Повестями «Белые ночи» и «Неточка Незванова» жизнь Федора Михайловича Достоевского (1821-1881) словно разрубается надвое — до ареста и после. Остается в прошлом герой «ночей», мечтательный, робкий человек, ровесник автора («Поверите ли, ни одной женщины, никогда, никогда! Никакого знакомства! И только мечтаю каждый день, что наконец-то когда-нибудь я встречу кого-нибудь»). Так и не будет дописана история талантливой и не слишком счастливой Неточки (но она предвосхитит тему страдающего ребенка, которая станет постоянной в творчестве Достоевского). В 1849 году, вскоре после публикации «Белых ночей», за участие в революционном кружке петрашевцев писатель будет арестован и заключен в Петропавловскую крепость. К незавершенной книге о Неточке он сможет вернуться лишь спустя десятилетие, после того как отбудет каторгу и ссылку — но он просто оборвет роман, превратив его в повесть, потому что это будет уже совсем другой писатель. «Впереди были крупнейшие романы мирового уровня, главные романы русской классики, которые давно уже именуют «гениальным пятикнижием»» (Людмила Сараскина), но от боли за неприкаянных героев раннего Достоевского, от сострадания к ним сердце щемит и сегодня.Сопроводительная статья Людмилы СараскинойСараскина Людмила Ивановна — историк литературы, доктор филологических наук, главный научный сотрудник Государственного института искусствознания (Москва). Автор 20 книг, в том числе: «»Бесы»: роман-предупреждение» (1990), «Возлюбленная Достоевского» (1994), «Федор Достоевский. Одоление демонов» (1996), «Ф. М. Достоевский. «Бесы». Антология русской критики» (1996), «Достоевский в созвучиях и притяжениях» (2006), «Испытание будущим. Ф. М. Достоевский как участник современной культуры» (2010), «Достоевский» («ЖЗЛ»: 2011, 2013).

Федор Сологуб (Федор Кузьмич Тетерников, 1863-1927) в историю литературы вошел в первую очередь благодаря роману «Мелкий бес» — одному из самых мрачных и самых обсуждаемых русским обществом между двумя революциями. И разумеется, благодаря стихам — современники уверенно включали его в великую поэтическую когорту Серебряного века. А рассказы оставались как бы вторым планом творчества Сологуба — иногда эскизом, очень часто «зародышем» будущего романа или драмы. Но именно в силу этого в рассказах нашли отражение все главные мотивы и приметы сологубовского творчества: декадентство и символизм, эстетизация «смерти утешительной» и душевных мук, обращение к сатане как к неизбежной противоположности Бога. Часто героями его рассказов становились дети или подростки, их наивные чувства и представления позволяли Сологубу обойтись без «налета культуры» у героев, дать волю фантазии. «Ведь и в романах у него, и в рассказах, и в стихах — одна черта отличающая: тесное сплетение реального, обыденного с волшебным. Сказка ходит в жизни, сказка обедает с нами за столом — и не перестает быть сказкой» (Зинаида Гиппиус). Сказка, правда, страшноватая, этого у Сологуба не отнять.»В нем, правда, был колдун»: Современники о личности и творчестве Федора Сологуба

Когда речь заходит о молодом Антоне Павловиче Чехове (1860-1904), непременно вспоминают Антошу Чехонте — под этим псевдонимом Чехов выпустил свой первый сборник. А вообще псевдонимов у него было больше полусотни, и все смешные — Человек без селезенки, Брат моего брата, Врач без пациентов, Юный старец, Шампанский, Акакий Тарантулов, Шиллер Шекспирович Гете… Только не стоит думать, что юмор — это «несерьезно». Юмористический Чехов — не менее серьезный и талантливый прозаик и драматург, чем автор повести «Степь» или пьесы «Вишневый сад», которую он, кстати, назвал комедией. В «Чайке» актриса Аркадина в запальчивости бросает своему сыну, начинающему драматургу: «Ты и жалкого водевиля написать не в состоянии!» Отвечает ей Лев Николаевич Толстой, который после просмотра в театре водевиля «Соломенная шляпка» признался: «Я всегда мечтал написать нечто подобное, но у меня не хватило на это таланта». У Чехова хватило таланта и на тещу-адвоката, и на репетитора, и на ученого соседа, и на размазню, и на глупого француза. Всех их, таких смешных, нелепых и трогательных, Чехов за руку ввел в большую русскую литературу. Все они стали классиками вместе с ним.Сопроводительная статья Майи ВолчкевичМайя Анатольевна Волчкевич — литературовед, филолог, педагог. Выпускница Московского университета, кандидат филологических наук, доцент РГГУ. Автор книг о творчестве Чехова: «»Чайка». Комедия заблуждений», «»Дядя Ваня». Сцены из непрожитой жизни», «»Три сестры». Драма мечтаний». Две книги изданы на английском языке.

«Золотая роза» — одна из главных творческих вершин Константина Георгиевича Паустовского (1892-1968). Роза, которую уборщик ювелирной мастерской сделал из тончайшей металлической пыли, стала в книге Паустовского подлинно золотой метафорой. «Мы, литераторы, извлекаем их десятилетиями, эти миллионы песчинок, собираем незаметно для самих себя, превращаем в сплав и потом выковываем из этого сплава свою «золотую розу» — повесть, роман или поэму». Разумеется, Паустовский пишет не столько о себе, сколько о своих великих коллегах по ремеслу. Его собеседники — Толстой, Чехов, Горький, Мопассан, Багрицкий, Пришвин, Гюго, Грин… Замысел Паустовский не завершил — подобно одному из своих гениальных предшественников, он сжег начатый второй том. Да и по отношению к первому, как настоящий мастер, был довольно суров: «Многое в этой работе выражено отрывисто… Но если мне хотя бы в малой доле удалось передать читателю представление о прекрасной сущности писательского труда, то я буду считать, что выполнил свой долг перед литературой».Сопроводительная статья Галины БурлаевойБурлаева Галина Сергеевна (род. в 1948). Дирижер хора, преподаватель сольфеджио. С 2000 года по 2011 год — научный сотрудник Московского Музея-центра К. Паустовского. Работала с личным архивом К. Паустовского: систематизировала архив, расшифровывала черновые записи, делала коллекционные описи материалов архива.

Гоголь назвал «Мертвые души» поэмой, тем самым заявив о высоком строе и грандиозном масштабе своего заветного труда. Меж тем предложена читателям комическая история о том, как внешне благонамеренный и заурядный господин средней руки (по скрытой же сути, едва ли не Наполеон) проворачивает невероятную аферу, мороча одних примитивных «существователей», сторговываясь с другими и вдруг получая сокрушительный отпор от третьих, отнюдь не блещущих умом и добродетелями. По выходе первого тома поэмы часть публики прочитала ее как злобное глумление над извечно мертвой страной, населенной людьми без душ, но для других читателей сочинение Гоголя стало откровением о державе до времени незримых святых и богатырей, пророчеством о будущем величии России и русского человека. Мало найдется в европейской словесности книг, способных тягаться с первым томом «Мертвых душ» поэтическим совершенством, однако Гоголь полагал явленную публике часть поэмы «похожею на приделанное губернским архитектором наскоро крыльцо к дворцу, который задуман строиться в колоссальных размерах». Полтора с лишком века читатели разных складов пытаются уразуметь, чем должна обернуться негоция Чичикова, кто покачивается в уютной бричке и куда несется Русь. Попробуйте и вы.Сопроводительная статья Андрея НемзераАндрей Семенович Немзер (род. 1957) — кандидат филологических наук, ординарный профессор школы филологии Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики» (Москва), автор одиннадцати книг и многих статей о русской литературе XIX — начала XXI века, лауреат премии Правительства Российской Федерации (2015).

Когда в сентябре 1962 г. Лидия Чуковская спросила Анну Ахматову, читала ли она еще не напечатанную историю одного дня одного лагерного заключенного и что о ней думает, ответ великого поэта был ясен и тверд. «»- Думаю? Эту повесть обязан прочитать и выучить наизусть — каждый гражданин изо всех двухсот миллионов граждан Советского Союза». Она выговорила свою резолюцию медленно, внятно, чуть ли не по складам, словно объявляла приговор». Сейчас — более, чем полвека спустя — ясно, что сказанное Ахматовой должно быть распространено и на два рассказа Александра Солженицына, появившиеся вслед за «Одним днем Ивана Денисовича» и крепчайше с ним связанные. В мире, где власть основана на лжи и жестокости, где их флюиды пронизывают все бытие, чудовищное зло могут творить не только прирожденные негодяи, но совестливые, честные, жаждущие справедливости люди («Случай на станции Кочетовка»). Этот мир как-то да держится лишь потому, что обретаются в нем неприметные, а то и невзрачные с виду, но истинно чистые душой люди, увидеть которых дано русскому писателю («Матрёнин двор»; первоначальное название рассказа — «Не стоит село без праведника»). Возможно, будь завет Ахматовой расслышан и исполнен, страна наша и мы сами были бы несколько иными, чем сейчас.Сопроводительная статья Андрея НемзераАндрей Семенович Немзер (1957) — кандидат филологических наук, ординарный профессор школы филологии Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики» (Москва), автор одиннадцати книг и многих статей о русской литературе XIX — начала XXI в., лауреат Премии Правительства Российской Федерации (2015).

«Америка» — первый роман Франца Кафки (1883-1924), одного из ключевых писателей ХХ века, оказавшего огромное влияние на весь мировой литературный процесс. Сам Кафка, опубликовав рассказ «Кочегар», собирался начать им роман «Пропавший без вести». Название же «Америка» было придумано душеприказчиком писателя Максом Бродом в 1927 году — когда после мучительных колебаний Макс нарушил завещание друга, отказался сжечь его рукописи и приступил к их публикации. Кафка с поразительной достоверностью описывал США, хотя никогда там не был. Получился сложный, разветвленный, не всегда внятный рассказ о том, как молодой эмигрант из Европы Карл Росман прибывает на пароходе в Нью-Йорк, встречает там своего состоятельного дядю, некоторое время живет у него, потом оказывается на улице без денег, работает лифтером, слугой у богатой дамы, устаивается техническим служащим в театр… Как сложилась дальнейшая судьба Карла, нам не известно. Но, зная печальные истории других героев Франца Кафки, мы можем предположить, что жизнь Карла продолжится так же, как шла до того: с изрядной долей абсурда, сюрреалистическими поворотами, экзистенциальной тревогой, комплексом вины перед всеми и ни перед кем конкретно. То есть вполне по-кафкиански.Перевод с немецкого Михаила Рудницкого. Сопроводительная статья Алисы ГаниевойГаниева Алиса Аркадьевна — прозаик, эссеист, лауреат премий «Дебют» и «Триумф», финалист премий имени Юрия Казакова за лучший рассказ года (2010), Ивана Петровича Белкина за лучшую повесть года (2010), «Ясная Поляна» (2013), «Русский Букер» (2015). Автор книг «Салам тебе, Далгат!» (2010), «Праздничная гора» (2012), «Жених и невеста» (2015), «Оскорбленные чувства» (2018).

В книгу вошли две повести Николая Лескова (1831-1895), увидевшие свет почти одновременно, в 1873 году. Естественно, много общего оказалось и в движении мысли «самого русского из наших писателей» (Л. Н. Толстой). Лесков все дальше отходит от традиционного европейского романа, причем это движение вспять — к былине, к русскому сказу, к свободной форме с неоднозначными героями и открытыми финалами. Кто этот «очарованный странник»? Убийца? Несомненно. Праведник? Да, конечно. Грехи и покаяние сплавлены в душе его — и, вероятно, это и есть то главное, что ценил в русском характере писатель. Герои обеих повестей — прообразы тех совсем не простых, но глубинно нравственных людей, которых Лесков пытался разглядеть в обществе и которых называл хорошими людьми. «Ужасно и несносно… видеть одну «дрянь» в русской душе, ставшую главным предметом новой литературы, и… пошел я искать праведных… но куда я ни обращался, все отвечали мне в том роде, что праведных людей не видывали, потому что все люди грешные, а так, кое-каких хороших людей и тот и другой знавали. Я и стал это записывать»Сопроводительная статья Александра ФедутыАлександр Иосифович Федута (р. 1964) — журналист и литературовед. Окончил филфак Гродненского пединститута. Доктор филологических наук, автор восьми научных книг и сборников эссе, почетный член Пен-центра Литвы, лауреат ряда литературных и журналистских премий Белоруссии и России.

Тот, кто читал сказку «Маугли» Редьярда Киплинга (1865-1936), тот непременно должен прочесть и его роман «Ким». Вот уж действительно «два мира — два детства». Точнее, мир-то общий, Индия на рубеже ХХ века, только джунгли разные. И не сразу скажешь, в каких жить опаснее и сложнее — в звериных или человеческих. «Киплинг осуществил свою мечту, владевшую им в пансионе Портсмута. Он прожил другое, настоящее детство. Он создал Кима О’Хара и стал им» (Анна Бердичевская). Ким — подросток-сирота, который становится учеником странствующего тибетского ламы, связанного с британской этнологической разведкой. Подросток включается в охоту за секретными документами русской разведки. Идет Большая Игра (именно Киплинг ввел в оборот этот термин) между Британской и Российской империями за доминирование в Центральной и Средней Азии. А под пером «барда английского империализма» рождается новый жанр — шпионский роман. Через несколько десяти летий дорогами школьника Кима из Лакхнау отправится Джеймс Бонд.Перевод с английского Мелитины Клягиной-Кондратьевой. Сопроводительная статья Анны БердичевскойАнна Львовна Бердичевская (р. 1948), поэт и прозаик, родилась в городе Соликамске в одном из лагерей Усольлага, закончила мехмат Пермского университета. Работала программистом, журналистом, фоторепортером. Автор нескольких книг стихов и прозы, а также ряда документальных фильмов, в том числе об Андрее Битове и Олеге Чухонцеве. Лауреат первого сезона Международной литературной премии имени Исаака Бабеля за лучший рассказ на русском языке (Одесса, 2017).

Рассказы Александра Грина (1880-1932) известны массовому читателю несколько меньше, чем его романы, однако нисколько им не уступают. Предлагаемый сборник дает возможность оценить увлекательное разнообразие сюжетов, тем и мотивов его творчества, оригинальность его художнической манеры, образа мысли, понимания человеческой природы, а также ошеломляющую точность догадок Грина о будущем, которое за десятилетия, отделяющие нас от его эпохи, стало нашим прошлым и настоящим.Сопроводительная статья Ирины ВасюченкоИрина Николаевна Васюченко (род. в 1946 году) — писатель, литературовед, журналист, переводчик. В литературе начинала как критик, печаталась в журналах «Знамя», «Октябрь», «Новый мир» и др. С 1994 года занялась переводом французской прозы (романов А. Дюма, А. Моруа, М. Уэльбека, А. Маалуфа, Б. Сандрара и др.). В 1997 году под псевдонимом Н. Юченко опубликовала в «Дружбе народов» (№ 10) повесть «Лягушка в молоке». Позже в журнале «Континент» вышли «Автопортрет со зверем» (1998 г., № 96) и «Искусство однобокого плача» (2001, № 107). Роман «Отсутственное место» опубликован в ростовском альманахе «Ковчег» (2006 г., № 9, 10). Член Союза писателей Москвы.

В авторский сборник И. А. Бунина (1870-1953) «Темные аллеи» вошли его лирические новеллы, написанные с 1937 по 1949 год. В этих историях, объединенных вечной темой любви, не только представлена целая галерея пленительных женских портретов, но и выведена своего рода формула русской любви: в России 1910-х годов, в России накануне грозных исторических потрясений любовь неизменно оканчивается трагедией. «Я тридцать восемь раз писал об одном и том же», — говорил Бунин об этом цикле, который считал самым совершенным своим произведением и который до сих пор остается в числе главных отечественных книг о любви.Сопроводительная статья Елены ПогорелойПогорелая Елена Алексеевна — поэт, литературный критик. Сфера научных интересов — русская поэзия XX-XXI веков, современная русская литература, возрастная психология и педагогика. Школьный и вузовский преподаватель, редактор отдела современности в журнале «Вопросы литературы» (2013)

Евгений Львович Шварц (1896-1958) обладал удивительной способностью наполнять актуальным содержанием общеизвестные сюжеты. Пожалуй, современному читателю или зрителю уже нелегко в «Золушке» или «Снежной королеве» отделить сказочный «каркас» Шарля Перро или Андерсена от Шварцевой фантазии, то ироничной, то грустной, то веселой — но непременно глубокой и умной. Жизнь Шварца складывалась непросто: в Гражданскую участвовал в Ледяном походе Корнилова, это пришлось всю жизнь скрывать. В тридцатые подружился с обэриутами, их почти всех расстреляли, он спасся чудом. И его самого, и его пьесы постоянно подозревали в том, что они «намекают» на некие изъяны и пороки руководства. «Голого короля» при жизни Шварца так и не разрешили к постановке. «Тень» поставили, но цензура спохватилась через пару месяцев. «Дракон», поставленный в 1944-м как антифашистская пьеса, продержался всего пару спектаклей. Конечно, власть не могла впрямую признать, что и себя разглядела в сказочных персонажах, но и позволить драматургу так анатомировать свою природу не могла. «О славный наш освободитель! Ровно год назад окаянный, антипатичный, нечуткий, противный сукин сын дракон был уничтожен вами». Как-то боязно…Сопроводительная статья Юрия БогомоловаЮрий Александрович Богомолов (род. в 1937) — кинокритик, журналист, колумнист, блогер. Выпускник ВГИКа, кандидат искусствоведения. Работал телевизионным обозревателем, руководил отделом культуры в «Известиях». Ведущий научный сотрудник Государственного института искусствознания. Автор многих книг по теории и истории кино и телевидения, среди которых «Михаил Калатозов: страницы творческой биографии», «Ищите автора! Искусство быть кинозрителем», «Хроника пикирующего телевидения». Автор идеи телевизионного шоу «Школа злословия». Трижды лауреат премии «Белый слон» гильдии киноведов и кинокритиков. Лауреат национальной премии «Ника» за вклад в кинематографические науки, критику и образование.

«Записки охотника» Иван Сергеевич Тургенев (1818-1883) публиковал в некрасовском «Современнике» с 1847 по 1851 год, присылая их из Европы. «Я не мог, — писал Тургенев, — дышать одним воздухом, оставаться рядом с тем, что я возненавидел. Крепостное право. Под этим именем я собрал и сосредоточил все, против чего я решился бороться до конца». Удивительное дело: каждый очерк по отдельности не без придирок, но преодолевал цензурный режим. Но когда сложилась книга, стало ясно, что тургеневские записки обладают огромной кумулятивной силой, нацеленной на врага, которого он когда-то поклялся победить. Цензор, пропустивший книгу в печать, был уволен и даже лишен пенсии Николаем I за то, что «не рассмотрел статьи в целости». Зато рассмотрел их Александр II, якобы заметивший, что именно «Записки охотника» послужили одним из главных аргументов в отмене им крепостного права. Но внимательный читатель, конечно, оценил в «Записках охотника» и другое, может быть не менее важное. Так, Иван Гончаров увидел в Тургеневе «истинного трубадура, странствующего с ружьем и лирой»: «Заходили передо мной эти русские люди, запестрели березовые рощи, нивы, поля… Орел, Курск, Жиздра, Бежин луг — так и ходят около».Сопроводительная статья Ольги БаженовойОльга Васильевна Баженова — зоотехник, окончила Московскую ветеринарную академию и аспирантуру Всероссийского института птицеводства, получила бизнес-образование по программе Открытого университета Великобритании. Работала в агропромышленных холдингах «Константиново» и «Черкизово». Награждена грамотой Минсельхоза РФ за вклад в развитие агропромышленного комплекса России. Изучает историю охот русского дворянства XIX-XX веков и усадебную культуру. Содержит русских псовых борзых.

Сопроводительная статья Яны ЛинковойГи де Мопассан, по его собственному высказыванию, ворвался в литературу как метеор и исчез из нее с ударом грома. Он писал о том, что знал и видел — и благодаря писательской зоркости и изысканности стиля создал удивительную картину жизни человеческой души. Его мастерством и психологизмом восхищались современники и литературные наследники. «Едва ли был другой такой писатель, — отмечал Лев Толстой, — столь искренно считавший, что все благо, весь смысл жизни — в женщине, в любви… и едва ли был когда-нибудь писатель, который до такой ясности и точности показал все ужасные стороны того самого явления, которое казалось ему самым высоким и дающим наибольшее благо жизни». А Исаак Бабель в своем рассказе «Гюи де Мопассан» о его книгах сказал так: «Двадцать девять петард, начиненных жалостью, гением, страстью». Мопассан умер молодым, оставив нам шесть романов, более трехсот новелл, сотни очерков и путевых заметок. Прижизненную славу ему принесли именно новеллы, малая часть которых составляет этот сборник.Яна Сергеевна Линкова — кандидат филологических наук, доцент школы филологии факультета гуманитарных наук Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики» (Москва). Специалист по французской литературе XVIII и XIX веков, автор статей о творчестве Стефана Малларме, Теофиля Готье, Ги де Мопассана, Трейси Шевалье.

Судьба романа «Любовник леди Чаттерли» печальна и прекрасна. Его автор Дэвид Герберт Лоуренс (1885-1930), казалось, смолоду поставил перед собой задачу эпатировать английское общество всеми доступными ему способами. Критика регулярно обвиняла его в безнравственности, пацифизме, порнографии, пропаганде разврата и подрыве моральных устоев. Пик обвинений пришелся на финал жизни и творчества, роман «Любовник леди Чаттерли». В 1928 году, сразу после выхода, роман был запрещен. Тридцать лет он распространялся разными полулегальными путями — и, во многом благодаря запрету на родине писателя, во всем мире известность его росла. Наконец в 1960 году, после громкого судебного процесса, роман был разрешен и в Англии. К этому моменту он уже был причислен к безусловной классике английской литературы ХХ века. По заслугам ли? Сегодняшний читатель спокойно воспримет страницы, некогда возмущавшие чопорную публику, и, думается, по достоинству оценит тонкий психологизм, драматизм сюжета и литературное мастерство автора. А может быть, даже поставит себя на место какого-нибудь из героев этого невероятного любовного треугольника и посочувствует ему. Потому что сочувствия заслуживает каждый.Сопроводительная статья Семена БукчинаСемен Владимирович Букчин (род. в 1941) — литературовед, критик, прозаик, публицист. Член ПЕН-клуба. Доктор филологических наук. Окончил филологический факультет Белорусского госуниверситета, работал на Белорусском телевидении, в издательстве «Белорусская энциклопедия», в журнале «Известия Академии наук БССР», в Институте литературы АН БССР. Автор статей и книгпо истории русской литературы и журналистики конца XIX — начала XX в., работ в области славянской компаративистики, литературной и театральной критики. Книги издавались в России, Беларуси, Польше, Литве, Болгарии, Швейцарии, США.

Николай Герасимович Помяловский (1835-1863) известен сегодня всего тремя произведениями. От повестей «Мещанское счастье» и «Молотов» в языке остались выражения «кисейная барышня» и «мещанское счастье». Зато «Очерки бурсы» прочно заняли место на полке с великой русской литературой ХIХ века. «Он успел сказать о бурсе такое и так, что навсегда зафиксировал тему… Написанное Помяловским было не просто творческим актом, но гражданским поступком — как передовой боец, он первым атаковал врага» (Валерий Сажин). Этого врага Помяловский знал досконально. Отец отдал его в бурсу — Александро-Невское духовное училище — в восьмилетнем возрасте. Вышел он из бурсы, а затем из Петербургской духовной семинарии в двадцать два. Его опыт учебы и воспитания — опыт каторжника. В книге он присутствует под именем Карася. Удивительное совпадение: «Очерки бурсы» были опубликованы в одной книжке журнала «Время» (№ 5 за 1862 год) с «Записками из мертвого дома» Достоевского — и это навсегда связало их в восприятии читателей. Именно слова «детская каторга» чаще всего звучали при обсуждении очерков в обществе.Сопроводительная статья Валерия СажинаВалерий Николаевич Сажин (род. 1946, Ленинград) — литературовед, автор книг и статей о русской литературе и культуре XVIII -XX вв. Выпускник факультета русского языка и литературы Ленинградского государственного педагогического института им. А. И. Герцена. В 1968-1992 гг. — научный сотрудник Отдела рукописей Государственной публичной библиотеки им. М. Е. Салтыкова-Щедрина. Подготовил первое полное собрание сочинений Д. Хармса в 6 т. (СПб., 1997-2001) и несколько его сборников, а также собрания стихотворений Б. Окуджавы (Библиотека поэта; СПб., 2001), И. Баркова (Библиотека поэта; СПб., 2004), собрание произведений Л. С. Липавского («Исследование ужаса», М., 2005), дневник Л. В. Шапориной в 2 т. (М., 2012). Автор книг: «Книги горькой правды» (М., 1989), «Сила судьбы. Документальная хроника 1861 года» (СПб., 2010). Член Союза писателей Санкт-Петербурга с 1994 г.

Два произведения Генри Джеймса (1843-1916), включенные в эту книгу, дают представление о разных сторонах его творчества. Джеймс — дитя двух культур, американской и английской. «Вашингтонская площадь» — явно его британская ипостась. Не зря ее сравнивают с романами Джейн Остин — безыскусная семейная история, написанная просто и изящно. Сам Джеймс ставил этот свой роман невысоко, но читатели были от него в восторге. «»Вашингтонскую площадь» любят все, даже противники Генри Джеймса», — писал критик Дональд Холл. А вот «Поворот винта» — это «смачный американский плевок в чашку английского чая» (Никита Елисеев): готическая история с привидениями, мистическими загадками, растлением малолетних и неоднозначным финалом. Тут Джеймс был собой вполне доволен — он предложил читающей (скучающей) публике «страшную историю», но при этом слегка поиздевался над ней, дав волю своей фирменной иронии. Всю оперную условность сюжета превосходно почувствовал английский композитор Бенджамин Бриттен — он окончательно перевел «Поворот винта» в мировую культурную классику.Сопроводительная статья Сергея АрутюноваСергей Сергеевич Арутюнов (род. в 1972 г.) — поэт, публицист, преподаватель Литературного института им. А. М. Горького. Окончил Литературный институт им. А. М. Горького, автор десяти стихотворных сборников («Ока лина», «Апдейт», «Item», «Версия для печати», «Саланг», «Право хранить молчание», «Хор Вирап», «Нижние Котлы», «Апостасис» и «Беглый огонь»), двух книг прозы («Винтаж» и «Запах напалма по утрам»), книги переводов с английского («Бог и благо. Букет стихов», стихи Софии Роммы (США)), книги избранных духовных статей «Со Христом» и публицистического трактата о гражданском браке. Живет в Москве.

Пьесы Александра Николаевича Островского (1823-1886), вошедшие в этот сборник, созданы им за весьма краткий отрезок сорокалетнего творческого пути — с 1868 по 1870 год. Все тогда счастливо совпало: бурный подъем хозяйства, радикальные перемены в обществе, расцвет таланта драматурга. Результат — три шедевра, которые не только запечатлели эпоху (это зоркому Островскому всегда ставили в заслугу), но и прочертили многие траектории в русской и мировой драматургии и даже в общественном развитии. Самый, наверное, наглядный пример — «Лес», тридцать лет спустя вдохновивший Чехова на «Вишневый сад», от которого потом цепочка потянулась ко всем великим модернистам ХХ века. Свежую актуальность в наше время приобрело и название комедии «Бешеные деньги». Но было бы скучно и обидно воспринимать сегодня Островского лишь как пособие по обществоведению или истории театра. «А вся комедия — ярка, смешна, находчива, интрига заверчена весело, остроумно, с живым диалогом и даёт простор для актёрской игры». Это написал о «Бешеных деньгах» Александр Солженицын.»…Все театром занимался, представления разные репетировал…»: Александр Островский в свидетельствах современников

Великий французский философ, просветитель, писатель, историк и публицист Вольтер (1694-1778) присутствует в сегодняшнем читательском обиходе прежде всего афоризмом «все жанры хороши, кроме скучного». Он эту максиму не только сформулировал, но и полностью оправдал своим творчеством, превратив философские повести «Кандид» и «Простодушный» в абсолютные бестселлеры своего времени и лонгселлеры на все времена. Умное и сложное вовсе не обречено быть занудным, оно может блистать остроумием, поражать парадоксами и быть понятным — таково философское и литературное кредо Вольтера. «Всех больше перечитан, / Всех менее томит» (Александр Пушкин). На удивление современными выглядят и жизненные принципы его героев, выстраданные ими в череде приключений и превратностей: Кандид убежден в необходимости для каждого человека «возделывать свой сад», а Простодушный призывает менять наш несовершенный мир не громкими декларациями и призывами, а личным действием. Последуем их примеру и призыву.Перевод с французского Федора Сологуба, Георгия Блока. Сопроводительная статья Марии ИгнатьевойМария Игнатьева (псевдоним, настоящая фамилия Оганисьян) — поэт, эссеист, филолог. Окончила журфак МГУ и аспирантуру филфака МГУ. Защитила диссертацию по теме «Философско-эстетические принципы трагедий Кальдерона и Расина». Живет в Москве и в Барселоне. Автор поэтических сборников «Побег», «На кириллице» и «Памятник Колумбу». Преподает русский язык, а также русскую и зарубежную литературу XVII-XVIII веков. Ведет курс креативного письма на факультете коммуникаций, медиа и дизайна ВШЭ.

Василь Владимирович Быков (1924-2003) умел держать удар — война научила. Но когда осенью 1965 года повесть «Мертвым не больно» была напечатана на белорусском, а через год «Новым миром» по-русски, ему пришлось совсем туго — разгромные статьи в «Правде» и «Огоньке», пристальный интерес органов госбезопасности и, наконец, предложение партийных функционеров «убраться за рубеж». Его война продолжалась, но теперь по нему били не немцы, а свои. А значит, повесть попала в самую точку, она была именно о том, кто был свой, а кто чужой в страшной военной мясорубке, да и после нее. Всю свою писательскую жизнь Василь Быков пытался в этом разобраться. Свой ли лейтенанту Василевичу смершевец Сахно, который заставляет застрелиться раненого Юрку Стрелкова, а сам сдается в плен? Свой или чужой партизанке Зоське ее товарищ по отряду Антон Голубин (повесть «Пойти и не вернуться»), который мечется между чувством военного товарищества, прямым предательством, попыткой отсидеться и спастись? Нет у Зоськи заранее заданного ответа, нет его и у Василя Быкова. И каждый читатель найти этот ответ должен сам.Перевод с белорусского Василя Быкова, Михаила Горбачева. Сопроводительная статья Натальи ИгруновойНаталья Игрунова — литературный критик, переводчик, радиоведущий. Окончила факультет журналистики МГУ. Первый заместитель главного редактора журнала «Дружба народов». Основная сфера профессиональных интересов — современная русская литература в общекультурном и социальном контексте, литература стран ближнего зарубежья. Автор книги «Воздух времени. После СССР: мы и наши мифы» (2015).

Совсем недлинная жизнь классика русской и мировой литературы Антона Павловича Чехова (1860-1904) восстановлена его биографами почти до дня. А литературоведы разобрали по ниточкам каждый его рассказ, повесть и пьесу, обнаруживая в них молекулы времени, приметы современников и — главное — лицо самого Чехова, то и дело проступающее сквозь сюжеты. Повесть «Степь» называл автобиографической брат писателя. Повесть «Три года» заставляет вспомнить знаменитую чеховскую фразу о том, как человек «по капле выдавливает из себя раба». Расшифровываются фамилии, вычисляются прототипы и реальные события. Мы теперь знаем: Юлия Сергеевна разглядывает картину Исаака Левитана «Тихая обитель», в филармонии Лаптевы слушают Девятую симфонию Бетховена, а оркестром дирижирует Антон Рубинштейн. Но разве в этом дело? Дело в том, что «он до сих пор бежит впереди паровоза. Это просто удивительно. Кажется, уже столько написано новых книг, уже и двадцатый век давно кончился (принеся такие потрясения, какие Чехову и не снились), двадцать первый век уже скоро перевалит за первую двадцатку, уже и паровоза никакого нет, а открываешь Чехова и — оп! — он опять впереди» (Дмитрий Воденников).

Василий Васильевич Розанов (1856-1919) умел возмущать читающую публику. Его тянуло к крайностям и запретным темам, к «неприличному». «Я еще не такой подлец, чтобы думать о морали» — это замечание Розанова стало, как сказали бы сегодня, мемом. «Не исключено, что сегодня Розанов публиковал бы свои короткие тексты как посты в Фейсбуке» (Алексей Михеев). Впрочем, ко всем высказанным крайностям Розанов относился философски и стремился примирить их между собою… С одной стороны, главное в жизни человека — в сфере половой любви, с другой стороны, «я говорил и думал только о Боге»… С одной стороны, откровенно антисемитские высказывания, с другой стороны, «евреи — это «цимес» всемирной истории». «Шумит ветер в полночь и несет листы… Так и жизнь в быстротечном времени срывает с души нашей восклицания, вздохи, полу мысли, получувства… С давнего времени мне эти «нечаянные восклицания» почему-то нравились. Собственно, они текут в нас непрерывно, но их не успеваешь (нет бумаги под рукой) заносить — и они умирают. Потом ни за что не припомнишь. Однако кое-что я успевал заносить на бумагу. Записанное все накапливалось. И вот я решил эти опавшие листья собрать».Сопроводительная статья Алексея МихееваАлексей Васильевич Михеев (род. в 1953) — журналист, литературный критик, переводчик, прозаик, главный редактор интернет-портала «Словари XXI века». Окончил экономический факультет МГУ и аспирантуру Института языкознания АН СССР. Кандидат филологических наук. Вел авторские рубрики в газете «Время новостей» и на радио «Эхо Москвы», руководил направлением художественной литературы в издательстве «Росмэн», в 2005-2008 был главным редактором журнала «Иностранная литература». Лауреат ряда литературных премий, в том числе «Человек книги», австралийского конкурса авангардной и экспериментальной литературы «Антиподы», международного конкурса переводов поэзии Виславы Шимборской.

Этот сборник составлен из двух не самых популярных произведений Гилберта Кийта Честертона (1874-1936), славу которому принесли, безусловно, его рассказы об отце Брауне. Но не самые известные — не значит самые малоинтересные. Современный читатель по достоинству оценит сюжет романа «Наполеон Ноттингхилльский», написанного в 1904 году — но с отсылом в 2014-й. Это остросоциальная фантастика. Сюжет: обычный чиновник-шутник внезапно становится королем Великобритании. Один из его приколов — провозглашение «Хартии Предместий», которую вначале никто не принимает всерьез. Но проходит совсем немного времени, амбиции захлестывают мелких политиков — и вот уже бушует кровопролитная война между «незалежными» лондонскими районами… Фабула романа «Человек, который был Четвергом» не менее современна. Поэт-анархист Люциан Грегори утверждает, что поэзия есть орудие революции. Чтобы убедить в этом агента тайной полиции Гэбриела Сайма, он вводит его в тайное общество террористов, имена которым присваиваются по названиям дней недели. Агент становится Четвергом, и его задача — добраться до Воскресенья, главаря организации. Остальное было бы спойлером. Читайте.Перевод с английского Владимира Муравьева, Натальи Трауберг. Сопроводительная статья Натальи ТраубергНаталья Леонидовна Трауберг (1928-2009) — выдающийся российский переводчик. Окончила романо-германское отделение филфака ЛГУ, кандидат филологических наук. Была членом редакционного совета журнала «Иностранная литература», членом правления Российского библейского общества и британского Честертоновского института. Большинство авторов, произведения которых Наталья Трауберг перевела с английского, испанского, португальского, французского и итальянского, вошли в русский круг чтения благодаря ее переводам. Особый интерес у Натальи Трауберг всегда вызывал Гилберт Кийт Честертон — и как автор детективных рассказов, и как христианский философ и мыслитель.

Австрийский психолог и психоаналитик Зигмунд Фрейд (1856-1939) вот уже более ста лет остается одним из самых влиятельных мыслителей нового времени. Книги Фрейда читают как популярную беллетристику, несмотря на то что в них исследуются сложные, специализированные темы, связанные со структурой человеческого сознания и личности. И есть безусловная логика в том, что Зигмунда Фрейда номинировали на Нобелевскую премию не только по медицине, но и по литературе. Ни одной он, впрочем, не получил, и сложно сказать, в каком из случаев больше несправедливости. Две работы, которые вошли в книгу, в совокупности должны представить читателю два главных этапа научной и писательской деятельности Фрейда. Если «Психопатология…» посвящена проявлениям подсознательного в жизни отдельного человека, то «Тотем и табу» — это своего рода антропологическая энциклопедия, предметом которой является не отдельная личность, но человечество как сообщество и человек как биологический вид. Центральная тема этой работы — коллективное сознание, коллективное бессознательное и коллективная мифология.Перевод с немецкого Якова Когана, Моисея Вульфа. Сопроводительная статья Ольги ФедянинойОльга Владимировна Федянина — переводчик, критик, драматург. Член Ассоциации театральных критиков. Окончила театроведческий факультет ГИТИСа им. А. В. Луначарского. Редактор и обозреватель еженедельника «Коммерсант-Weekend». Автор сценических переводов и адаптаций.