В книгу вошли две работы выдающегося русского и впоследствии американского византиниста академика Александра Васильева — «Византия и крестоносцы» (1923) и «Падение Византии» (1925). Острый и непредвзятый взгляд, четкий анализ причин развернувшихся событий, обширное привлечение источников — вот отличительные черты его книг. Мы видим, как Византийскую империю постепенно разъедают внутренние противоречия, как ее теснят с запада латиняне во главе с Венецией и с востока — турки, как, наконец, крестоносцы, забыв об Гробе Господнем, поворачивают Четвертый крестовый поход на Константинополь — блестящий город, не знавший себе равных в Европе, овладевают им и на разграбленном пепелище утверждают свое государство. Спустя пятьдесят лет Византийская империя возродилась, но силы ее были подорваны. К 1453 году вся она ужалась до размеров своей столицы, и тогда настал заключительный акт великой исторической драмы — штурм города султаном Мехмедом II и гибель последнего византийского императора…В книгу вошли две работы выдающегося русского и впоследствии американского византиниста академика Александра Васильева — «Византия и крестоносцы» (1923) и «Падение Византии» (1925). Острый и непредвзятый взгляд, четкий анализ причин развернувшихся событий, обширное привлечение источников — вот отличительные черты его книг. Мы видим, как Византийскую империю постепенно разъедают внутренние противоречия, как ее теснят с запада латиняне во главе с Венецией и с востока — турки, как, наконец, крестоносцы, забыв об Гробе Господнем, поворачивают Четвертый крестовый поход на Константинополь — блестящий город, не знавший себе равных в Европе, овладевают им и на разграбленном пепелище утверждают свое государство. Спустя пятьдесят лет Византийская империя возродилась, но силы ее были подорваны. К 1453 году вся она ужалась до размеров своей столицы, и тогда настал заключительный акт великой исторической драмы — штурм города султаном Мехмедом II и гибель последнего византийского императора Константина XI в рукопашной схватке… Так завершилась тысячелетняя история Византии.

Классическая работа Сергея Платонова «Москва и Запад в XVI–XVII веках» впервые была напечатана в 1925 году, но не потеряла актуальности. Поставив задачу осветить узловые моменты европеизации России, автор доказывает, что связь Московской Руси с Западной Европой завязалась раньше, чем обычно принято думать, и объясняет, почему это произошло, обращая внимание читателя на самые ранние контакты, в которых уже присутствовали обоюдные интересы. Запад, обнаруживший на месте еще недавно небольшого Московского княжества мощное государство, возмечтал о включении его в свою орбиту — за счет унии православной церкви с католической, а Москва, которая остро нуждалась в западных технических достижениях, делала все, чтобы привлечь необходимых специалистов. Тут же обнаружился и первый конфликт, связанный с нежеланием Европы честно делиться с русскими доходами от взаимной торговли, — конфликт, не нашедший окончательного разрешения до сих пор.Сергей Платонов (1860—1933) — историк, действительный член Российской академии наук.

Около 480 года до н. э. объединились в единое государство греческие колонии, основанные на берегах Керченского пролива, называвшегося тогда Боспором Киммерийским. Так началась тысячелетняя история Боспорского царства, частью которой стали сложные, подчас враждебные отношения с варварскими племенами, борьба с другими античными городами за право властвовать в Крыму и даже соперничество с Римской империей. Отсюда последний великий царь эллинистического Востока Митридат VI Евпатор готовил поход на Рим, но завершилось это тем, что римляне явились на Боспор сами и превратили его в форпост империи в Северном Причерноморье. Авторы рассматривают военную историю Боспорского царства на широком культурном фоне, привлекая как многочисленные античные источники, так и достижения современных наук — археологии, лингвистики, этнологии.Юрий Виноградов и Владимир Горончаровский — доктора исторических наук, сотрудники Института истории материальной культуры РАН, специалисты в области античной археологии.

В новой книге Петра Черкасова история Франции XIX столетия представлена через биографии тех, кто управлял страной в это время. Среди ее героев два императора — Наполеон I и Наполеон III, два последних Бурбона — Людовик XVIII и Карл X, «король-гражданин» Луи-Филипп Орлеанский, генерал-диктатор Луи Эжен Кавеньяк, президенты Третьей республики — Адольф Тьер, маршал Патрис де Мак-Магон, Жюль Греви, Сади Карно, Жан Казимир-Перье и Феликс Фор. С их именами связаны пережитые французами разорительные войны, две иностранные интервенции, три революции и несколько государственных переворотов, в результате которых в стране шесть раз менялся политический строй.Петр Черкасов — член-корреспондент РАН, доктор исторических наук, главный научный сотрудник Института всеобщей истории РАН, кавалер ордена Почетного легиона. В издательстве «Ломоносовъ» вышли его книги «Кардинал Ришелье» (2015), «Шпионские и иные истории из архивов России и Франции» (2015), «Правители Франции. XVII — XVIII века» (2018).

Аннотация к книге «… И страна зовется Тибетом. История, религия, быт и нравы Страны снегов» Цендина А. Д.:Эта книга отвечает на многие — если не все — вопросы, которые обычно возникают о Тибете у неспециалистов. Но и тот, кто занимается восточными культурами профессионально, может почерпнуть в ней немало полезного. Анна Цендина, глубокий знаток Тибета, пишет о нем увлекательно и со знанием дела. Она последовательно излагает историю Тибета, рассказывает о том, как формировался оригинальный тибетский буддизм и как появилась традиция после смерти далай-ламы искать его следующую инкарнацию. Много внимания уделено быту, обычаям, особенностям тибетского образа жизни, который всегда воспринимал чужеземные влияния в таких пропорциях, что, смешиваясь с местной культурой, они неизменно преображались и приобретали тибетские черты. Поэтому в Тибете на протяжении веков все было уникально — от организации государственного управления до письменности, медицины и скульптур из сливочного масла.Анна Цендина — профессор Института восточных культур и Античности, доктор филологических наук, владеет тибетским и монгольским языками. Читать дальше…

Когда-то княгиня Дашкова, директор Санкт-Петербургской академии наук, заметила, что лучший способ получить хорошее образование — отправиться в путешествие. Сегодня нам не всегда удается путешествовать физически — не хватает денег, времени, порой мешает политическая обстановка. Но ничто не может помешать посетить интереснейшие места на планете с помощью книги. А если обстоятельства складываются удачно и посчастливится посетить Версаль, Айя-Софию или Тауэр, то лучше приехать туда подготовленным, зная об их истории. В этой книге собраны рассказы о местах, которые в разные времена притягивали не только археологов и историков, но и поэтов и художников. Тут и памятники Античности (Дельфы, Помпеи и др.), и столицы империй майя и инков (Тикаль и Мачу-Пикчу), и Тадж-Махал, и венецианский собор Сан-Марко, и Альгамбра в Испании, и Запретный город китайских императоров… Словом, это книга о легендарных, овеянных мифами и в то же время вполне реальных исторических памятниках. Дополняют текст многочисленные иллюстрации.

После Альбигойского крестового похода — серии военных кампаний по искоренению катарской ереси на юге Франции в 1209-1229 годах — католическая церковь учредила священные трибуналы, поручив им тайный розыск еретиков, которым все-таки удалось уберечься от ее карающей десницы. Так во Франции началось становление инквизиции, которая впоследствии распространилась по всему католическому миру. Наталия Московских рассказывает, как была устроена французская инквизиция, в чем были ее особенности, как она взаимодействовала с папским престолом и королевской властью. А также о том, как были устроены тюрьмы, как допрашивали подозреваемых, какие пытки были в ходу и какие наказания практиковались по приговору инквизиционного суда. Дополняет все это исторический очерк о деятельности инквизиции во Франции в XIII — XVIII веках с описанием самых громких ее расследований и деяний знаменитых инквизиторов.Наталия Московских — историк, психолог, переводчик с английского и французского языков.

«Этот человек Моисей» — последняя и самая критикуемая работа Зигмунда Фрейда. Перенося метод психоанализа на историю целого народа, Фрейд предчувствовал, какое негодование — с самых разных сторон — обрушится на него после публикации, и заранее ответил критикам: «Всю свою жизнь я отстаивал то, что считал научной истиной, даже когда это было неприятно и небезопасно для моих последователей. Я не могу кончить жизнь актом отречения». Моисей, по Фрейду, не еврей, а египтянин, скорее всего, жрец, живущий во времена фараона Эхнатона, который первым ввел монотеистический культ. После смерти Эхнатона Моисей, сохранивший верность его идеям, распространяет свою религию среди рабов-семитов и уводит их из Египта. Цепь рассуждений приводит Фрейда к выводу о гибели Моисея от рук спасенных им людей, но посеянные зерна не пропали зря и спустя годы проросли в виде религии, которую евреи исповедуют поныне. В основе гипотезы Фрейда почти детективный сюжет, с ней можно не соглашаться, но и оторваться от нее невозможно, не дочитав до конца.

В основе книги Виктора Бердинских, созданной в жанре «устной истории», воспоминания стариков-крестьян, которые он начал собирать еще в 1980-е годы. Эти люди пережили такие бури, которых с избытком хватило бы на несколько веков тихого, бескризисного развития. С ними вместе канул в прошлое огромный материк народного бытия. Их рассказы противоречивы, порой скомканы, но в них бьется пульс настоящей жизни и звучит живой русский язык. Герои книги вспоминают подробности сельского быта довоенной и военной поры — о том, как жили и выживали, как работали и воспитывали детей, во что верили, как питались и одевались. В книгу включено более сотни уникальных фотографий, сделанных выдающимся фотохудожником С. А. Лобовиковым, на которых запечатлен повседневный быт русских крестьян начала XX века.Виктор Бердинских (1956) — доктор исторических наук, профессор, главный научный сотрудник Института языка, литературы и истории Коми Научного центра Уральского отделения РАН.Сергей Лобовиков (1870-1941) — фотограф, лауреат Всемирной выставки в Париже (1900), почетный член Лондонского общества изящных искусств.

Книга Алексея Дживелегова посвящена Чинквеченто, итальянскому XVI веку, когда на Апеннинах творили Рафаэль, Леонардо да Винчи, Микеланджело, Тициан, Тинторетто и десятки других великих мастеров. Но книга Дживелегова не о художниках, хотя и о них в ней сказано немало, а о зародившейся в горниле Возрождения особой категории людей умственного труда — интеллигенции, ее, по выражению автора, «темных дебютах». В центре повествования три типичные фигуры: Бальдессаре Кастильоне — автор «Придворного», самого знаменитого сочинения Чинквеченто, Пьетро Аретино, прозванный за свои памфлеты «бичом государей», и гениальный скульптор Бенвенуто Челлини. Остроумные, тщеславные, смелые, сотканные из противоречий — истинные сыновья времени, в котором каждый был сам за себя, — они жили с ощущением несвободы, по мере сил стремились сохранить собственное лицо и ревностно служили своим покровителям.Алексей Дживелегов (1875-1952) — историк, доктор искусствоведения, специалист по истории западноевропейской культуры.

Книга Ирины Опимах, написанная в жанре «популярного искусствоведения», посвящена великим полотнам, навсегда оставшимся в истории культуры. В центре внимания автора как признанные гении Возрождения (Джотто, Боттичелли, Босх, Микеланджело…), так и мастера более позднего времени — западноевропейские (Делакруа, Ренуар, Миро, Пикассо…) и отечественные (Брюллов, Пукирев, Серов, Репин…). Каждый очерк — это драматичное повествование о судьбе картины и ее создателя, но также рассказ о времени, в котором художник жил и творил. Писать об искусстве так, чтобы было интересно не только специалистам, и при этом не опуститься на уровень примитивной развлекательности очень трудно. Ирине Опимах это блестяще удается. Книга адресована в равной степени тем, кто понимает живопись и выстаивает длинные очереди в музеи, и тем, кто делает первые шаги навстречу искусству.Ирина Опимах — писатель, переводчик. В издательстве «Ломоносовъ» вышли ее книги «Живописные истории» (2014) и «Художницы, музы, меценатки» (2017).

Книга доктора исторических наук Глеба Абрамовича посвящена Шуйским — одному из древнейших русских родов, который на протяжении всей своей истории не оставлял притязаний встать во главе страны. Описывается жизнь выдающихся представителей рода, их соперничество с великими московскими князьями, позднее — взаимоотношения с царями Иваном Грозным, Федором, Борисом Годуновым и с самозванцем, первым Лжедмитрием. Среди Шуйских, происходивших от Андрея Ярославича, брата Александра Невского, было немало достойных людей, но по иронии судьбы трон довелось занять не лучшему их представителю и не в лучший для этого момент. Коронованный царем в Смутное время Василий Шуйский слыл выдающимся интриганом, но не обладал в должной мере ни государственным умом, ни твердым характером. Настроив против себя всех и вся, он бесславно умер в польском плену, а еще через четверть века прекратил существование род князей Шуйских.О том, как все это происходило, рассказывается в этой книге, снабженной для удобства читателей родословной схемой.

Книга Михаила Рабиновича посвящена этнографии русского города. Материал, который лег в ее основу, охватывает почти тысячу лет отечественной истории, вплоть до середины XIX века, когда рецидивы феодализма в быту русской провинции были еще заметны. Автор использовал данные археологии, законодательные акты, переписные и расходные книги, частные документы, изображения и т. д. — по сути, все источники, которые могут поведать о том, какие дома русские строили в городах, как обустраивали дворы, как одевались, что и на какой посуде ели и чем вообще ранний городской быт отличался от деревенского. Мы видим жизнь горожан разных социальных слоев в развитии: как на смену курной избе приходит белая, с трубой, и преображаются интерьеры, как усложняется одежда и кожа вытесняет лыко в изготовлении обуви, как меняется рацион, появляются новые кушанья и расширяется арсенал кухонной утвари.Михаил Рабинович — археолог и этнограф, доктор исторических наук, первый руководитель Московской археологической экспедиции.

Что представлял собой язык, на котором говорили наши предки в домонгольскую эпоху, какие слова составляли основу древнерусского словаря? Куда уходят истоки русской литературы и что стало основой ее самостоятельности? Как развивалась строительная культура, в чем заключалось своеобразие архитектуры в различных русских землях? Как были восприняты на Руси и обрели свои национальные черты византийские традиции мозаики, фрески и иконописи? В чем были особенности русского прикладного искусства — эмали, черни, резьбы по дереву и камню и т. д. и почему самостоятельной отраслью изобразительного искусства на Руси не стала скульптура? Что привнесла в русскую культуру церковь и как влияло на развитие культуры сложное переплетение христианских представлений и языческих пережитков в сознании древнерусского человека? На все эти вопросы отвечает книга, в которую включены очерки отечественных историков первой величины, посвященные важнейшим сторонам духовной культуры домонгольской Руси.

В книге, повествующей о ранних веках русской государственности, собраны историко-географические очерки, посвященные истории образования шести древнейших центров Древней Руси — Киева, Чернигова, Переяславля, которые в XI веке стали столицами первых княжеств, а также Великого Новгорода, Полоцка и Смоленска. Показано, как шел постепенный процесс формирования государственной территории княжеств, как происходило подчинение и включение в систему княжеских даней и суда земель, на которых проживали различные племена, как княжества взаимодействовали между собой, как складывались и менялись их границы, как возникали, развивались, возвышались города и какое значение для всего этого имели торговые пути. Авторы книги — ведущие отечественные медиевисты. Очерк о политическом и территориальном ядре Руси — Киевской земле, которая считалась общединастическим наследием древнерусской княжеской семьи, принадлежит доктору исторических наук, академику НАН Украины Петру Толочко.

Тэнгу — мужчина гигантского роста с птичьим клювом, водный демон каппа, летающий череп, «снежная женщина» Юки-онна, домовой дзасики-вараси, цукумогами — ставшие духами предметы, oни — красные, синие и черные демоны, отдаленно напоминающие чертей, рогатые пауки о шести хвостах величиной с корову, волшебные животные, духи растений и прочая нечисть. Оборотни всех сортов, опасные, страшные, часто отвратительного вида и склонные к людоедству. Пантеон японской демонологии неисчерпаем. Демоны живут среди людей, а иногда даже являют собой часть души человека, которая действует без его ведома. Вера японцев в них столь живуча, что до сих пор порождает новых персонажей, которые находят свое место в городском фольклоре. Обо всем этом рассказывается в книге, источником которой послужили японские письменные памятники VIII–XIV веков, «литература о чудесном», художественные и анимационные фильмы.Дарья Трынкина — кандидат исторических наук, ученый секретарь Института этнологии и антропологии РАН.

Анатолий Новосельцев, знаток древних языков, проанализировал в оригинале русские, еврейские, арабские, персидские, латинские, армянские, грузинские, сирийские, византийские письменные источники, и таким образом в его книге оказались собраны практически все упоминания о Хазарии. При этом он со всей тщательностью подошел к достижениям археологии, и в результате получилась книга, не имеющая аналога в русскоязычной литературе. Ученый проследил историю хазар со времени их возникновения и могущества, когда они на равных соперничали с сильнейшим государством региона Арабским халифатом, до самого разгрома Хазарского каганата, в котором решающую роль сыграло Древнерусское государство. В книге особое внимание уделено религии хазар, приведены сведения о государственном строе, городах, экономике и торговле Хазарии.Анатолий Петрович Новосельцев (1933-1995) — историк, востоковед, выдающийся полиглот, член-корреспондент РАН, в 1988-1993 годах директор Института российской истории.

Эта книга посвящена двум выдающимся мореплавателям Фрэнсису Дрейку и Уильяму Дампиру. Первооткрыватели и исследователи новых земель они в то же время промышляли пиратством, получив на это официальное разрешение британкой короны. На их совести разоренные поселения, десятки ограбленных кораблей и сотни человеческих жизней. Непреклонные и беспощадные, алчные до чужих сокровищ, преданные своей стране — такими остались они на страницах истории великих географических открытий.

Историки спорят о значении Куликовской битвы. Для одних она знаменует перелом в русско-ордынских отношениях, другие считают, что после нее зависимость Руси от Орды не уменьшилась, третьи утверждают, что лучше всего ее итогом воспользовался хан Токтамыш. Одно бесспорно: победа на Куликовом поле вызвала рост русского национального самосознания, а память о ней легла в основу идеи единения Руси и сформировала действительность следующего, XV века. В научной литературе изучение Куликовской битвы прошло путь от поверхностного изложения событий до серьезного анализа сопутствующих ей религиозных, культурных, политических и социальных факторов. Но чтобы по-настоящему понять, чем стала для Руси и русских Куликовская битва, и отделить реальность от мифотворчества, обращаться следует прежде всего к сохранившимся источникам, которые в настоящем издании представлены в полном составе.Книга рассчитана на широкую аудиторию.Вступительная статья, составление, переводы древнерусских текстов и примечания А. И. Плигузова.

Выдающийся русский ученый Павел Ковалевский (1850-1931) соединял в себе две ипостаси — историка и психиатра. Сочетая практическую работу в психиатрических больницах и преподавательскую деятельность, будучи профессором медицинских факультетов Варшавского и Санкт-Петербургского университетов, он в то же время написал ряд исторических работ. В эту книгу вошли психологические портреты четырех русских царей — Ивана Грозного, Петра I, Петра III и Павла I. Следуя за автором, мы подмечаем не только их поступки, но и внутренние побуждения, на которые влияет множество обстоятельств — порой малозаметных, но дающих психиатру пищу для размышлений. Павел Ковалевский рассматривает эти обстоятельства вкупе с наследственностью и объясняет, как из мальчика Ивана вырос одержимый манией преследования злодей, а из мальчика Петра великий преобразователь Русской земли, почему правление Петра III неизбежно должно было закончиться несчастьем для него самого и почему Павел I оказался в плену собственных фантазий и так бездарно распорядился своей властью.

Трудно найти личность в русской истории, оценки деятельности которой были бы столь различны. Когда Григорий Потемкин умер, многие радовались. Екатерина II искренне горевала и повторяла, что потеряла лучшего друга. И к тому, и к другому он сам дал повод. В характере Потемкина уживались добродетели и пороки, блестящие достоинства и нравственные недостатки. Он был замечательным государственным деятелем и ленивым сибаритом, инициатором великих проектов и корыстным авантюристом, он глубоко верил в Бога и грешил с племянницами. В нем соединялись отвага и хвастовство, утонченность и чванство, цинизм и доброта, ум и сумасбродство. Но как бы то ни было, это он присоединил Крым, создал Черноморский флот, основал Екатеринослав, Херсон, Севастополь, Николаев, провел реформы в армии и стал, как ни- кто другой, олицетворением героического русского XVIII века.Александр Брикнер (1834–1896) — русский историк немецкого происхождения, профессор Дерптского университета, автор лучшей по сей день биографии Потемкина.

В этой книге мирно уживаются художники разных времен и направлений — в одном ряду с Веласкесом и Рембрандтом стоят Шагал и Серов, Веронезе и Зверев, безвестный автор рисунков в пещере Альтамира и Айвазовский, Вермер и Кустодиев, братья ван Эйк, Пьеро делла Франческа, Джорджоне, Халс, Левитан, Репин, Малевич, Модильяни, Матисс… Ирина Опимах избегает рассуждений об особенностях композиции, характере мазка, стилистических тонкостях и вообще обо всем том, о чем пишут искусствоведы в серьезных научных трудах. Она рассказывает прежде всего о судьбах великих творений, о художниках и временах, в которые они жили, о моделях, которые их вдохновляли. И оказывается, что у каждой картины, ставшей классикой мирового искусства, не только была, но и по сей день продолжается своя, особенная, жизнь — порой с лихо закрученным сюжетом, в котором высочайшим взлетам человеческого духа сопутствуют безумные авантюры, любовные драмы, алчность и предательство…

Для широкого круга читателей

В первом абзаце своей книги Гюнтер Вермуш скромно замечает, что не ставил целью сочинить историю фальшивомонетничества, а всего лишь хотел описать наиболее яркие аферы с фальшивыми деньгами. Но его рассказы об этих аферах сложились в цельный текст, и в итоге (вряд ли помимо воли автора) как раз и получилась история фальшивомонетничества, в которой нашлось место и плутам античных времен, и средневековым прохвостам, и перенявшим у них эстафету махинаторам XX века. Вермушу не интересны обычные жулики. Его герои — это искусный гравер, способный повторить любой штамп, гениальный изобретатель, годами водящий за нос полицию, венценосные мошенники, которые, разумеется, таковыми себя не считали, однако ж без зазрения совести приказывали чеканить «золотые» и «серебряные» монеты с основой из меди, и даже группа комбинаторов, едва не купивших с помощью фальшивых банкнот центральный банк целой европейской страны. Перевод сделан специально для настоящего издания.Гюнтер Вермуш (1936) — немецкий историк, экономист, писатель, журналист.

Книга Георгия Вернадского посвящена становлению централизованного государства в постмонгольской Руси, когда усилиями Ивана III и Василия III — в основном мирно, но при необходимости огнем и мечом — большая часть страны была объединена вокруг Москвы. Но западнорусские земли — Украина и Белоруссия — оказались в составе объединенного польско-литовского государства, что вело к их политическому и культурному отдалению от Восточной Руси. Под влиянием борьбы за их возвращение веками формировалась внешняя политика России — без знания этого невозможно понять последующий ход русской истории вплоть до настоящего времени. Автор дает широкую картину жизни Московского царства и подробно описывает положение Западной Руси в XVI веке, противостояние Москвы и Польши, подъем украинского казачества и гонения на православных после Брестской церковной унии 1596 года.
Георгий Вернадский (1888—1973) — русско-американский историк, профессор Йельского университета, сын великого мыслителя Владимира Вернадского и ученик Василия Ключевского.

Книга Андрея Богданова — это попытка вернуть русской истории забытого ею царя-преобразователя. Федор Алексеевич, единокровный брат Петра Великого, занимал трон чуть более шести лет. Распространено мнение о его неспособности к самостоятельному правлению, поскольку, как и все сыновья Алексея Михайловича от Марии Милославской, он страдал наследственным недугом. Но это не значит, что блестяще образованный Федор Алексеевич был слабым царем. Он отменил местничество, реформировал армию, установив единую систему чинов (в целом сохранившуюся доселе!), реорганизовал государственный аппарат, провел перепись населения, учредил единое налогообложение, ввел при дворе европейское платье, основал первые дома призрения, выдавал беспроцентные кредиты на каменное строительство, утвердил принципы организации в Москве университета и т. д. — словом, создал по меньшей мере почву для реформ, которые позже станут неотрывны от имени его младшего брата.Андрей Богданов — доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Института российской истории РАН.

Аннотация к книге «История испанской инквизиции» Лозинский С. Г.:В 1478 году Фердинанд II Арагонский и Изабелла I Кастильская создали организацию, которая вошла в историю под названием испанской инквизиции. Принципиальное отличие испанской инквизиции от действовавших по всей Европе одноименных учреждений католической церкви состояло в том, что она выше всего ставила интересы королевской власти и ради них порой конфликтовала с римскими папами. Испанские инквизиторы мало внимания уделяли преследованию ведьм, но зато не гнушались заниматься политическим сыском и жестоко карали всех, кто мешал достижению государственного и религиозного единства Испании — прежде всего мусульман, иудеев, лютеран. Тысячи и тысячи людей были насильно обращены ими в христианство, а затем наказаны за то, что оказались недостаточно ревностными христианами. В своем знаменитом труде Самуил Лозинский подробно описывает существование испанской инквизиции — от ее образования до упразднения в первой четверти XIX века. Книга, увидевшая свет в 1914 году, впервые выходит в современной русской орфографии Читать дальше…

Как вырастить своих детей? Как их надо воспитывать, чтобы они стали образованными, достойными, порядочными людьми? Этот вопрос всегда занимал родителей. Обычно о методах воспитания судят по плодам, которые они приносят. И если мы вспомним XIX столетие, «золотой век» России, ее лучших писателей, поэтов, воинов, дипломатов, нежных и преданных их спутниц, то можно сделать вывод, что, пожалуй, лучшего воспитания, чем дворянское, в нашей стране и не было.

Эта книга посвящена тем сторонам жизни Петра I, о которых принято говорить вскользь, как о чем-то не самом важном, хотя без них, возможно, и не было бы самой его личности. В фокусе ее внимания забавы царя-реформатора. О своеобразном юморе Петра сообщается во многих мемуарах; эти свидетельства воспроизводятся в настоящем издании в основном по журнальным публикациям XIX века. Но ярче всего царское остроумие проявилось в инструкциях, реестрах, обрядах «сумасброднейшего, всешутейшего и всепьянейшего собора» — шутовского ордена, который объединял ближайших соратников и собутыльников царя. Грубоватое, если смотреть с высоты нашего времени, оно вполне соответствует духу эпохи, которую теперь мы называем именем Петра. Царь приложил руку к сочинению большинства документов собора, причем писал и редактировал их столь же тщательно, как и номера «Санкт-Петербургских ведомостей» — первой русской газеты. Неслучайно поэтому в книгу включен очерк о Петре — писателе и редакторе. И в качестве бонуса — краткое эссе о снах Петра, записанных им собственноручно.