Обзорная работа одного из крупнейших отечественных востоковедов и религиоведов Леонида Васильева посвящена средневековому Востоку. На относительно небольшом пространстве текста изложена — кратко, но емко — история доисламского Ближнего Востока и сасанидского Ирана, Арабского халифата и Османской империи, государств на территории Индии и империи Великих Моголов, раннесредневекового Китая и китайской конфуцианской империи, Кореи и Японии, стран Индокитая и островного мира Юго-Восточной Азии. Определив гранями восточного Средневековья первые века нашей эры и середину XIX века и охватив гигантскую территорию, автор тем не менее сумел создать цельную картину, связанную воедино взаимовлияниями и разнообразными контактами азиатских народов. При этом нашлось место для описания особенностей их религии, культуры, быта. Словом, эта книга для тех, кто мало что знал об истории Востока, но хотел бы узнать обо всем сразу в доступном и понятном изложении.Леонид Васильев (1930 — 2016) — доктор исторических наук, профессор, главный научный сотрудник Института востоковедения Российской АН.

«Человек, который всегда оказывался прав в географии и всегда ошибался в политике» — высечено на надгробии С.Хедина, одного из последних путешественников эпохи, предшествующей появлению авиации. А.Одельберг, биограф Хедина, не приукрашивает своего героя, он просто пишет правду о самом популярном шведе ХХ в. — правду, которая никого не оставит равнодушным.

На роль предшественников Колумба прочат древних египтян и шумеров, древних греков и римлян, финикийцев и арабов, подданных малийского султана и викингов, китайцев, японцев, полинезийцев, десять исчезнувших колен Израилевых и даже легендарных атлантов… Валерий Гуляев в своей книге — своеобразном географическом детективе — рассматривает все эти версии и отвечает на вопросы: так кто же все-таки «открыл» Америку и откуда берут истоки цивилизации индейцев Мексики и Перу?

Об Институтах благородных девиц ходит много небылиц. Волею современных авторов институтки то и дело оказываются в эпицентре интриг, их похищают гусары, из-за них стреляются на дуэлях и кончают жизнь самоубийством. Действительность же была совершенно иной — но не менее интересной. В этой книге слово предоставлено самим «благородным девицам»: здесь собраны наиболее интересные мемуарные свидетельства — подлинные истории женских институтов, существовавших в разных городах России на протяжении более 250 лет. Среди их авторов как достаточно громкие имена, так и совершенно безвестные, о которых, по сути, мы знаем только то, что сказано о себе ими самими. Институтки в деталях описывают быт, занятия и традиции своих «alma mater». С момента первой публикации подавляющего большинства воспоминаний, вошедших в книгу, прошло более ста лет. С тех пор они никогда более не перепечатывались, тем более не собирались под одной обложкой.Составитель: Г. Г. Мартынов.

В этой книге рассказывается о людях, чьи биографии лучше всего иллюстрируют бурный русский XVIII век. Героев Андрея Дёмкина объединяет склонность к предпринимательству и то, что почти все они вышли из самых низов. Мещанин Савва Яковлев явился в Петербург «с полтиной в кармане» и стал одним из богатейших людей страны. Родоначальник крупнейших заводчиков Демидовых Никита Демидович был кузнецом. В холопстве родился знаменитый дипломат вице-канцлер Петр Шафиров. Алексей Курбатов и Василий Ершов, также холопы по рождению, дослужились до губернаторских постов. Генерал-полицмейстер Антон Девиер происходил из бедной еврейской семьи, генерал-прокурор Павел Ягужинский был сыном органиста, а кабинет-секретарь Петра I Алексей Макаров — сыном подьячего. Автор обращается как к знаменитым, так и к редко упоминаемым в литературе персонам, приводит малоизвестные сведения об их жизни и деятельности.Андрей Дёмкин — ведущий научный сотрудник Института российской истории РАН, доктор исторических наук.

С точностью факта в этой книге соседствует занимательность. Владислав Петров подробно описывает быт маленьких греков и в то же время рассказывает, как в недрах древнегреческой философии зарождалась педагогика. Вы узнаете, как растили мальчиков и к чему готовили девочек. Какие школы посещали греческие дети, какие предметы изучали и кто были их учителя. Какую роль в греческом воспитании играла музыка и почему столь большое внимание уделялось физическому воспитанию. Почему афиняне стремились вырастить человека, в котором все прекрасно, а спартанцы с колыбели воспитывали в детях воинский дух. Чем гимнасий отличается от гимназии и что такое палестра и эфебия, агела и криптии. А также — почему идеи, которые скрываются за загадочными словами «калокагатия» и «пайдейя», определили жизнь европейской цивилизации на тысячелетия вперед.Владислав Петров — писатель и историк, автор книг «Царский поцелуй», «Азбучные истины», «Три карты усатой княгини», «Древняя история смерти» и других.

В этой книге, разделы которой написаны крупнейшими отечественными историками, рассказывается о том, как был устроен русский быт на протяжении двух веков после нашествия Батыя, когда были «мнозии грады попленены», а села «запустеша и лесом зарастоша». Несмотря на установившееся иго, жизнь постепенно брала свое. Читатель узнает, в каких домах жили горожане и деревенские жители, какой транспорт использовали, по каким путям передвигались, какие приемы применяли в сельском хозяйстве и какими ремеслами занимались.А также о том, какие злаки и овощи выращивали, что собирали в лесу, какое употребляли мясо и какую ценили рыбу, что пили и какую предпочитали посуду. И еще о том, какие одежду, головные уборы и обувь носили, какие фасоны предпочитали, какие ткани, кожи и иные материалы были в ходу. И о том, какими деньгами за все это расплачивались и как денежные системы разных земель во второй половине XV века объединились в одну, что сыграло важную роль в создании единого Русского государства.

Живопись издревле считалась занятием мужским. Работы первых женщин — профессиональных художников лишь тогда обретали цену, когда их приписывали мужчинам. Словно в память об этом в зале Караваджо в галерее Уффици висит картина Артемизии Джентилески. Только в XIX столетии женщины-живописцы заняли место наравне с мужчинами. Среди импрессионистов известны Берта Моризо и Сюзанна Валадон, позже прославились американка Джорджия О’Киф, мексиканка Фрида Кало, русские Зинаида Серебрякова и Наталья Гончарова… Первая часть этой книги — о женщинах, ставших большими художниками. Они доказали, что высокое творчество доступно слабому полу не в меньшей степени, чем сильному. Вторая часть посвящена женщинам, которые не творили сами, но были музами или меценатками, а некоторые совмещали то и другое. Без них не случилось бы многое в искусстве, и сами их судьбы — по сути, произведения искусства.Ирина Опимах — писатель, переводчик. Это ее вторая книга в издательстве «Ломоносовъ». Первая — «Живописные…Живопись издревле считалась занятием мужским. Работы первых женщин — профессиональных художников лишь тогда обретали цену, когда их приписывали мужчинам. Словно в память об этом в зале Караваджо в галерее Уффици висит картина Артемизии Джентилески. Только в XIX столетии женщины-живописцы заняли место наравне с мужчинами. Среди импрессионистов известны Берта Моризо и Сюзанна Валадон, позже прославились американка Джорджия О’Киф, мексиканка Фрида Кало, русские Зинаида Серебрякова и Наталья Гончарова… Первая часть этой книги — о женщинах, ставших большими художниками. Они доказали, что высокое творчество доступно слабому полу не в меньшей степени, чем сильному. Вторая часть посвящена женщинам, которые не творили сами, но были музами или меценатками, а некоторые совмещали то и другое. Без них не случилось бы многое в искусстве, и сами их судьбы — по сути, произведения искусства.Ирина Опимах — писатель, переводчик. Это ее вторая книга в издательстве «Ломоносовъ». Первая — «Живописные истории» — вышла в 2014 году.

В книгу вошли уникальные материалы, дающие возможность посмотреть на восстание декабристов глазами членов царской семьи. Написанные в основном по горячим следам, а то и в самый разгар событий, они ярко передают то невероятное напряжение, которое переживали ставший против своей воли императором Николай I и его близкие, позволяют бросить взгляд на происходящее — иногда в буквальном смысле — из окон Зимнего дворца. Публикуются собственноручные записки Николая I, записки великого князя Михаила Павловича, дневники их матери — вдовствующей императрицы Марии Федоровны и новой императрицы Александры Федоровны, записки племянника Марии Федоровны — генерала русской армии принца Евгения Вюртембергского. А также их письма, среди которых центральное место занимает переписка отказавшегося от престола великого князя Константина Павловича и Николая I. Эти документы содержат важные подробности о восстании, следствии, суде и казни декабристов и лишний раз напоминают о том, сколь тяжек крест тех, кто правит Россией.Состаитель: Б.Е. Сыроечковский.

Книга Антона Горского посвящена развенчанию устойчивых мифов о русском Средневековье, которые не только укоренились в нашем сознании, но и вошли как факты в школьные учебники. Но если перечитать источники, можно обнаружить, что перенос номинальной столицы Руси из Киева во Владимир произошел не при Юрии Долгоруком в XII веке, а спустя век при Александре Невском и его потомках. Прозвища древнерусским князьям, как правило, давались не современниками, и Ярослав стал Мудрым лишь в конце XIX века. Дмитрий Донской всегда, даже после Куликовской битвы, рассматривал ханскую власть как легитимную. Слово «холоп», которым в конце XV—XVII веке именовали себя бояре в обращении к государю, восходит к тюркскому обозначению знати, и его совпадение с древним русским наименованием рабов — не более чем курьез взаимодействия языков. Об этом и еще о многом другом рассказывается в этой интереснейшей книге.Антон Горский — доктор исторических наук, профессор кафедры истории России до XIX века исторического факультета МГУ.

В фокусе рассмотрения Николая Болгова судьба женщины в постклассическом мире, в котором встретились Античность и христианство. Византия IV — VI веков в светской жизни еще в значительной степени сохраняла классический культ красивого человеческого, прежде всего женского, тела, но христианские богословы уже вели бескомпромиссную и вполне успешную борьбу с наготой, разжигающей похоть. Происходили радикальные изменения в области морали, которые влияли буквально на все. Прибегая к светским и церковным источникам, автор рассказывает, как отражалось на повседневном образе существования византийских женщин немирное соседство христианского аскетизма и античной свободы нравов, — о том, как они жили, любили, растили детей. Попутно сообщается немало интересного о быте и личной жизни женщин разных слоев — гетер, монахинь и представительниц знати.Николай Болгов — антиковед и византинист, доктор исторических наук, профессор Белгородского государственного национального исследовательского университета.

Блестящее исследование Марка Батунского посвящено тому, как воспринимался средневековой Русью мир ислама. С привлечением большого числа источников рассказывается, как формировалось у русских отношение к исламу, какое влияние на этот процесс оказывала византийская традиция и как на мусульман — чему в немалой степени способствовала наступившая «монгольская эпоха» — были перенесены вековые страхи перед ордами кочевников. Но по мере высвобождения от ига, укрепления Русского государства и расширения объема знаний об исламе антиисламские фобии вытеснялись на периферию национального сознания, а образ мусульманина терял однозначно негативную окраску. Ко времени правления Ивана Грозного непримиримость уступила место прагматическим соображениям, и вот уже «Магмет-султан» изображается идеальным правителем, а русская аристократия стремительно пополняется представителями татарской элиты.Марк Батунский (1933–1997) — историк, исламовед, кандидат философских наук, в последние годы жизни профессор Кёльнского университета.

В книге рассказывается о культуре и быте Англии в период, вобравший правление пяти династий — Плантагенетов, Ланкастеров, Йорков, Тюдоров и Стюартов. В эти три без малого века были избавлены от крепостной зависимости крестьяне, создана передовая промышленность, построен флот, сделавший Англию на долгие годы владычицей морей, страна вышла из-под власти католической церкви и тем самым избежала ужасов инквизиции. А главное — в Англии возникли условия для свободного развития человеческой личности, в чем она на десятилетия, а то и столетия опередила континентальную Европу. Все это сформировало английский национальный характер, в котором сплелись уважение к личной свободе, трудолюбие и высокомерие по отношению к тем, чей образ жизни не соответствует британским стандартам. Книга изобилует подробностями английского быта. Перевод сделан специально для настоящего издания.Джордж Маколей Тревельян (1876-1962) — английский историк, член Британской академии, почетный доктор Кембриджского университета.