет, но отчасти и критик своего учителя Майстера Экхарта (произведения которого уже вышли в серии «Литературные памятники»), суровый аскет, пламенный экстатик, проповедник и духовник женских монастырей, приобретший широкую известность у отечественного читателя как один из главных персонажей знаменитой книги И. Хёйзинги «Осень Средневековья», входит, наряду со своим кёльнским наставником Экхартом и другом Иоанном Таулером (сочинения которого еще ждут своего академического представления российской аудитории), в тройку великих мистиков позднесредневековой Германии и родоначальников ее философии. Неоплатоновская теология Экхарта в редакции Г. Сузо вплотную приблизилась к богословию византийских паламитов XIV в. и составила его западноевропейский аналог. А потому творчество констанцского харизматика несомненно окажется востребованным отечественной религиозной мыслью, воспитанной на трудах В. Лосского и прот. И. Мейендорфа, а его искания в контексте поиска современных форм духовной жизни, не причастных церковному официозу и альтернативных ему, будут восприняты как свежие и актуальные.

Творения Г. Сузо не могут оставить равнодушными и в другом отношении. Прежде всего это автобиография нашего героя — «Vita», первая в немецкой литературе, представляющая собой подлинную энциклопедию жизни средневековой Германии: кровавая, откровенно изуверская аскеза, радикальные способы «подражания Христу» (стигматизация, самобичевание) и экстатические созерцания; простонародные обычаи, празднества, чумные эпидемии, поклонение мощам и вера в чудеса, принимающие форму массового ажиотажа; предметная культура того времени и сцены повседневного быта социальных сословий — вся эта исполненная страстями и интеллектуальными борениями картина открывается российскому читателю во всей ее многоплановости и противоречивости. Здесь и история монастырской жизни, и захватывающие катехизаторские путешествия Служителя — литературного образа Г. Сузо, — попадающего в руки разбойников либо в гущу разъяренной, скорой на расправу толпы, тонущего в бурных водах Рейна, оклеветанного ближайшими духовными чадами и преследуемого феодалами, поклявшимися предать его смертельной расправе.

Издание включает в себя все немецкоязычные сочинения Г. Сузо — как вошедшие, так и не вошедшие в подготовленный им авторский сборник — «Exemplar». К первой группе относятся автобиография «Vita», «Книжица Вечной Премудрости», написанная в традициях духовного диалога, «Книжица Истины» — сумма и апология экхартовского богословия, и «Книжица писем» — своего рода эпистолярный компендиум. Вторую группу составляют «Большая книга писем», адресованных разным лицам и впоследствии собранных духовной дочерью Г. Сузо доминиканкой Э. Штагель, четыре проповеди, авторство двух из которых считается окончательно не установленным, а также медитативный трактат Псевдо-Сузо «Книжица Любви». Единственное латинское произведение констанцского мистика, «Часослов Премудрости», представлено рядом параллельных мест (всего более 120) к «Книжице Вечной Премудрости», а также краткой редакции этого часослова, включенной в «Exemplar». Перевод сопровожден развернутыми примечаниями и двумя статьями, посвященными как творчеству Г. Сузо в целом, так и его «Часослову Премудрости» в частности.

Издание снабжено редкими иллюстрациями.

Святая Екатерина Сиенская (1347-1380), итальянская религиозная деятельница и писательница, принадлежит к числу фигур, определяющих облик той эпохи, в которую ей выпало жить. Масштаб личности Екатерины таков, что и сегодня интерес к ней не угасает. Ее биография и сочинения изучаются в разных странах, и не только катoликами, а ее образ и идеи вдохновляли многих деятелей культуры: художников, запечатлевших святую на своих полотнах (среди них — как современники Екатерины Андреа Ванни, Джованни ди Паоло, так и множество позднейших живописцев), и писателей, посвятивших ей целые произведения (в частности, М.И. Чайковского, А.М. Аллена, А.Р. Бандини). Екатерина Сиенская признана небесной покровительницей Рима, Италии (вместе со св. Франциском Ассизским), Римско-Католической Церкви, а также средств массовой информации и коммуникации. По всему миру действуют общества, монашеские конгрегации и общины, названные именем Екатерины.
Как автор литературных произведений, Екатерина Сиенская известна прежде всего своими письмами, которые она посылала на протяжении десяти лет (с 1370 года и вплоть до своей кончины). Это редкий образец средневековой религиозной прозы, принадлежащий перу монахини и отличающийся несомненными художественными достоинствами. В письмах затрагиваются важнейшие политические, общественные, религиозные проблемы той эпохи: перенесение Святого Престола из Авиньона в Рим и борьба с расколом внутри Церкви, примирение церковных и светских властей, реформа Церкви, взаимоотношения итальянских городов, установление мира в Италии. Приходится только удивляться, что скромная доминиканская монахиня, получившая весьма ограниченное образование, оказалась в состоянии не только понять назревшие проблемы своего времени, но и существенно повлиять на их решение. Адресатами ее писем, помимо простых людей (ее родственников, знакомых, сестер по ордену, монахов других орденов и т. д.), были Папы Римские, кардиналы, епископы, особы королевской крови, представители аристократии и городской власти, люди искусства.
Письма Екатерины Сиенской — не только бесценное свидетельство ее внутренней жизни, но и важный исторический источник, документ эпохи, в которую произошло уникальное соединение мистического и исторического начал. Неоспоримо и влияние Екатерины на духовную традицию, подтвержденное в 1970 году причислением святой (первой из женщин, наряду с Терезой Авильской) к числу Учителей Церкви.
Издание снабжено статьей о Екатерине Сиенской, примечаниями, отсылающими к духовным первоисточникам и разъясняющими понятия и реалии второй половины XIV века, а также указателем имен и полноцветными иллюстрациями, в числе которых — цикл работы Паоло, написанный по случаю канонизации святой, и полный набор миниатюр (100 штук) из уникальной рукописи ее жития XVв.

Книга «История французской революции. В 6 Т». Издательство: Ладомир. Год выпуска: 2022. Серия: Литературные памятники / РАН. Переплет: Твердый переплет. Количество страниц: 4048. Автор: Мишле Ж.

Ни одна книга в европейской литературе последних веков не может даже приблизиться по популярности к роману Брэма (Абрахама) Огркера (1847-1912) «Дракула» (1897), главный герой которого вырвался далеко за рамки не только самого романа, но и литературы в целом, и превратился в один из символов минувшего столетия и, даже шире, — всей современности. На основе европейских преданий и легенд, оккультизма и эзотерики викторианской эпохи Стокеру, продолжателю «готической» линии М. Шелли и Ш. Ле Фаню, Р.Л. Стивенсона и О. Уайлда, удалось создать свой необычайно красивый неоготический мир, простирающийся от средних веков до наших дней, от загадочной Трансильвании до уютного Лондона. А главное — предложить человечеству нового мифического героя. Героя на все времена.Как ни странно, при наличии несчетного числа перепечаток этот роман до сих пор не был должным образом опубликован по-русски. Его перевод выверен по новейшим критическим изданиям, восстановлены пропуски, более тщательно переданы особенности авторской речи, исправлены ошибки.Весьма представителен раздел «Дополнения» настоящего издания. Прежде всего это рассказ Огокера «Гость Дракулы» — либо глава, не вошедшая в роман, либо самостоятельное произведение, пользовавшееся в свое время не меньшей популярностью. Получить рельефную картину того, как современниками был принят «Дракула», поможет подборка их многочисленных схгкликов. Основную часть раздела составляет обширный корпус исторических текстов: поэма австрийского мейстерзингера конца XV века Михаэля Бехайма «Дракул-воевода» (перевод В.Б. Микуше- вича), фрагменты «Записок о достопамятных деяниях» Папы Римского Пия П, хроника «Об одном злом тиране, прозванном Дракула-воевода» Варс|юломея Готана, фрагменты «Славяносербских хроник» Дж. Бранковича и др. Читатель сможет познакомиться с прототипом Дракулы — «злохитростным» воеводой Владом Цепе- шем, затмившим злодействами деяния Нерона, Диоклетиана и Ирода. Его наводящие ужас происки детально описаны современниками, в том числе знавгпими жестокосердного воеводу лично.Большую ценность представляет глубокая статья ведущих отечественных исследователей, М.П. Одесского и Т.А. Михайловой, освещающих все аспекты жизни и творчества Стокера, корневую систему, породившую его культового персонажа.Рекомендуется самому широкому кругу читателей.

Имена братьев Гримм, Якоба (1785-1863) и Вильгельма (1786-1859), великих немецких фольклористов, авторов знаменитейших «Детских и домашних сказок», известны, пожалуй, каждому с самого раннего детства. Но мало кто догадывается, что на русском языке данное собрание никогда должным образом издано не было.Наполненные жизнью, хранящие соль земли, породившей их, эти замечательные истории на протяжении полувека бережно записывались братьями, одержимыми любовью к слову, наследию предков, созидающей силе народного гения. Сказки были сохранены от забвения, став бесценным достоянием всего человечества.Одно из высших достижений немецкого романтизма, данный сборник перевернул историю сказки, вдохновил собирателей многих стран, породил плеяду замечательных исследователей, стимулировал развитие новых научных дисцип­лин, раз и навсегда изменил детскую литературу.Публикуемый в настоящем издании перевод — это итог многолетнего, начатого еще в 1970-е годы, подвижнического труда одного из лучших отечественных переводчиков К.М. Азадовского. Ему удалось сохранить ту свежесть и живость, ту великую простоту, которыми отмечены знаменитые сказки, передать уникальный стиль, снискавший даже особое название «гриммовского». Переведенные колоритным языком, сохранившие животворный дух, пропитанный отголосками исконной германской мифологии, сказки вместе с тем счастливо избежали чрезмерной русификации, что присуще большинству известных переводов.Помимо сказок и детских легенд, в издание вошли также тексты, исключенные братьями из последнего издания, но при этом представляющие несомненную ценность и порой даже весьма знаменитые (как, к примеру, немецкая версия «Синей Бороды» и «Кота в сапогах»).Безусловный интерес вызовут статья известного филолога-германиста Е.Е. Дмитриевой, посвященная жизни и творчеству братьев, а также обстоятельный комментарий, в котором прослеживается путь каждой сказки, вплоть до ее глубинных корней.В основу дизайна настоящего издания положена классическая работа выдающегося художника-прерафаэлита Уолтера Крейна (1845-1915).Рекомендуется самому широкому кругу читателей.

Книга «Размышления о революции во Франции». Издательство: Ладомир. Год выпуска: 2023. Серия: Литературные памятники / РАН. Переплет: Твердый переплет. Количество страниц: 508. Автор: Берк Э.

Настоящий том серии «Литературные памятники» дает возможность по-новому взглянуть на творчество Томаса Стёрнза Элиота (1888-1965), одной из легендарных фигур литературного модернизма. Этот американец, чьи предки переселились в Америку в XVII в., в 1914 г. неожиданно стал экспатриантом (а затем и британским подданным). «Пуританин» по восприятию мира, Элиот был втянут его современником Э. Паундом в орбиту новейшей словесности (Дж. Джойс, У. Льюис, поэты-имажисты). Позднее это не помешало Элиоту не только сделаться автором, нашедшим в поэзии модернистский эквивалент христианства, но и стать к концу 1930-х видным представителем просвещенного христианского консерватизма. Впрочем, религиозное обращение лишний раз подчеркнуло противоречивость Элиота: сложное сочетание традиционализма и авангардистского эпатажа, проблем в отношениях с женщинами и воспевания своей «музы» по примеру Данте, критики лондонской богемы и апологии ряда радикалов модернизма. Но как именно ни позиционировал бы себя в разное время Элиот, поэт, сменив несколько общественных масок, так и остался во многом фигурой загадочной. Ключ к загадке Элиота — его самое известное произведение, поэма «Бесплодная земля» (1922). В ней нашли отражение многие черты эстетского модернизма 1910-1920-х годов: рефлексия на тему «смерти Бога», «заката Запада»; поиски нового идеала через предельное разочарование; «поток сознания», перенесенный в лирику; изощренные символистские метафоры; ритуалы, мифы, спроецированные на современность; сочетание высокого слога и низовой идиомы; богоискательство; отсылки к оккультным опытам, кощунству; скандальный эротизм; игра и глубинная автобиографичность. Первый русский перевод «Бесплодной земли» был блестяще выполнен в 1974 г. А.Я. Сергеевым. Однако поэма, выдержавшая затем немало переизданий и позднейших переводов, ни разу не печаталась в России целиком. В настоящем издании она впервые публикуется по-русски без искажения авторской воли, по первому книжному изданию 1922 г. Параллельный английский текст позволяет оценить мастерство Элиота и качество перевода А.Я. Сергеева. Публикацию дополняют переводы рукописи первой редакции «Бесплодной земли», рецензий и критических откликов на поэму — от В. Вулф до К. Брукса, основателя американской школы «новой критики», а также полный перевод книги Элиота «Священный лес: Эссе о поэзии и критике» (1920), где им заложены принципы понимания собственного творчества и модернистской поэзии в целом.Представленный в данном томе перевод первой редакции «Бесплодной земли» имеет особую ценность — этот вариант поэмы значительно отличается от ее окончательной версии, переработанный Элиотом по совету Э. Паунда. Издание снабжено богатой иконографией поэта и его окружения.