Анна Матвеева — автор романов «Перевал Дятлова, или Тайна девяти», «Завидное чувство Веры Стениной» и «Есть!», сборников рассказов «Спрятанные реки», «Лолотта и другие парижские истории», «Катя едет в Сочи», а также книг «Горожане» и «Картинные девушки». Финалист премий «Большая книга» и «Национальный бестселлер».»Каждые сто лет» — «роман с дневником», личная и очень современная история, рассказанная двумя женщинами. Они начинают вести дневник в детстве: Ксеничка Лёвшина в 1893 году в Полтаве, а Ксана Лесовая — в 1980-м в Свердловске, и продолжают свои записи всю жизнь. Но разве дневники не пишут для того, чтобы их кто-то прочёл? Взрослая Ксана, талантливый переводчик, постоянно задаёт себе вопрос: насколько можно быть откровенной с листом бумаги, и, как в детстве, продолжает искать следы Ксенички. Похоже, судьба водит их одними и теми же путями и упорно пытается столкнуть. Да только между ними — почти сто лет…»Дневник — высшая степень литературной искренности. Напоминает движение по канату: один неверный шаг — и доверие читателя потеряно. Роман Матвеевой (барабанная дробь) состоит из двух дневников, которые разделены временем и пространством, соединены — вне времени и пространства. Замечательная книга». (Евгений Водолазкин)

Анна Матвеева — автор романов «Каждые сто лет», «Перевал Дятлова, или Тайна девяти», «Завидное чувство Веры Стениной» и «Есть!», сборников рассказов «Катя едет в Сочи», «Спрятанные реки», «Лолотта и другие парижские истории», а также книг «Горожане» и «Картинные девушки». Финалист премий «Большая книга» и «Ясная Поляна».В новом сборнике рассказов и повестей «Армастан» все тексты так или иначе связаны с визуалом — речь про картины, фотографии, плакаты, рисунки, в общем, про всё, что Гертруда Стайн называла «изображениями на плоской поверхности». Художники, музеи, творческие страдания, а ещё — мучительные поиски жилья, любовный бред и ностальгия. Всё, что мы любим. Вот и «áрмастан» по-эстонски — «люблю».»»Армастан» Анны Матвеевой — как скетчбук художника-путешественника. В искусных зарисовках чужих жизней нашлось место и всклокоченным воробьям, нарисованным хрупкой сангиной, и московским многоэтажкам, выведенным фломастерами, и нежным ускользающим свиданиям среди картин, переданным акварелью». Елена Шарова, Музей русского импрессионизма