НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ.НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ.Что происходит с романом в условиях кризиса глобализации? Почему литература последних десятилетий не может говорить прежним языком?В своей последней книге Фредрик Джеймисон размышляет о романах десятков авторов и рассуждает о писателях как таковых — от Джозефа Конрада и Василия Гроссмана до Габриэля Гарсиа Маркеса и Маргарет Этвуд. Для Джеймисона роман — не столько отражение реальности, сколько инструмент, фиксирующий глубинные противоречия эпохи позднего капитализма.Джеймисон переизобретает форму исторического романа, разрабатывая собственный метод «материалистического формализма», который помогает нам представить писателей самых разных стран и эпох как изобретателей «настоящего», которого больше не существует, но в котором всем нам приходится жить.

Что такое постмодерн — стиль, философия, мировоззрение или диагноз эпохи?»Истоки постмодерна» Перри Андерсона — это книга о том, как родилась и закрепилась одна из самых влиятельных идей второй половины XX века. Постмодерн здесь предстает не как отвлеченное философское понятие или мода, а как симптом глубоких изменений в культуре и политике. Андерсон показывает, что за этим термином скрывается не только игра форм в искусстве, но и радикальное переосмысление самой идеи истории, прогресса и будущего.Кризис модернизма, падение веры в универсальные проекты, глобальный переход к новому этапу капитализма — все это составляет фон, на котором оформляется постмодерн. Он выражается в искусстве, которое отказывается от строгих правил, в философии, которая разрушает прежние авторитеты, и в политике, которая все больше зависит от медиа и образов.Перри Андерсон детально анализирует ключевые тексты и дискуссии, чтобы показать: постмодерн — это не «мода 80-х», а фундаментальный сдвиг в культуре, последствия которого мы ощущаем до сих пор.

Книга Шади Бартш «Платон едет в Китай» прослеживает удивительную судьбу греческой классики в Китае с XVII века до наших дней. Автор подробно рассматривает, как греческие тексты — от Платона и Аристотеля до Фукидида — становились материалом для построения идеологических моделей, начиная с переводов иезуитов и заканчивая современными университетскими дебатами.Особое внимание уделяется переломному для истории Китая моменту конца XX века: после событий на площади Тяньаньмэнь классика перестает восприниматься как символ западных демократических ценностей и все чаще используется в националистическом ключе. Аристотель подвергается критике за «суеверие демократии», афинский гражданин объявляется «рабом полиса», а Платон неожиданно превращается в авторитет, чьи идеи «благородной лжи» и социальной иерархии оказываются востребованными. Соединяясь с конфуцианской традицией, античность обретает новые значения: справедливость читается через гармонию, рациональность — через этику.Эта книга показывает, как античные тексты переписываются под задачи современности, становясь инструментами политических и культурных проектов.

Мы живем во тьме, утверждает философ Маркус Габриэль. Мы не видим мир таким, какой он есть на самом деле, мы не уверены, есть ли какие-либо универсальные моральные принципы, к которым мы можем апеллировать сегодня, и именно поэтому мы не в состоянии справиться с экономическими, политическими и экологическими кризисами нового века. То, что затмило наше видение, — это современный смог нигилизма, «постправдивой эмоциональности» и культурного релятивизма.Развивая «Новый моральный реализм», Габриэль вдыхает новую жизнь в идею о том, что задача человечества на нашей планете — обеспечить моральный прогресс посредством сотрудничества.

Даниэль Штрассберг рассматривает отношения человека и машины через историко-психологическую оптику и показывает, куда уходят корнями наши современные страхи перед технологиями.На заре технического развития парящие божества античного театра, флейтист и утка Жака де Вокансона служили прежде всего для изумления публики. Однако механизмы по определению вызывают у человека смесь восхищения и тревоги, эти комплексные эмоции Штрассберг называет аффектами. Занимательные диковинки кунсткамер символизировали, что Бог — всемогущий создатель. Изобретение часового механизма проложило дорогу механистическому пониманию государства и природы. Паровой двигатель измерил труд рабочего и вдохновил пророков промышленного капитализма. Но нашему желанию использовать технологии противостоит страх перед божественным наказанием, издревле присущий европейской культуре.

«Земля и грёзы воли» открывает дилогию Гастона Башляра о земле в рамках цикла «Психоанализ стихий».Автор исследует активные грёзы, приглашающие нас воздействовать на материю: мифы и образы гончарногои кузнечного дела; скалы и утесы как существа из предыстории нашего воображения; драгоценные камни и их соотношение с глубинами бессознательного; минералы и металлы как прошлое земного шара.Поэтическое расследование Башляра проходит сквозь произведения таких авторов, как В. Вулф, Э. Лённрот, Г. Мелвилл, И. В. Гёте, Ж.-П. Сартр, А. Блок, А. Белый, С. Есенин и другие.»Материя будет пониматься как сокровенная энергия труженика. Предметы земли возвращают нам отзвук нашего обетования энергии. Стоит нам лишь воздать обработке материи причитающийся ей ониризм, как в нас пробудится нарциссизм нашей храбрости».

«Всё переплетено» — утонченное междисциплинарное исследование, задача которого показать, почему человеческая природа является эстетическим феноменом и почему нам нужны искусство и философия, чтобы понять самих себя.Возможно, это самая приближенная к реальности книга по философии, в которой что-то ценное для себя найдут как философы и искусствоведы, так и художники, писатели и танцоры.Философ Альва Ноэ в порой провокационных тезисах показывает, почему именно через философию и искусство мы должны писать, определять и анализировать историю человечества.

Человек — «жестокое животное». Этот радикальный тезис является отправной точкой дискурсивной истории жестокости. Ученый-культуролог Вольфганг Мюллер-Функ определяет жестокость как часть цивилизационного процесса и предлагает свой взгляд на этот душераздирающий аспект человеческой эволюции, который ускользает от обычных описаний.В своей истории из двенадцати глав — о Роберте Мюзиле и Эрнсте Юнгере, Сенеке и Фридрихе Ницше, Элиасе Канетти и Маркизе де Саде, Жане Амери и Марио Льосе, Зигмунде Фрейде и Морисе Мерло-Понти, Исмаиле Кадаре и Артуре Кёстлере — Вольфганг Мюллер-Функ рассказывает поучительную историю жестокости и предлагает философский способ противостоять ее искушениям.

Книга Юка Хуэя «Искусство и космотехника» посвящена не столько ставшему уже тривиальным вопросу о будущем искусства в контексте развития современных технологий, сколько вопросу о будущем самой техники: в какой степени возможно переосмысление ее современного состояния, если принять во внимание многообразие художественного опыта.

Воздух — это одна из самых динамических стихий, которую мы ощущаем только в ее движении. Эта книга посвящена стихии воздуха и ее отображению в литературе. Гастон Башляр анализирует творчество Фридриха Ницше, Райнера Марии Рильке, Уильяма Блейка, Перси Шелли и других писателей и поэтов, препарируя явленные и скрытые образы, разбирая метафоры, предлагая неожиданные истолкования. По мнению французского философа, поэтический образ следует не понимать, а переживать, он сам есть действительность и не может сводиться ни к чему иному.

Главная тема исследования «Вода и грёзы» — влияние первородных стихий на наше бессознательное; поиск тех взаимосвязей, что роднят психическую жизнь человека с жизнью природы. Башляр, изучая широкие пласты философского и литературного наследия, ищет ответ на вопрос: «Мы ли воображаем окружающую нас материю или, как писал Тютчев, мы сами — лишь грёзы Природы?»