В динамичном эссе «Агония эроса» Бён-Чхоль Хан рассматривает контроль над страстями в современном обществе как важнейший инструмент «укрощения» и манипулирования со стороны власти.Под гнетом этого контроля человек больше не способен любить и лишь потакает своей сексуальности.Сегодня секс — это перформанс, сексуальность — это капитал. Порно — предвосхищение мертвого секса в виртуальном пространстве, а не живой сексуальности.Общество выгорания, в котором человек истощается сам по себе, без возможности освободиться по отношению к Другому, есть общество без Эроса.

В эссе «Аромат времени» Бён-Чхоль Хан размышляет на тему кризиса восприятия времени: о быстротечности каждого момента, о гиперактивности и отсутствии ритма. Каждый момент такой же, как и предыдущий, и нет ни динамики, ни направления, которые придают жизни смысл.По словам Бён-Чхоль Хана, «временной кризис будет преодолен только в тот момент, когда vita activa (жизнь деятельная) в полном кризисе снова примет vita contemplativa (жизнь созерцательная) в свое лоно».

В этом лаконичном, концептуально насыщенном эссе Бён-Чхоль Хан исследует трансформацию демократии в условиях цифровой эпохи, где информация, а не идеология или экономика становится главным инструментом власти.Мы живем в мире, где внимание рассыпается на миллионы вспышек, а информация течет непрерывным бесформенным потоком. Хан показывает, как логика лайков, алгоритмов и фрагментированных сообществ вытесняет публичное пространство, необходимое для настоящего диалога. Вместо граждан — кластеры мнений. Вместо дебатов — вспышки негодования. Вместо демократии — инфократия.

В этом эссе Бён-Чхоль Хан раскрывает один из своих основных тезисов: западное общество переживает молчаливую смену парадигмы — избыток позитива, который ведет к усталости общества.Каждая эпоха имеет свои символические болезни. ХХI век с патологической точки зрения стал нейронным. Технологии и культура удобства порождают множественные психологические расстройства, а картину нашего века теперь определяют депрессии, СДВГ и синдром профессионального выгорания.

«Щекотливый субъект» — одна из первых базовых книг всемирно известного философа Славоя Жижека. В ней автор показывает, как лакановское понятие субъекта может применяться к сфере политики, как субъект функционирует в социальной сфере, а также в своей острой критике проходится по философии Маркса, Гегеля, Фрейда, Канта, Хайдеггера, Деррида, Батлер, Бадью, Лакло, Рансьера, Балибара и других ключевых фигур интеллектуального горизонта.»Щекотливый субъект» — одно из тех исследований, по которому будут судить о философии XXI века, будущая «новая классика» и одна из важнейших интеллектуальных работ своего времени.

Что, если наше счастливое будущее… не такое, как мы думали? Эта книга о грустной любви. Или, точнее, речь пойдет об эвдемонической любви, в которой есть место для всей гаммы человеческих переживаний, как позитивных, так и негативных.Термин «эвдемония» в исконном смысле относился к благожелательным духам. Правильное понимание эвдемонии сегодня требует, чтобы мы принимали во внимание глубокие и драматические последствия нашей взаимосвязанности с другими людьми: мы должны видеть смысл в сотрудничестве и творчестве.Эвдемоническая любовь — это совместное, творческое и динамичное чувство. Оно ориентирует нас на осмысленную жизнь, но не на «погоню за счастьем». Когда мы сосредоточиваемся на эвдемонии, а не на романтике, мы можем понять, почему грусть и печаль в любви не обязательно являются условием неудачи.Нам нужна новая философия любви. В ней боль и страдания, причиняемые любовью, будут естественной и неотъемлемой частью того, что делает любовь стоящей наших усилий.То, что Кэрри Дженкинс называет «грустной любовью», не предполагает фальшивых «счастливых времен». Скорее она пытается найти способ правильно интегрировать горе и разочарование в жизненный опыт любви.

По мере того как мир выходит (хотя, возможно, только временно) из пандемии, в центре внимания оказываются другие кризисы: вопиющее неравенство, климатическая катастрофа, отчаявшиеся беженцы и нарастание напряженности в результате новой холодной войны.Неизменный мотив нашего времени — безжалостный хаос.На пепелище неудач нового века Жижек заявляет о необходимости международной солидарности, экономических преобразований и прежде всего безотлагательного коммунизма.В центре внимания новой книги Славоя Жижека, традиционно парадоксальной и философски-остросюжетной, — Трамп и Rammstein, Amazon и ковид, Афганистан и Христос, Джордж Оруэлл и интернет-тролли, Ленин и литий, Байден и Европа, а также десятки других значимых феноменов, которые Жижек привлекает для радикального анализа современности.

В этом эссе Бён-Чхоль Хан, обращаясь к взглядам виднейших мыслителей XX века, интересовавшихся темой насилия, обрисовывает симптоматическую картину глобального капиталистического общества XXI века.Хан предлагает увидеть в истории насилия каскад непрерывных трансформаций. Сегодня в каждом из нас уживаются палач и жертва,а само насилие становится позитивным и до неразличимости сливается со своей противоположностью — свободой.Можно ли считать насилием эффективность и производительность, к которым каждый стремится на высококонкурентном рынке труда? Действительно ли роскошный образ жизни человека успешного есть самонасилие? Что делать, чтобы стать здоровее и счастливее? Как и любая хорошая философская книга, «Топология насилия» предлагает достаточно широкую перспективу для того, чтобы поставить эти вопросы и попытаться найти на них ответы.