Эта книга — фундаментальная монография, посвящённая Хаиму Сутину (1893—1943). Она и сегодня занимает первое место среди прижизненных этюдов, серьёзных каталогов, статей и публикаций о творчестве художника.Олимпийский дар Сутина очевиден, его живопись давно и навсегда встала вровень с творениями Ван Гога, Мунка, Пикассо. Более четверти века он работал отдельно от современного ему искусства, которое без него, тем не менее, не смогло бы стать таким, каким стало. Сутин не вошёл ни в одну «национальную историю искусства», оставаясь пришельцем во Франции и сохраняя связь с русской культурой лишь в потаённой глубине своего творчества, которое более принадлежало Времени — XX веку, чем Месту, где оно взрастало.Художник развивал важнейшую тенденцию искусства XX века, ведущую начало ещё от Бодлера: эстетизацию всего, не зависящую от предмета, скорее, даже вопреки ему. Ощущение жизни как страдания, а живописи — как пути к его преодолению навсегда останется доминантой его творчества. Он умер во время Второй мировой войны. Среди немногих, кто провожал Сутина на Монпарнасском кладбище, был Пикассо.Книга адресована искусствоведам и широкому кругу любителей искусства XX века.

Издание посвящено исследованию феномена русской художественной эмиграции и отдельных ее представителей в США между двумя мировыми войнами. В своей вступительной статье Джон Э. Боулт погружает читателя в атмосферу Америки тех лет. Художники — выходцы из Российской империи внесли мощную творческую струю в культуру Нового Света. Оформление спектаклей, в том числе оперных и балетных, постановка голливудских кинофильмов, декорирование частных и общественных пространств, книжный дизайн, художественное образование, станковая живопись и скульптура во многом обязаны русскому присутствию.В книгу включены десять статей, посвященных творчеству и жизни десяти художников-эмигрантов, для которых Америка стала вторым домом, несмотря на то что большинство из них до конца дней испытывали глубокую ностальгию по оставленной России. Их жизненные установки и художественные стили кардинальным образом различались, имена некоторых из них хорошо знакомы российскому читателю (Габо, Судейкин, Бурлюк), другие — не знакомы вовсе (Грэм, Лозовик). Но их объединяет одно: все они не утратили творческой энергии и так или иначе сумели добиться успеха на своей новой родине, став неотъемлемой частью американской культуры. В свою очередь авторы статей предприняли попытку определить и степень воздействия американской среды на творчество художников из России, большинство из которых попали в США будучи зрелыми мастерами.Красной линией в книге проходит мысль о том, что развитие русского искусства в целом нужно оценивать с учетом творчества художников русской эмиграции в Америке, а на вопрос, кем же они были: русскими Американцами или американскими Русскими — предстоит ответить Читателю.

Эта книга — первая фундаментальная монография, посвященная творчеству Алексея Явленского, выдающегося русского художника ХХ века. Уехав из России еще в 1896 году и поселившись на долгие годы в Мюнхене, он очень рано «естественным» образом стал участником мирового художественного эксперимента начала XX века — эпохи, когда творилась история современного искусства. Он и был одним из ее творцов.С именем Алексея Явленского связано формирование экспрессионизма в европейском искусстве, создание важных художественных объединений. Вместе с тем, будучи глубоко русским человеком, сохраняя тесные связи с русской художественной средой, он привнес в европейскую живопись традиции отечественной культуры, прежде всего ее высокую духовность.Ставший всемирно известным еще при жизни, художник, чьи полотна сегодня оцениваются на аукционах в миллионы долларов, забыт у себя на родине. Его картин практически нет в российских музеях. Эта книга предоставляет читателю возможность познакомиться со всеми периодами творчества Явленского, составить свое мнение о его живописи, не имеющей аналогов в мировом искусстве. Богато иллюстрированное издание адресовано широкому кругу любителей искусства ХХ века.

Эта книга — первая монография, посвященная творчеству Николая Константиновича Калмакова (1873-1955), художника-визионера, чье наследие долгое время оставалось в забвении. Живописец, скульптор, художник театра и книжный график, Калмаков был представителем второй волны русских символистов. В своих полотнах художник обращался к излюбленным декадентским темам — демоническим и эротическим фантазиям — и запечатлел причудливые и призрачные видения, используя богатый арсенал исторических и мифологических образов. Своей откровенной трактовкой тем секса и смерти, особенно в театральных эскизах и книжной графике (своего рода «лаборатории эстетического эксперимента»), этот петербургский денди, «ангел бездны», порождал многочисленные, порой интригующие, легенды и слухи. Бескомпромиссный и непокорный, Калмаков покинул Россию через несколько месяцев после Октябрьской революции, чтобы обосноваться во Франции: он разделил горькую судьбу многих эмигрантов, заброшенных в чужую страну, которая предоставила им убежище, но не приласкала и не помогла в обретении славы.Книга предназначена для широкого круга любителей русского искусства ХХ века.