Смерть — единственная неизбежность в жизни, но почти никто не знает, чего от неё ждать. В своей книге «Что делать, когда ты мёртв? Мифы и ритуалы загробной жизни от Осириса до Христа» филолог-классик Роберт Гарланд предлагает читателю живую интеллектуальную экскурсию через тысячелетия человеческих представлений о смерти и загробной жизни.От шумерского сказания «Эпос о Гильгамеше» и египетской «Книги мертвых» до гомеровских «Илиады» и «Одиссеи» и «Энеиды» Вергилия — автор ведёт нас сквозь мифы, ритуалы, страхи и надежды древних цивилизаций, выявляя как поразительные параллели, так и глубокие различия в том, как человечество пыталось примириться с величайшей тайной бытия.Роберт Гарланд реконструирует смерть как процесс, а не как мгновенный акт, привлекая данные археологии, исторических источников и современной науки. Его книга — это интеллектуальный, ироничный диалог с прошлым, приглашающий читателя взглянуть на смерть не как на табу, а как на зеркало, в котором отражается сама жизнь, ценности, страхи и стремление к смыслу.

В хронологическом рассказе из 11 глав историк Дэррин Макмахон показывает, как видоизменялась концепция равенства в разных обществах — от охотников-собирателей до тоталитарных режимов.Макмахон открывает фундаментальную двойственность идеи равенства: оно тесно связано с иерархией и социальным исключением. В греческих полисах вне общества равных оставались женщины, рабы и неграждане; монотеистические религии провозглашали общность детей Божьих, но изгоняли из своей семьи тех, кто отвергал веру; французские революционеры, вдохновленные идеями просветителей, считали, что равенство — естественное право, но эта идея привела к появлению расовых теорий. Даже тоталитарные режимы XX века оперировали собственными языками равенства. Долгое время идея нового — либерального — равенства казалась неизбежной в рамках «конца истории». Однако мы продолжаем жить в мире, в котором все еще сложно представить себе равенство, не говоря уже о том, чтобы реализовать его.

Почему в Средние века богатым было опасно слишком явно демонстрировать роскошь? Как протестантская этика изменила представление о богатстве? И действительно ли в XXI веке богачи снова, «как боги среди людей», стали влиять не только на экономику, но и на политику, культуру и глобальную повестку?Исследователь экономического неравенства Гвидо Альфани прослеживает, как богатые на протяжении истории накапливали капиталы, передавали их по наследству, использовали брак, землю, политику и благотворительность для укрепления своего положения и как общество колебалось между восхищением и осуждением.»Как боги среди людей» — это интеллектуальное путешествие от феодальных замков до небоскребов Уолл-стрит. Книга объединяет экономику, историю, социологию и философию в одном убедительном нарративе.»Гвидо Альфани, как никто другой, расширил наши представления о динамике неравенства, охватив доиндустриальные эпохи. В этой выдающейся книге он предлагает глубокий взгляд в прошлое и важные уроки для будущего. Обязательна к прочтению!» — Тома Пикетти, экономист, автор «Капитала в XXI веке» и «Краткой истории равенства».

Немецкие дети 1930-1940-х годов отправлялись на войну с колорадскими жуками, а в классных комнатах учились сортировать личинок тутового шелкопряда, уничтожая неполноценные образцы. Собаководы Третьего рейха занимались безумной селекцией, пытаясь вывести идеальную немецкую собаку. С помощью образа благородного оленя создавалась картина первозданного «немецкого леса» — на самих же оленей устраивал безумные охотничьи облавы Герман Геринг.Ян Монхаупт исследует малоизученные страницы истории Третьего рейха, анализируя роль животных в повседневной жизни и идеологии нацистской диктатуры. Основываясь на материалах дневников, профильных журналов, школьных учебников и пропагандистских материалов, Монхаупт создал полный ярких деталей репортаж о животных: от берлинских гостиных до восточного фронта. Книга ясно дает понять: мировоззрение национал-социализма проявляется в том числе и в отношении к животным.

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ.30 января 1933 года Адольф Гитлер принял присягу в качестве канцлера Германии — и культурный ландшафт Поздней Веймарской республики изменился в мгновение ока. Февраль определил, кому из ведущих писателей, артистов и интеллектуалов придется опасаться за свою жизнь и спасаться бегством, кто будет делать карьеру под протекцией преступников, а кто удалится во внутреннюю эмиграцию, чтобы воочию увидеть, как творится история.Уве Витшток на основе дневников, писем и архивных материалов воссоздает ощущение исторического слома, охватившего Германию. На превращение слабеющей демократии в царство террора у нацистов ушло не больше месяца. Рассказ о судьбах 33 немецких интеллектуалов — от Томаса Манна и Эльзы Ласкер-Шюлер до Бертольда Брехта — соседствует с хроникой столкновений на улицах, где правые избивают и убивают левых — и наоборот.

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ.Книга испанского историка Франсиско У. Майнеке предлагает погрузиться в атмосферу Берлина в период между мировыми войнами. В основу книги «Кафе на вулкане» легли изученные автором официальные документы, мемуары, дневники богемного общества Берлина 30-х гг. XX века. Через историю культового «Романского кафе», которое становится центром повествования, раскрывается начало самой масштабной катастрофы ХХ века — зарождение нацизма. Надвигающийся фашизм становится мрачной тенью на фоне расцвета культуры, постепенно захватывая власть.»Романское кафе» в Берлине объединило умнейших людей того времени. Именно за его столиками посетители могли встретить Бертольта Брехта, Стефана Цвейга, Марлен Дитрих, Альберта Эйнштейна, Билли Уайлдера.Эта книга — напоминание о том, насколько зависимой и трагичной может оказаться тесная связь культуры, искусства и политики.

В человеке заложена тяга к пугающему, она пустила глубокие корни в культуру, однако свою зловещую пляску смерти в художественной литературе и кино хоррор начал как одно из последствий Первой мировой войны — катаклизма, которого в истории человечества еще не бывало, — показывает У. Скотт Пулл.Война заставила целое поколение столкнуться со смертью лицом к лицу: Фриц Ланг выжил, но вернулся с мыслями о природе зла; Зигфриду Сассуну мертвые являлись даже в госпитале; картины Отто Дикса стали одной из самых натуралистичных и жутких визуализаций ужасов войны; Зигмунд Фрейд написал бессмертное «Жуткое» в 1919 году. Хоррор стал не катарсисом, а повторением, не развлечением, а чем-то вроде путеводителя по новой нормальности.Снаряды, пули, газы и прочие технологические достижения превращают тела в бесформенные оболочки, по-прежнему материальные и органические, но внушающие почти хтонический ужас. Солдаты восстают из могил и обвиняют обывателей в том, что они ничего не знают о принесенной воинской жертве. Вампир создает пространство «великой смерти».»В каждом фильме ужасов, в каждом рассказе в жанре хоррор, в каждой компьютерной игре этого жанра резвятся и щекочут нам нервы призраки Первой мировой войны, обитающие у самого порога нашего сознания».