Борис Мессерер (р. 1933) – живописец, график и сценограф, автор мемуарной книги «Промельк Беллы».Легендарная балетная семья Мессереров и Плисецких, работа с лучшими театральными режиссерами, двадцать персональных выставок и, конечно, дружеское окружение – художника недаром называли королем богемы. Главной же своей жизненной удачей он всегда считал возможность заниматься чистой живописью.В книге «Жизнь переходит в память» Борис Асафович пишет о великих учителях: А. Фонвизине, А. Тышлере, В. Эльконине; ближайших товарищах и коллегах: Л. Збарском, Ю. Красном, С. Бархине, В. Левентале, Э. Кочергине, С. Алимове и многих других. Говорит о своем видении их искусства и вспоминает теплые встречи. Из этой мозаики постепенно складывается портрет эпохи.»Я рассказываю о тех прекрасных художниках, кто жил и творил на моих глазах, кто произвел на меня сильное впечатление и повлиял на мое становление. Так воспоминания о друзьях сложились в творческую автобиографию».Переиздание дополнено главами о Сергее Параджанове, Гаянэ Хачатурян, Ладо Гудиашвили, Зурабе Церетели, Сулико Вирсаладзе, Вадиме Рындине и новыми фотографиями.

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ.Прозаик, поэт, журналист и мемуарист — четыре облика Магды Алексеевой представлены в новом собрании ее прозы и воспоминаний «Как жаль, что так поздно, Париж!».Магда Иосифовна Алексеева — легендарная фигура в российской журналистике. Более пятидесяти лет она работала в разных газетах и журналах, превращая их в образцы умной, точной, изобретательной прессы.В любые сложные времена она была образцом бескомпромиссного служения слову и делу.Мемуары и проза Магды Алексеевой, собранные в книге, — история взыскательного к правде человека. «Попытка вспомнить» — талантливый слепок эпохи 1950–1980-х годов. События описаны ярко и динамично, а множество цитат из большой литературы показывают огромный интеллектуальный багаж автора и еще сильнее позволяют уловить дух эпохи. Проза автора психологически тонка и художественно изящна. «Московский роман» — история трех поколений советской интеллигенции — увлекает сложным сюжетом и тонким проникновением в жизнь героев.Это книга человека, который прожил удивительную, долгую, сложную жизнь и не утратил интереса к ней не потерял дара внимательности, любопытства, искренней любви к людям и своей эпохе. Размышления Алексеевой над временем, над его ходом, над прошлым составляют поэтический нерв этого многообразного тома.

“Жизнь в балете” — мемуары, похожие на библейскую сагу о легендарной династии Плисецких–Мессерер; история артистического клана на фоне революций, войн, арестов и театральных премьер, написанная младшим из рода, Азарием Михайловичем Плисецким.Перед глазами читателя проходит золотой век русского и мирового балета: великая Галина Уланова, легендарная создательница кубинского балета Алисия Алонсо, французский хореограф Морис Бежар, великолепный Михаил Барышников и, конечно, старшая сестра автора — демоническая и неотразимо прекрасная Майя Плисецкая. В каком-то смысле книга брата написана в полемике с мемуарами сестры. Нам открывается другая версия известных событий: на глазах словно меняется оптика, возникает новый ракурс, укрупняется кадр. При этом Азарию Плисецкому хватает такта держать дистанцию, даже в самых сложных жизненных ситуациях сохранять безупречную выдержку истинно балетного кавалера.

Жизнь художника, рассказанная им самим: творческая автобиография книга известного сценографа, живописца и графика Бориса Мессерера. Групповой портрет на фоне эпохи: яркие образы главных художников советского периода в одной книге. Путеводитель по миру артистической богемы: десятилетия творческой свободы глазами участника и очевидца. Продолжение книги мемуаров Бориса Мессерера «Промельк Беллы» и серии «Великие шестидесятники». Книга иллюстрирована фотографиями из личного архива автора.

Оттепель в науке началась, не дожидаясь XX съезда и разоблачения культа личности. В языкознании появились совершенно фантастические и в то же время строгие идеи: математическая лингвистика, машинный перевод, семиотика. Из этого разнообразия выросла новая наука — структурная лингвистика. Вяч. Вс. Иванов, Владимир Успенский, Игорь Мельчук и другие структуралисты создавали кафедры и лаборатории, спорили о науке и стране на конференциях, кухнях и в походах, говорили правду на собраниях и подписывали коллективные письма — и стали настоящими героями своего времени. Мария Бурас сплетает из остроумных, веселых, трагических слов свидетелей и участников историю эпохи и науки в жанре «лингвистика.doc».»Лингвист говорит. Ассоциация с фильмом не случайна: в этой книге говорят августейшие особы нашей лингвистики. Сейчас странно даже подумать, что некоторых из них я знал (и, слава Богу, знаю) лично. Андрей Анатольевич Зализняк проверял мои выводы относительно новгородской локализации одного древнерусского текста. Обсуждение проблем современного языка с Максимом Анисимовичем Кронгаузом все еще удерживает меня от нервного срыва.Мария Бурас создала замечательную книгу. Это история науки в лицах, по большому же счету — История вообще. Повествуя о великих лингвистах, издание предназначено для широкого круга лингвистов невеликих, каковыми являемся все мы».Евгений Водолазкин»Книга нужная, очень своевременная — и увлекательная. Все врут, как очевидцы, но искусный монтаж ненадежных по определению свидетельств дает полифонический эффект. Будучи одним из героев книги, я вспоминал Шкловского, который на Беломорканале чувствовал себя, “как живая лиса в меховом магазине”».Александр Жолковский