Рассматривая официальную и неофициальную жизнь университетов Российской империи, Ребекка Фридман показывает картину сложных процессов, в ходе которых формировались и обсуждались гендерные идеологии в XIX веке. Книга «Маскулинность, самодержавие и российский университет. 1804–1863» демонстрирует, насколько эти аспекты были важны для политической жизни европейской монархии.

Исследование Алексии Блок выходит за рамки общепринятого представления об эксплуатации женщин как характерной черте миграции начала XXI века, в котором фигурируют молодые женщины из бедных стран, пересекающие границы, чтобы заниматься низкооплачиваемым и зачастую интимным трудом. Автор утверждает, что мобильность женщин связана не только с рисками, но и с личными и социальными преобразованиями, поскольку миграция в корне меняет эмоциональный мир и устремления женщин.Блок описывает, как с начала 1990- х годов женщины пересекали границы бывшего Советского Союза, создавая новые формы интимности в своих семьях. В книге рассматривается жизнь постсоветских женщин -мигранток, занятых в трех различных сферах: секс -работе, торговле одеждой и домашнем хозяйстве.

В книге Эмили Сунь сравниваются произведения абсолютно разных континентов и эпох, объединенные тем не менее общей дискурсивной рамкой «мировой литературы». Эта рамка связывала, формировала и реорганизовывала локальные особенности литератур Китая XX века и Англии XIX и обеспечивала условия для диалога между культурой восточной и западной.

В своем исследовании Барбара Энгель обращается к голосам отдельных людей, чтобы показать, как российские женщины из различных социальных слоев были затронуты историческими изменениями и, в свою очередь, сами влияли на историю. Использование в исследовании женской оптики дает свежую интерпретацию прошлого России и позволяет лучше понять, как на протяжении веков менялись отношения пола и власти.Богатым, образным и изящным литературным языком Барбара Энгель рассказывает о жизненных тяготах и конфликтах, победах и поражениях женщин царской России и Советского Союза… Она рассказывает не историю неуклонного прогресса, а историю непрерывной борьбы с патриархальными традициями, историю невыполненных обещаний реформаторов и революционеров, историю больших и малых побед и постоянных угроз отката назад. Здесь история России дополнена голосами тех, кто слишком часто вынужден молчать.Профессор Рональд Григор Сани, Чикагский университет.

Аннотация к книге «Кинематограф оттепели. Пространство, материальность, движение» Укадерова Л.:Смерть Сталина в 1953 году положила начало периоду расцвета советского кинематографа. Оттепель стала временем либерализации как политической, так и культурной жизни в СССР; выходившие те годы фильмы, со свойственными им формальным новаторством и социальной ангажированностью, оказались в центре международного кинодискурса.В своей книге «Кинематограф оттепели. Пространство, материальность, движение» Лида Укадерова предлагает анализ некоторых фильмов, снятых в СССР в 1958-1967 годах, чтобы доказать: пространство — и как визуальная составляющая фильмов, и как социально значимый топос — играло в кинематографе этих лет ведущую роль.Открываясь дискуссией о восприятии малоизученного панорамного кино СССР конца 50-х, исследование Укадеровой уделяет пристальное внимание кинолентам Михаила Калатозова, Георгия Данелии, Ларисы Шепитько и Киры Муратовой. Читать дальше…

Протесты на площади Тяньаньмэнь и их подавление стали важным поворотным моментом в новейшей истории Китая. Собирая в своей работе яркие истории участников протеста, Браун показывает общенациональный масштаб демократического движения 1980-х и жесткое противодействие ему со стороны властей. В критические моменты весны 1989 года и демонстранты, и те, кто принимал решения о силовом подавлении митингов, мучились сложными выбором, представляя себе альтернативные сценарии развития событий. Джереми Браун использует широкий круг ранее не публиковавшихся источников и показывает в новом свете события, отголоски которых продолжают звучать в Китае и по сей день.

Опираясь на дошедшие до нас рукописи полифонической музыки XII–XIII веков, ученые долгое время предполагали, что музыкальные тексты Средневековья полностью фиксировались на бумаге, а не игрались по памяти. Анна Мария Буссе Бергер бросает вызов этим традиционным представлениям, сформированным исследователями немецкой школы начала ХХ века, которые подходили к средневековой музыке так, будто она ничем не отличалась от партитур XIX столетия. Исследование Буссе Бергер показывает, что распространение письменных форм музыкального текста не сделало запоминание музыки ненужным: более того, благодаря способам записи музыканты смогли найти новые способы фиксации материала непосредственно в памяти.

Книга Йосси Гольдмана повествует об истории международного студенческого движения «Гилель» на просторах бывшего СССР. «Гилель» считается крупнейшей молодежной еврейской организацией в мире.Для не эмигрировавших евреев постсоветского пространства «Гилель» стал проводником в мир традиций и культуры еврейского народа. История российского «Гилеля» началась в 1994 году в Москве, — и Йосси Гольдман пишет об этом со знанием дела, на правах очевидца, идеолога и организатора.

Книга Ольги Заславской посвящена сложному взаимодействию читательского и творческого опытов поэтов «великого треугольника» (по выражению Иосифа Бродского) — Цветаевой, Пастернака и Рильке. Заславская рассматривает творчество этих авторов в период между 1926-м годом, годом их тройственной переписки, и 1930-м, годом публикации «Охранной грамоты», показывая, как возникала взаимозависимость поэтических образов, как поэтические монологи превращались в посвящения и литературные диалоги.Также в книге уделяется внимание взаимодействию литературных реалий и культурных мифов — прежде всего, мифа Пушкина, который породил и поддержал один из интереснейших поэтических разговоров XX столетия.

Книга Кати Дианиной переносит нас в 1860-е годы, когда выставочный зал и газетный разворот стали теми двумя новыми пространствами публичной сферы, где пересекались дискурсы об искусстве и национальном самоопределении. Этот диалог имел первостепенное значение, потому что колонки газет не только описывали культурные события, но и определяли их смысл для общества в целом. Благодаря популярным текстам прежде малознакомое изобразительное искусство стало доступным грамотному населению — как источник гордости и как предмет громкой полемики.Таким образом, изобразительное искусство и журналистика приняли участие в строительстве русской культурной идентичности. В центре этого исследования — развитие общего дискурса о культурной самопрезентации, сформированного художественными экспозициями и массовой журналистикой.

В своей книге Ван Линчжэнь, опираясь на работы женщин-кинематографистов социалистического Китая, размышляет о причинах «несостоявшегося феминизма», а также границах коммерческого мейнстрима и «элитарной» культуры. Автор полагает, что фильмы таких режиссеров, как Ван Пин, Хуан Шуцинь и Дун Кэна были неверно истолкованы в рамках исследовательских парадигм, укорененных в западной идеологии периода холодной войны, культурном феминизме второй волны и интеллектуальных дискурсах постмаоистского периода. Ван призывает к критической переоценке произведений, созданных под эгидой социалистического феминизма, с тем, чтобы сформировать целостное и независимое представление об этом материале, перспективном для культурных практик будущего.

В своем новаторском исследовании, посвященном истории Гражданской войны в США, Джоан Э. Кэшин изучает проблему борьбы за человеческие и природные ресурсы между мирными жителями и военными. Поначалу мирные жители с радостью помогали войскам Севера или Юга, однако война оказалась таким тяжелым испытанием, что вскоре южане, независимо от их политических взглядов, всецело сосредоточились на собственном выживании. Обе армии забирали себе все, что считали нужным, и в конечном итоге полностью уничтожили военный потенциал региона. В этой ожесточенной борьбе мирные жители потерпели поражение.

В книге предлагается новая трактовка сюжетов о раздутой или ущемленной амбиции, характерных для русской литературной традиции XIX века. Дж. Портер сравнивает историю понятия «амбиция» в постнаполеоновской Франции и в России после восстания декабристов и делает вывод, что русская литература эпохи Николая I (1825–1855) зиждется именно на различиях в понимании этой экономической страсти в России и за рубежом. Автор предлагает читателю задуматься о степени соответствия в целом одних и тех же понятия, чувств и форм в «исконном» и «заимствованном» вариантах. Исторические материалы, использованные в книге, дают новое, неожиданное понимание поступков персонажей Пушкина, Булгарина, Гоголя, Достоевского, того, что заставляет их выслуживаться, мошенничать, транжирить или, наоборот, копить деньги. Междисциплинарный подход Портер будет интересен и исследователям русской литературы, и компаративистам, и всем, кто интересуется русской литературой первой половины XIX века в историческом контексте.

615

В своей книге Эндрю Баршай представляет исторический обзор основных японских социологических тенденций с 1890-х годов до наших дней и рассматривает два наиболее мощных течения японской социальной науки. Одно из них связано с марксизмом, а другое — с модернизмом (киндайсюги). Демонстрируя, как чувство отчуждения японцев от стран Атлантического кольца формировало мышление социологов обоих течений, автор утверждает, что, несмотря на все различия, они придали японской социальной науке единство и общее самопонимание.

В этом «Наикратчайшем введении» читатели познакомятся с историей китайской литературы от древнейших времен до наших дней.

Поднебесная просуществовала несколько тысячелетий скорее благодаря литературным традициям, а не политическим институтам.

Сабина Найт рассказывает о китайской философии, поэзии, легендах, драматическом театре и художественной прозе, а также о том, как в китайских литературных произведениях отображаются исторические травмы и развиваются духовные и нравственные начала.

Автор особенно подчеркивает значение элит в поддержании литературной деятельности, и роль, которую литература сыграла в обеспечении интересов определенных социальных групп, а также проблемы канонизации, языка, национализма и межкультурного взаимопонимания.

Исаак Бабель — один из величайших авторов коротких рассказов начала двадцатого века. Тем не менее, его жизнь и творчество окутаны тайной.

В книге рассматривается культурная идентичность Бабеля как пример противоречий и напряженности между литературными влияниями, личной лояльностью к власти и идеологическими ограничениями.

Проект по оздоровлению поврежденной земли имеет давнее и увлекательное прошлое. Этот процесс обычно называют рекультивацией или восстановлением, и он имеет множество разных форм.

На страницах этой книги читатель месте с великим экологическим мыслителем Джорджем Перкинсом Маршем отправится в путешествие между Северной Америкой и Европой, чтобы открыть для себя множество способов исправления экологических ошибок.

Российские читатели оценят, что величайшая мысль Марша — «человек является повсюду как разрушающий деятель» — была озвучена на русском языке в книге «Человек и природа» еще в 1866 году и послужила стимулом для выработки новых экологических практик, в том числе и в России.

Книга «Жанровые сети и Империя» объединяет деколониальный и транснациональный подходы в осмыслении риторической истории раннего императорского Китая.

Через понятие «жанровых сетей» Ю раскрывает механизмы ранней китайской имперской бюрократии. Внимательно изучая нарративы, сохранившиеся в текстах правительственных чиновников, автор показывает их влияние на эффективность управления и легитимизацию режима.

В книге рассматриваются различные риторические формы, от указов и экзаменационных сочинений и до инструкций и поэтических текстов.

В этой книге рассматривается история труда и того, как с течением времени менялось его значение в обществе.Взяв за основу ряд международных опросов и интервью, проведенных в Европе, авторы демонстрируют, как труд воспринимается европейцами сегодня.Авторы используют поколенческую перспективу, чтобы исследовать, возможно ли примирить современный этос работы, особенно когда речь идет о женщинах и молодежи, с целями работодателей – ростом прибыли и повышением продуктивности.

После распада Советского Союза в 1991 году русский народ переживал глубокий кризис идентичности. Советская идеология основывалась на вере в исторический прогресс, а постсоветское воображение между тем оказалось во власти территориальности. Географические метафоры (оппозиция севера и юга, а также центра, периферии и границ) стали знаками изменившегося самосознания и свидетельствами новой полемики о русской идентичности.Эдит Клюс — профессор Университета Вирджинии, специалист по русскому языку, литературе и культуре. Ее исследовательские интересы сосредоточены на пересечениях между литературой, философией и религией, а также на формах утопического мышления. Автор ряда книг о русской литературе и культуре, в том числе книги «Ницше в России» (рус. пер. 1999).

Интеллектуальная биография Льва Николаевича Штернберга (1861–1927) освещает развитие антропологии в позднеимперской и раннесоветской России.Вскоре после образования Советского Союза правительство приступило к детальному этнографическому изучению народов страны. Одним из руководителей этогоисследования стал Лев Штернберг: ему, этнографу и антропологу с богатым опытом, ранее изучавшему народности Северо-Восточной Сибири во время ссылки наСахалин и в более отдаленные местности, предстояло сыграть большую роль в становлении профессиональной антропологии в СССР.

Книга «Города окружают деревню.Урбанистическая эстетика в культуре постсоциалистического Китая (12+)». Издательство: Academic Studies Press / БиблиоРоссика. Год выпуска: 2022. Тираж: 500. Серия: Современное востоковедение. Переплет: Твердый переплет. Количество страниц: 535. Автор: Виссер Р. Стандарт: 5. Формат, ммсм: 145×215. Страна производитель: Москва. Типография: Чехов.

Настоящее издание впервые в исчерпывающей полноте представляет поэтическое наследие художника Олега Сергеевича Прокофьева (1928-1998). Родившийся в Париже сын великого композитора, Прокофьев прожил первую (большую) часть своей жизни в Москве, вторую — в Англии. Биографически принадлежа к культуре советского нонконформизма, а затем к эмиграции третьей волны, Прокофьев везде занимал особое место, оставаясь при жизни в тени более заметных современников. Его «тихая» поэзия, развивающая в зрелые годы автора традиции свободного стиха, не теряет при этом своего значения и представляет собой уникальный пример художественного мира, почти целиком скрытого до сих пор от глаз читателей и лишь с появлением этой книги выходящего на поверхность.Составители Илья Кукуй, Дмитрий Смирнов-Садовский.

Исследование посвящено самому длительному расследованию ритуального убийства (1823-1835) в городе Велиже, и представляет новые объяснения кровавого навета, подчеркивающие силу веры в колдовство и магию. Читателю предлагается погрузиться в одно из самых фундаментальных противоречий еврейской жизни в Российской империи: независимо от того, насколько широко распространены убеждения в совершении ритуальных убийств, крупнейшая еврейская община в мире продолжала чувствовать себя в безопасности. Отдельный интерес представляет тщательно прорисованная микроистория жизни и отношений маленького города.