Имя актрисы Московского Художественного театра Киры Головко, ассоциируется с легендой. Она поступила в труппу в 1937 году, застав эпоху Станиславского и Немировича-Данченко, пережила с театром войну и позже была свидетельницей невероятно интересной жизни МХАТа, скрытой от посторонних глаз, отлакированной советскими газетами.Мемуары Киры Николаевны Головко — это не только сердечная признательность Московскому Художественному театру и Олегу Павловичу Табакову. Это судьба актрисы, связавшей двадцатый и двадцать первый век, и щедро дарящей зрителю, коллегам и друзьям профессиональное мастерство и талант человечности. Она непосредственно, с юмором и со свойственной ей доброжелательностью вспоминает детство, молодость, семью, друзей, поклонников, режиссёров и актёров, с которыми её соединили театральная сцена и кинематограф. И сегодня, спустя много лет, в ее теплых, искренних мемуарах живо проступает мало знакомая читателю жизнь, действующими лицами которой были Хмелёв, Тарасова, Степанова, Книппер-Чехова, Пилявская, Андровская, знаменитые писатели, кремлёвские вожди и, конечно, любимый муж актрисы адмирал Арсений Головко. Страницы, посвящённые Арсению Головко, занимают особое место в её повествовании.Книга предназначена для широкого круга читателей.

У этой необычной книги несколько названий. «В поисках блаженного идиотизма» — так Петр Фоменко называл занятия режиссурой. «Разрозненные листы» — это определение дал своей книге автор — друг Петра Наумовича — режиссер и писатель Михаил Левитин. Он сделал почти невозможное: создал живой образ (иногда на грани фола) этого сложного, непредсказуемого, невероятно талантливого человека. Левитин объясняет случившееся так: «Книгу можно писать как ревнивец-коллега — недобрую. Можно как друг — добренькую. Можно писать собой…» Книга написана «собой» и, без сомнения, будет интересна всем, кто любит и помнит великого режиссера.
Автор и издатели благодарят «Благотворительный фонд развития театрального искусства» за помощь в издании этой книги.

Эта книга — фундаментальная монография, посвящённая Хаиму Сутину (1893—1943). Она и сегодня занимает первое место среди прижизненных этюдов, серьёзных каталогов, статей и публикаций о творчестве художника.Олимпийский дар Сутина очевиден, его живопись давно и навсегда встала вровень с творениями Ван Гога, Мунка, Пикассо. Более четверти века он работал отдельно от современного ему искусства, которое без него, тем не менее, не смогло бы стать таким, каким стало. Сутин не вошёл ни в одну «национальную историю искусства», оставаясь пришельцем во Франции и сохраняя связь с русской культурой лишь в потаённой глубине своего творчества, которое более принадлежало Времени — XX веку, чем Месту, где оно взрастало.Художник развивал важнейшую тенденцию искусства XX века, ведущую начало ещё от Бодлера: эстетизацию всего, не зависящую от предмета, скорее, даже вопреки ему. Ощущение жизни как страдания, а живописи — как пути к его преодолению навсегда останется доминантой его творчества. Он умер во время Второй мировой войны. Среди немногих, кто провожал Сутина на Монпарнасском кладбище, был Пикассо.Книга адресована искусствоведам и широкому кругу любителей искусства XX века.

Эта книга — фундаментальная монография, посвящённая Хаиму Сутину (1893—1943). Она и сегодня занимает первое место среди прижизненных этюдов, серьёзных каталогов, статей и публикаций о творчестве художника.Олимпийский дар Сутина очевиден, его живопись давно и навсегда встала вровень с творениями Ван Гога, Мунка, Пикассо. Более четверти века он работал отдельно от современного ему искусства, которое без него, тем не менее, не смогло бы стать таким, каким стало. Сутин не вошёл ни в одну «национальную историю искусства», оставаясь пришельцем во Франции и сохраняя связь с русской культурой лишь в потаённой глубине своего творчества, которое более принадлежало Времени — XX веку, чем Месту, где оно взрастало.Художник развивал важнейшую тенденцию искусства XX века, ведущую начало ещё от Бодлера: эстетизацию всего, не зависящую от предмета, скорее, даже вопреки ему. Ощущение жизни как страдания, а живописи — как пути к его преодолению навсегда останется доминантой его творчества. Он умер во время Второй мировой войны. Среди немногих, кто провожал Сутина на Монпарнасском кладбище, был Пикассо.Книга адресована искусствоведам и широкому кругу любителей искусства XX века.

Книга немецкого писателя Манфреда Шнайдера представляет собой беллетризованную биографию великого испанского художника Франсиско Гойи (1746—1828). Романтический ореол, окружающий жизнь мастера, и особое место, которое он занимает в истории европейской живописи, привлекают постоянный интерес не только специалистов-искусствоведов, но и писателей, кинематографистов и просто любителей искусства.Творческий путь Гойи теснейшим образом связан с бурной жизнью Испании конца XVIII — начала XIX века. Проявляется это и в непосредственных откликах на разнообразные исторические события в его ранних произведениях, и в глубоком трагизме, свойственном зрелому и позднему творчеству художника, пережившего самые драматические повороты испанской истории.

Первая книга серии «Роман-биография», написанная известным искусствоведом Михаилом Юрьевичем Германом, посвящена французскому художнику Антуану Ватто. Его жизнь и его изысканные картины до сих пор остаются загадкой. Он сделал сомнение главным в своем искусстве, защищаясь иронией от сентиментальности и снисходительностью — от цинизма, и, как никто другой, знал цену старой французской поговорке: «Сомнение — начало мудрости». Он обладал странным и высоким даром — смотреть на нынешний день из будущего и тосковать по тому, с чем еще не расстался. И в этом Ватто кажется нам современником: и для него, и для нас его эпоха — прошлое.Книга предназначена для широкого круга читателей, интересующихся творчеством художника, жизнью и нравами Парижа «галантного века».

Издание посвящено исследованию феномена русской художественной эмиграции и отдельных ее представителей в США между двумя мировыми войнами. В своей вступительной статье Джон Э. Боулт погружает читателя в атмосферу Америки тех лет. Художники — выходцы из Российской империи внесли мощную творческую струю в культуру Нового Света. Оформление спектаклей, в том числе оперных и балетных, постановка голливудских кинофильмов, декорирование частных и общественных пространств, книжный дизайн, художественное образование, станковая живопись и скульптура во многом обязаны русскому присутствию.В книгу включены десять статей, посвященных творчеству и жизни десяти художников-эмигрантов, для которых Америка стала вторым домом, несмотря на то что большинство из них до конца дней испытывали глубокую ностальгию по оставленной России. Их жизненные установки и художественные стили кардинальным образом различались, имена некоторых из них хорошо знакомы российскому читателю (Габо, Судейкин, Бурлюк), другие — не знакомы вовсе (Грэм, Лозовик). Но их объединяет одно: все они не утратили творческой энергии и так или иначе сумели добиться успеха на своей новой родине, став неотъемлемой частью американской культуры. В свою очередь авторы статей предприняли попытку определить и степень воздействия американской среды на творчество художников из России, большинство из которых попали в США будучи зрелыми мастерами.Красной линией в книге проходит мысль о том, что развитие русского искусства в целом нужно оценивать с учетом творчества художников русской эмиграции в Америке, а на вопрос, кем же они были: русскими Американцами или американскими Русскими — предстоит ответить Читателю.

Эта книга — первая фундаментальная монография, посвященная творчеству Алексея Явленского, выдающегося русского художника ХХ века. Уехав из России еще в 1896 году и поселившись на долгие годы в Мюнхене, он очень рано «естественным» образом стал участником мирового художественного эксперимента начала XX века — эпохи, когда творилась история современного искусства. Он и был одним из ее творцов.С именем Алексея Явленского связано формирование экспрессионизма в европейском искусстве, создание важных художественных объединений. Вместе с тем, будучи глубоко русским человеком, сохраняя тесные связи с русской художественной средой, он привнес в европейскую живопись традиции отечественной культуры, прежде всего ее высокую духовность.Ставший всемирно известным еще при жизни, художник, чьи полотна сегодня оцениваются на аукционах в миллионы долларов, забыт у себя на родине. Его картин практически нет в российских музеях. Эта книга предоставляет читателю возможность познакомиться со всеми периодами творчества Явленского, составить свое мнение о его живописи, не имеющей аналогов в мировом искусстве. Богато иллюстрированное издание адресовано широкому кругу любителей искусства ХХ века.

Книга петербургского искусствоведа Екатерины Андреевой посвящена нонконформизму, который появился во второй половине 1940-х годов как искусство сознательного сопротивления тотальному идеологическому контролю. Как и все явления жизни, развивающиеся в неблагоприятных условиях, искусство, не вписавшееся в господствующий соцреализм, отличалось причудливым разнообразием форм и творческих индивидуальностей. Ценность нонконформизма состояла в том, что он стремился принадлежать современности и миру, выйти за рамки нормативного советского творчества. Сохранив мечту о свободе, нонконформизм тем самым обеспечил значительную часть российской культуры энергией развития. Эта книга — хроника движения сопротивления, анализ его стратегий и результатов, рассказ о героях и шедеврах.Издание адресовано искусствоведам, культурологам, а также широкому кругу читателей, интересующихся русским искусством второй половины ХХ века.2-е издание, исправленное и дополненное.

Известный специалист по расследованию преступлений в сфере искусства Ной Чарни написал книгу, которая читается как детектив. «Герои» его исследований — преступники, и в то же время, люди незаурядные, талантливые, если не сказать, гениальные. Автор знакомит читателей с тысячелетней историей подделок и мошенничества в разных сферах искусства: в живописи, рисунке, скульптуре, археологии, литературе и… виноделии. Кроме того, Ной Чарни рассматривает мотивы, которые толкают незаурядных художников на преступления, и предлагает познакомиться с современными способами распознавания подделок.Эта книга для всех, кто интересуется историей мирового искусства.

Перед вами мемуары русской художницы Маревны. Благодаря им вы сможете погрузиться в атмосферу артистического Парижа начала XX века, прикоснуться к жизни талантливых мастеров, составивших славу и гордость знаменитой Парижской школы – Пабло Пикассо, Амедео Модильяни, Марка Шагала, Диего Риверы, Хаима Сутина, Осипа Цадкина и многих других. Мемуары знакомят не только с творчеством Маревны, но и с драматическими ситуациями интимной жизни художницы. Это непридуманная история об искусстве, о жизни в искусстве и, конечно, о любви, без которой нет ни искусства, ни жизни. Книга предназначена для широкого круга читателей, интересующихся творчеством художников русской эмиграции.

Эта удивительная книга познакомит читателей с человеком, который утверждает, что в изобразительном искусстве и искусстве карате — много общего. И не только утверждает, а доказывает это своей жизнью и творчеством. Известный скульптор Александр Рукавишников лет пятьдесят вел дневники, и эти записи легли в основу книги о времени, творчестве, взаимоотношениях с родными, коллегами, друзьями и недругами. Избитое выражение «аромат времени» тем не менее точно определяет ощущения, которые читатель получит, прочитав эти порой ироничные, но чаще серьезные и глубокие размышления большого художника. Тексты дополнены набросками, рисунками и фотографиями из архива автора.Для широкого круга читателей.

Аннотация к книге «Между авангардом и соцреализмом. Из истории советской живописи 1920–1930-х годов. 2-е издание» Успенский А. М.:Книга известного петербургского искусствоведа Антона Успенского посвящена российскому искусству 1920–1930-х годов, которое отказалось быть социально востребованным, а потому надолго попало в зону умолчания. Очень разных по стилю и творческим предпочтениям художников объединяло то, что все они были сосредоточены на решении собственно пластических и живописных задач. Их искусство, которое автор называет «неполярным», не вписывалось в рамки двух основных художественных явлений того периода — авангарда и соцреализма. Своей книгой А. Успенский восстанавливает стилевое звено в истории отечественного довоенного искусства и возвращает читателям незаслуженно забытые имена. В книге воспроизводятся редкие, малоизвестные широкому кругу любителей искусства работы художников.Издание адресовано искусствоведам, культурологам, коллекционерам, а также всем, кто интересуется историей живописи советского периода. Читать дальше…

Эта новая книга из серии «Детям об искусстве» знакомит детей и их родителей с древним и всегда молодым искусством театра. Небольшие тексты и яркие иллюстрации расскажут о самом главном в истории театра, начиная с Древней Греции и до наших дней, а также объяснят, как устроен современный театр и кто в нем самый главный.

Книга рассматривает творчество Василия Кандинского в сложном единстве его видов, жанров и стилей — от реалистических пейзажей и портретов до абстрактных полотен зрелого и позднего периодов, от абсурдистских стихов до театральных сцен и сценографических опытов и до философских текстов в области теории искусства. Разнообразное наследие мастера представлено в историческом контексте. Речь идет о так называемом избавлении от реальности (или Большом Отказе от видения реального в искусстве). Этот важнейший перелом в развитии художественной культуры увязывается с кризисом идеократического сознания на рубеже XIX и XX веков, с так называемым онтологическим поворотом в разных искусствах — от поэзии до живописи. Кандинский оказался той творческой личностью, которая соприкасалась с ключевыми тенденциями и явлениями в искусстве России и Западной Европы. Он был свидетелем и участником авангардных революций в Германии и России, наблюдал и переживал в своей судьбе тяжкие последствия фатального социально-политического эксперимента Советской власти, был вынужден бежать из нацистской Германии и испытал драматические события немецкой оккупации Франции. Перед нами биография творческой личности, равновеликой сложнейшей и драматичной эпохе рубежа столетий и первой половины ХХ века.Издание адресовано широкому кругу любителей искусства.

Перед вами последняя книга выдающегося историка искусства Михаила Юрьевича Германа и первая монография на русском языке, посвященная великому Эдгару Дега. Это глубокое исследование творчества Дега, его генезиса от подражателя Энгра до художника-реформатора, ставшего «современником будущего», звеном, окончательно сформировавшим, по мнению автора, целостность движения искусств Нового и Новейшего времени. (В нем — «жесткая и нежная каллиграфия Клуэ и Фуке, величавая логика Пуссена и ослепительно холодный блеск Энгра, страсть красок Делакруа, мощь Сезанна и — жизнь после смерти в работах Тулуз-Лотрека и Пикассо, в открытиях кинематографа, в самом видении ХХ и уже ХХI века».) Суть поднимаемых и решаемых проблем искусствознания, погружение в эпоху и блестящее изложение материала — делают монографию не только современной, но и созвучной и близкой самому искусству художника. Перо Михаила Германа, как и кисть Эдгара Дега, «касается грядущего». Желание художника «быть прославленным и неизвестным» не сбылось, еще одним доказательством этого стала настоящая книга.Книга предназначена для широкого круга читателей.

Тархов Николай Александрович (1871-1930) — один из мастеров богатейшей плеяды художественных талантов и дарований начала XX века, который сумел создать свой собственный, яркий и динамичный, живописный стиль. Уехав в Париж еще в 1899 году, он, сам того не подозревая, оказался в числе «чужаков-эмигрантов», чье творчество по тем или иным причинам замалчивалось в советскую эпоху. Несмотря на его активное участие в художественной жизни России 1900-1910-х годов, имя Тархова в течение многих десятилетий было предано забвению. И только большая ретроспективная выставка в Государственной Третьяковской галерее в 2003 году заново открыла зрителям «его глубоко правдивое, искреннее, прекрасное творчество» (С. Маковский).В книге представлены письма и воспоминания сына художника.Богато иллюстрированное издание адресовано широкому кругу любителей отечественного искусства XX века.

Аннотация к книге «Константин Сомов» Назырова Д. И.:Эта книга — по существу первая современная монография о Константине Сомове, которая охватывает все этапы его жизни и творчества.Художник уникального дарования, Сомов был одним из лучших, а возможно и лучшим мастером Серебряного века русской культуры, самой яркой, по мнению Сергея Дягилева, звездой «Мира искусства». Блестящий рисовальщик, пейзажист, портретист, Сомов был глубоко укоренен в эстетике fin de siecle с его мистицизмом, декадансом и эротизмом, по праву являясь одним из ее законодателей. Его имя неразрывно связано с ретроспективизмом и образом рококо, представленным с изобретательной фантазией, ироническим гротеском и чувственным подтекстом. Визитной карточкой художника стали ночные галантные праздники с их фейерверками, намеками на затейливый сюжет, влюбленными парочками в костюмах рококо и персонажами комедии дель арте.Будучи одним из самых востребованных художников на родине, где каждый коллекционер стремился иметь своего «Сомова», в эмиграции он столкнулся практически с полной безвестностью. Прекрасно понимая несовременность своего творчества, Сомов тем не менее не пожелал менять свои взгляды, до конца сохраняя верность эстетическим принципам «Мира искусства» и до совершенства оттачивая свое мастерство.Книга адресована широкому кругу любителей русского искусства. Читать дальше…