Франц Кафка (1883—1924) — один из самых влиятельных писателей XX века, классик немецкоязычной литературы и ключевая фигура модернизма. Его проза узнаваема по пугающе ясному стилю, в котором предельная точность языка сочетается с атмосферой тревоги, абсурда и отчужденности. Кафка в новых формах осмысливает фундаментальные вопросы человеческого существования — вины, власти, беспомощности, одиночества и непрозрачности сложных систем. Его тексты, при внешней простоте, раскрывают глубокие психологические и философские слои, а созданные им ситуации стали нарицательными: «кафкианский» теперь означает столкновение человека с иррациональными, непостижимыми силами.Полные загадок, подчас незавершенные, его рассказы, новеллы и притчи бросают вызов несовершенству мироздания и абсурдности сущего. В этом сборнике собраны его знаменитая повесть «Превращение» и несколько новелл и притч. В «Превращении» коммивояжер внезапно превращается в жука, а другие новеллы показывают человеческую борьбу с непостижимыми силами. Абсурдно, загадочно, но с убедительной правдоподобностью Кафка изображает противостояние человека скрытой, всепроникающей власти.

Франц Кафка (1883—1924) — один из самых влиятельных писателей XX века, классик немецкоязычной литературы и ключевая фигура модернизма. Его проза узнаваема по пугающе ясному стилю, в котором предельная точность языка сочетается с атмосферой тревоги, абсурда и отчужденности. Кафка в новых формах осмысливает фундаментальные вопросы человеческого существования — вины, власти, беспомощности, одиночества и непрозрачности сложных систем. Его тексты, при внешней простоте, раскрывают глубокие психологические и философские слои, а созданные им ситуации стали нарицательными: «кафкианский» теперь означает столкновение человека с иррациональными, непостижимыми силами.Чем больше Йозеф К., против которого ведут абсурдный процесс, пытается выяснить свою не названную вину и защищаться, тем глубже он погружается в кошмарные лабиринты непрозрачного государственного механизма. Неофициальность суда, ютящегося на чердаках обветшалых домов, сводит на нет его торжественную суровость и строгую рациональность. Гротескный комизм сменяется беспощадной трагедией. Трагедией, где судьбой человека распоряжается бюрократическая система.