Леон Блуа (1846–1917) — выдающийся французский писатель и мистик, незаслуженно малоизвестный русскому читателю. Антиклерикальный христианин, страстный и категоричный противник современного ему буржуазного общества и модернистского формализма — Блуа был «отлучен» от литературного мира и обречен на страшную нищету до конца жизни. В дебютном автобиографическом романе «В отчаянии» (1887) он повествует о скорбной жизни писателя Каина Маршенуара, аскета и мизантропа, которого тяжкие удары судьбы приводят в картезианский монастырь, где он надеется обрести вдохновение и покой для написания своего magnum opus о символизме мировой истории. Однако именно в святой обители он понимает, что страстно влюблен в свою духовную сестру, бывшую куртизанку Веронику Шемино. В этом тексте, пронизанном библейскими аллюзиями и историческими отсылками, Блуа исследует природу отчаяния и намечает пути спасения в мире, который кажется равнодушным к человеческой боли.

Новая книга Вольфрама Айленбергера «Дух современности» (2024) посвящена интеллектуальным поискам бурной послевоенной эпохи. На смену глобальным потрясениям 1930–1940-х, когда старые идеалы, казалось, были окончательно преданы забвению, пришло нестабильное время перемен, ставшее благодатной почвой для развития новых неклассических учений. В фокусе внимания Айленбергера — четыре судьбы, повлиявшие на становление современной философии, науки и культуры: Теодор Адорно, Сьюзен Сонтаг, Мишель Фуко и Пол Фейерабенд. Каждый из них разрабатывает собственный критический проект — «Негативная диалектика», «Против метода», критика власти, насилия, дискурса, рациональности. Вместе со своими героями автор отправляется в захватывающее приключение, маршрут которого пролегает через Франкфурт, Беркли, Нью-Йорк, Вену, Гарвард и завершается смертью Фуко в Париже. На этом пути встречаются и другие яркие мыслители эпохи — Вальтер Беньямин, Карл Поппер, Юрген Хабермас, Герберт Маркузе. Так, размышляя над явлениями и идеями прошлого, погружаясь в обсуждения майских событий 1968 года, войны во Вьетнаме и кэмпа в искусстве, Айленбергер хочет приблизиться к пониманию нашего настоящего, увидеть, как зарождался дух современности.

Период с 1933 по 1943 год ознаменовал собой самую мрачную главу в европейской истории. Перед лицом катастрофы четыре философа, Ханна Арендт, Симона де Бовуар, Симона Вейль, Айн Рэнд, развивают свои визионерские идеи: об отношениях между личностью и обществом, между мужчиной и женщиной, между свободой и тоталитаризмом, между Богом и человеком, — которые во второй половине столетия облетят земной шар и изменят мир. Немецкий историк идей и философ Вольфрам Айленбергер проходит по пути своих героинь от Ленинграда до Нью-Йорка и от Испании в разгар гражданской войны до оккупированной нацистами Франции, чтобы проследить извилистые траектории их судеб. Они сталкиваются с несправедливостью, несвободой и непостижимым насилием своего времени как женщины, беженки, участницы Cопротивления, но прежде всего как мыслительницы. Следя за выплавкой их радикальных идей в безжалостном тигле времени, мы вместе с героинями убеждаемся в искупительной силе мысли.

Яков Семёнович Друскин (1902–1980) — религиозный философ, литературовед, член кружка «чинарей» и друг обэриутов, чьи труды он спас от уничтожения во время войны. Его наследие включает более пятисот опубликованных посмертно эссе и трактатов, обширный корпус дневниковых заметок и писем. Ранние тексты Друскина стали результатом творческого общения с единомышленниками: Липавским, Хармсом, Олейниковым, Введенским, однако Яков Семёнович на несколько десятков лет пережил своих товарищей и продолжал развивать идеи, сформировавшиеся под влиянием «чинарей», уже как самостоятельный и оригинальный мыслитель. Через все его тексты красной нитью тянутся темы времени, мира, духа, материи, несуществования, пространства, вечности, бессмертия, страха и Бога.В первый том настоящего собрания вошли основные религиозно-философские трактаты автора: «Видения невидения», «Разговоры вестников», «Звезда бессмыслицы», «Стадии понимания», «Исповедь, неудавшаяся, как и моя жизнь…» и др.; некоторые тексты, например «Ignavia» и «Ноуменальная любовь», публикуются впервые. Книга проиллюстрирована графическими работами Друскина и архивными фотографиями.Книга выпущена в рамках совместного проекта издательства Ad Marginem и Музея ОБЭРИУ.

«Сердце искателя приключений» — книга, которая по воле автора существует в двух самостоятельных редакциях. В настоящем издании представлена первая редакция с подзаголовком «Заметки днем и ночью», вышедшая в Германии в 1929 году — за десять лет до второй: «Фигуры и каприччо». В своеобразной художественной записной книжке дневниковые записи, сны и наблюдения Эрнста Юнгера эпохи Веймарской республики складываются в эссе-скетчи, приоткрывающие завесу над демоническим миром, непроницаемым для дневного света разума. Текст одного из лучших стилистов ХХ века в переводе Владимира Микушевича ранее публиковался под названием «Рискующее сердце».

В восьми эссе, написанных в 2017–2023 годах, философ Юк Хуэй рассуждает о кризисе западного Просвещения, преодолении модерна и вызовах, брошенных глобальному миру пандемией коронавируса, анализирует феномен неореакционной мысли и переосмысляет пределы искусственного интеллекта, обращаясь к китайскому философу Моу Цзунсаню (1909–1995) и его прочтению кантовского интеллектуального созерцания. Также Хуэй исследует различия философских темпераментов Китая и Европы, прослеживая особую логику и чувственность китайской пейзажной живописи шань-шуй по следам французского синолога Франсуа Жюльена (р. 1951).

Опираясь на философские знания и эмпирические данные, немецкий философ Ханно Зауэр (род. 1983) объясняет, как процессы биологической, культурной, социальной и исторической эволюции сформировали современную нравственную грамматику. В семи главах «Изобретения добра и зла» (2023) описываются важнейшие моральные сдвиги в истории человечества и объясняется, как связаны кооперация австралопитеков, возникновение первых цивилизаций 5 000 лет назад и динамика морального прогресса за последние пятьдесят лет. Генеалогическая перспектива, с одной стороны, позволяет нам увидеть противоречия и потенциальные конфликты нашей нравственности, а с другой — ясно показывает, что мы разделяем фундаментальные ценности, применимые ко всем людям во все времена.

Незавершенный труд Вальтера Беньямина (1892–1940) о зарождении современности (modernité) в Париже середины XIX века был реконструирован по сохранившимся рукописям автора и опубликован лишь в 1982 году. Это аннотированная антология культуры и повседневности французской столицы периода бурных урбанистических преобразований и художественных прорывов, за которые Беньямин окрестил Париж «столицей девятнадцатого столетия». Сложная структура этой антологии включает в себя, наряду с авторскими текстами, выдержки из литературы, прессы и эфемерной печатной продукции, сгруппированные по темам и всесторонне отражающие жизнь города. «Книга Пассажей» — пример новаторской исторической оптики, обозревающей материал скользящим взглядом фланёра, и вместе с тем проницательный перспективный анализ важнейших векторов современной культуры. На русском языке издается впервые.

Вальтер Беньямин (1892–1940) — фигура примечательная даже для необычайного разнообразия немецкой интеллектуальной культуры ХХ века. Начав с исследований, посвященных немецкому романтизму, Гёте и театру эпохи барокко, он занялся затем поисками закономерностей развития культуры, стремясь идти от конкретных, осязаемых явлений человеческой жизни, нередко совершенно простых и обыденных. Комедии Чаплина, детские книги, бульварные газеты, старые фотографии или парижские пассажи — всё становилось у него поводом для размышлений о том, как устроена культура. Его исследования о литературе — о Бодлере, Кафке, Прусте, Лескове — оказывались неизмеримо шире традиционного литературоведения. Беспокойная натура привела Вальтера Беньямина зимой 1926/27 года в Москву, встреча с которой сыграла важную роль в его судьбе. В этом издании «Московский дневник» дополняют русские переводы других работ Беньямина, связанных с Москвой, и послесловие Сергея Фокина, в котором этот корпус текстов рассматривается в контексте советской культуры того периода.

«Дух кулинарного искусства» (1822) — книга немецкого литератора, художника, коллекционера и мецената Карла Фридриха фон Румора (1785–1843), с трудом поддающаяся жанровому определению. Это трактат по практической метафизике питания, соединяющий в себе подробные описания различных видов блюд и способов их приготовления, философские и социологические наблюдения, а также утопические идеи по переустройству общества. Автор ставил перед собой амбициозную задачу выработки нового подхода к искусству кулинарии, где философия и гастрономия объединяются в общую категорию — гастрософию. Вдохновившись трудами Платона, Горация, Канта, Шеллинга и других мыслителей разных эпох, Румор рассматривает профессию повара как одно из проявлений творческого духа и обосновывает элементарную теорию кулинарной практики. Заслуга Румора заключается в том, что он впервые в западной философии формулирует систематику кулинарного искусства и делает приготовление пищи прямым предметом эстетики.

Инго Шульце (род. 1962) — писатель из бывшей ГДР, президент Академии языка и литературы — часто обращается в своих работах к меланхолии немецкого «посткоммунистического состояния». Роман «Праведные убийцы» стал полем для рефлексии об эпохальных переменах в стране через призму жизни дрезденского букиниста Норберта Паулини. Книга начинается как легенда о знаменитом книжнике — аполитичном образованном представителе среднего класса, к которому стекается вся интеллектуальная публика Восточной Германии. Идиллия разрушается падением Берлинской стены: постепенно Паулини теряет покупателей, магазин и жену; его былая отстраненность от мира, находящегося за дверью книжного магазина, трансформируется в радикальные политические взгляды. Шульце мастерски сочетает элементы философской притчи и триллера, аллегории и социальной сатиры, фиксируя метаморфозы эмоциональных переживаний соотечественников. В своем тексте-головоломке автор предлагает порассуждать о том, может ли человек, побывавший в эпицентре тяжелых исторических событий, остаться верным своим принципам.

Роман Николаевич Ким (ок. 1899 – 1967) — советский писатель корейского происхождения, видный японовед и в то же время — сотрудник контрразведки ОГПУ НКВД. Родился в семье эмигрировавшего в Россию корейского националиста; для получения образования был отправлен в Японию и окончил там элитный университет. Впоследствии любовь к японской культуре и одновременно неприятие ее политики стали доминантами его жизни и творчества. В своих очерках Ким описывает культурную лихорадку, охватившую новую Японию, и ее приготовления к войне. Его волнует «дьявольски энергичная» общественная жизнь страны: европейское влияние и духовные искания молодежи, головокружительные виражи моды, литературные скандалы и классовые конфликты. В сборник вошли памфлет «Три дома напротив соседних два» (1934), глоссы «Ноги к змее» (1927), а также избранные статьи, рецензии, рассказы и переводы. Книгу сопровождает подробный комментарий японистки Анны Слащёвой и статья биографа Кима Александра Куланова.

Книга «Жесты» (1991) философа и теоретика медиа Вилема Флюссера (1920–1991) посвящена феноменологии конкретных действий: говорить, писать, мастерить, любить, разрушать и т. д. Из этих действий, или жестов, складывается повседневное, активное бытие-в-мире, а за их анализом угадывается силуэт бытующего феноменолога. Флюссер возвращает философию на землю: быт и повседневность нуждаются в философской прививке, получив которую они открывают перед нами горизонты истории, культуры, политики, религии и науки. При этом автор сосредоточен на телесном жесте — конкретном движении, наделенном смыслом и выражающем свободу человека.

«Мода 2.0. История индустрии с 2008 года» — это хроника современной моды, рассказанная через призму одного из самых влиятельных пространств российского фэшн-ландшафта — концепт-стора КМ20. От глобальных трендов до локальных культурных сдвигов, от первых коллабораций с Vetements и Raf Simons до цифровой эпохи и новых форм самовыражения — книга прослеживает, как менялась индустрия и как КМ20 оставался на переднем крае этих перемен. Структура книги соединяет три линии — «Мир», «Россия» и «КМ20», показывая, как мировые процессы отражаются в локальном контексте и трансформируются в уникальные культурные явления. Некоторые главы также сопровождают личные письма Ольги Карпуть, в которых основательница КМ20 от первого лица рассказывает о ключевых этапах своего профессионального пути. Это не просто документ времени — это визуальная и текстовая панорама моды, медиа и культуры за последние полтора десятилетия, рассказанная изнутри теми, кто создавал её контуры.

«О королях» (2017) — диалог мэтров современной антропологии о природе монархической власти. Гребер и Салинз не претендуют на стройную теорию, но предлагают читателю тонкий, а подчас остроумный анализ «традиционных» разновидностей королевской власти, ее наиболее распространенных архетипических проявлений. Свои рассуждения авторы строят на впечатляющем объеме этнографических данных, исследованиях америндейских и африканских народов — от монархий Африки и Азии до народов Папуа-Новой Гвинеи и Америки. Издание проиллюстрировано схемами, картами и гравюрой.

Сборник объединяет критические замечания, философские размышления, а также реальный опыт в области фотографии одного из ведущих интеллектуалов Веймарской республики — Зигфрида Кракауэра. Эссе, написанные в 1927–1933 и 1951 годах, помещают фотографию в контекст массовой культуры, городской жизни, мира кино, а также вопросов памяти и истории. Завершается сборник серией фотографий Кракауэра для гипотетического проекта «Curriculum Vitae в фотографиях» с комментарием Марии Цинферт. Всем этим текстам предшествует статья профессора Монреальского университета, литературоведа и историка идей Филиппа Депуа «Кракауэр — теоретик фотографического медиума».

Книга французского философа Мишеля Фуко (1926–1984) посвящена периоду в истории медицины, когда на смену старому знанию хирургов и знахарей пришло клиническое мышление. Трансформация теории и практики медицины, поиск новых отношений между врачами и пациентами, реформирование медицинских факультетов и судьбы врачей на фоне драматических событий Великой французской революции — всё это дает Фуко богатейший материал для построения собственной концепции знания, которая окончательно оформится в книге «Слова и вещи». В «Рождении клиники» прослеживается процесс развития мысли Фуко, шаг за шагом вырабатывающего собственное ви́дение истории идей: от ранних прозрений, вдохновленных феноменологией Мартина Хайдеггера и Людвига Бинсвангера, до выверенного структуралистского анализа текстов и постмодернистской критики метафизики. Это делает книгу интересной как для врачей, так и для философов, но прежде всего она адресована читателям, интересующимся историей мысли.

Роман «Штурм» (1923) — первое произведение Эрнста Юнгера (1895–1998) в жанре художественной прозы. В отличие от своего героя — участника Первой мировой войны лейтенанта Штурма, Юнгер пишет именно о войне. Здесь вырабатывается чеканный стиль начинающего автора. Издан был «Штурм» лишь сорок лет спустя, в 1963 году, когда стало ясно, что в небольшом романе молодого офицера присутствует уже в значительной степени вся проблематика будущего писателя и мыслителя Эрнста Юнгера.

«Путешествие в Израиль» — яркий и противоречивый рассказ Джалала Але-Ахмада (1923–1969) о его поездке в молодое израильское государство в 1963 году. Это не просто путевые заметки, а глубокая и провокативная рефлексия об идентичности, модернизации и политических хитросплетениях на Ближнем Востоке. Автор, один из самых влиятельных интеллектуалов Ирана ХХ века, видит Израиль одновременно близким и далеким, своим и чужим, источником вдохновения и очагом раздражения. Книга Але-Ахмада остается важным свидетельством раннего иранского взгляда на Израиль — взгляда, в котором удивление сосуществует с настороженностью задолго до того, как отношения между двумя странами стали недружественными. Однако текст ценен не столько как источник знаний о самом Израиле, сколько как отражение внутреннего кризиса иранской интеллигенции 1960-х годов и поисков выхода из него.

Устав от лондонских вечеринок, представитель «золотой молодежи» и страстный любитель искусства Роберт Байрон в компании трех друзей отправляется на Святую гору Афон. Вооруженные фотоаппаратурой путешественники побыва-ли почти во всех монастырях Афона, общались с монахами, делали зарисовки, фотографировали фрески в храмах и трапезных. Очерк вырос в яркое и емкое повествование о двух путешествиях по Святой Горе (в 1926-м и 1927-м), в котором древняя история остроумно сочетается с современной — в области политики, искусства и нравов, а тонкий эстетизм и дружеская атмосфера мужской компании — с бесхитростным монашеским укладом и пронзительными описаниями природы. Благодаря своему ироничному уму, открытости иной жизни, искусству и еде, готовности преодолевать трудности нетуристического пути и исторического познания Байрон создает объемный и живой образ уникального монашеского сообщества Великой Лавры, Дионисиата, Зографа, Хиландара. Этот текст о поездке в незыблемое прибежище православной веры, тревожимое историческими событиями, характеризует культуру путешествий в межвоенный период.

Что есть человек и где проходит та грань, пересекая которую животное становится человеком? В эссе «Открытое» (2002) итальянский философ Джорджо Агамбен (род. 1942) продолжает начатые им в серии книг «Homo sacer» рассуждения о голой жизни и делает предметом осмысления то проблематичное «и», которое связывает и разделяет животного и человека. В условиях гегельянско-кожевского конца истории, когда главной заботой государства становится биологическая жизнь: люди анимализируются, а твари антропоморфизируются, — человек по-прежнему остается тем, кому в отличие от животного бытие может быть явлено как «открытое», или древнегреческое «несокрытое» (истина). Опираясь на труды Хайдеггера, Икскюля и Беньямина, Агамбен предлагает обратить внимание на эту неуловимую цезуру между человеком и животным, явленную в беньяминовской «спасенной ночи», которая проницает внутреннюю часть самого человека и становится ключом к пониманию гуманизма после всех потрясений XX–XXI веков.

Провозгласив смерть автора, Ролан Барт в книге «Сад, Фурье, Лойола» (1971) обращается к жизни и текстам трех личностей, никак не связанных друг с другом ни биографически, ни в терминах конвенциональной истории литературы и философии. Сцепляя в одном триптихе проклятого философа-либертена де Сада, великого утописта Шарля Фурье и святого иезуита Игнатия де Лойолу, Барт представляет их как «основателей» языков — логотетов, которые интересуют его не как авторы «высказываний», а как создатели грамматик — машин письма, воплощающих перформативную силу языка. У всех троих акт речи не выражает внутреннее, но создает внешнее: пространство, тело, режим. В замке, монастыре, фаланстере читателю предлагается испытать удовольствие от текста — воспринять и присвоить не его содержание, но заложенные в нем дискурсивные формулы, фантазматический порядок, спроецированный на повседневность, — жить вместе с Садом, Фурье, Лойолой.

Сборник эссе бразильского антрополога Эдуарду Вивейруша де Кастру (род. 1951) «Мрамор и мирт» погружает читателя в этнографический, исторический и философский контекст его проекта «каннибальской», или индигенной, мысли. В отличие от главного труда де Кастру — насыщенного терминологией трактата «Каннибальские метафизики», — «Мрамор и мирт» доступно освещает вопросы, ответами на которые становятся концепты индигенной мысли. Заглавный текст книги представляет собой историческое исследование, основанное на наблюдениях католических катехизаторов XVI–XVII веков. Пытаясь обратить американских индейцев в христианство, они сравнивали их представления о душе, теле и жизни после смерти с верованиями других народов. Де Кастру анализирует антропологические материалы разных лет и описывает образ мысли обитателей Нового света, связывая его с идеями постструктурализма.

В 1989 году антрополог Дэвид Гребер отправился в горные районы Мадагаскара, где после недавней катастрофы — масштабного голода, разразившегося из-за нарушения местных обычаев, — царит напряженность. Он проводит длительные полевые исследования в сельской общине Бетафо, разделенной на потомков дворян и рабов. Изучая организацию общества и историческую память малагасийцев, автор показывает, как реализуется политическое действие при отсутствии формальных иерархических институтов власти и как политика выстраивается вокруг повседневных практик, например, рассказывания историй, направленных на удержание людей от открытых столкновений. «Бесприютные» демонстрируют, что политическое действие может быть формой повествования, а антропологическая этнография — инструментом для понимания того, как общества работают со сложным историческим прошлым, предотвращая скатывание в бездну массового насилия.

Книга выдающегося французского синолога Франсуа Жюльена, профессора философии Сорбонны и директора Института Марселя Гране, представляет собой сравнительный анализ европейской и китайской живописи. По мнению автора, китайская живопись является подлинной философией жизни, которая, в отличие от европейского искусства, не стремится к объективности и не желает быть открытым «окном в мир», предназначенным для единственной истинной точки зрения. Отсутствие формы у великих образов китайского искусства означает непрерывное движение и перетекание форм друг в друга, стирающее ясные очертания вещей и нивелирующее границу между видящим глазом и миром.

1922 год стал переломным для революционного театра. Вышедший тогда в Твери сборник статей «О театре» подводил итог первому пятилетию революционного театра и давал читателям возможность заглянуть в его будущее. Авторами альманаха были «левые» критики, режиссеры, теоретики новых течений, от конструктивизма до производственного искусства, прямо или опосредованно связанные с «Театральным Октябрем» Всеволода Мейерхольда. Пользуясь новым языком, Алексей Ган, Иван Аксёнов, Борис Арватов и другие авторы ставили вопрос о границах театра: является ли субботник или первомайская демонстрация теми перформативными формами, которые отвечают духу современности? Может ли установленная на площади декорация города будущего запустить процесс его архитектурного преображения? Сборник 1922 года принадлежит эпохе, когда новый театр стал главной опорой возникающих революционных форм культуры и быта. Однако рефлексия авторов, совмещающая перформативную, социальную и политическую перспективы, актуальна и по сей день. Книга издана с новым предисловием, комментариями и приложениями.

Одна из главных монографий о немецком кино и самая известная книга Зигфрида Кракауэра (1889–1966) была написана им в эмиграции и вышла в США в 1947 году. Автор, социолог и теоретик кинематографа и культуры, анализирует внутренние установки и паттерны немецкого общества, объекты коллективного вытеснения, нашедшие отражение в классических фильмах догитлеровской эпохи. Для Кракауэра кино — сложный и многогранный феномен, он писал о разных его аспектах («Веймарские эссе», «Теория кино» и др.). В этой книге кино — прежде всего проявление массовой культуры, искусство a priori коллективное, которое, будучи плодом совместных усилий, утоляет и одновременно провоцирует скрытые желания широкого зрителя.Советское издание «От Калигари до Гитлера» 1977 года было неполным. Помимо приложения «Пропаганда и нацистский военный фильм» из текста была частично удалена оценка политической ситуации в Германии и России, отдельные комментарии по поводу советских фильмов и кинематографистов и ряд подробностей из истории Веймарской республики. Настоящее издание восполняет эти пробелы, а также возвращает авторство переводчику текста на русский язык (чье имя в советском издании не было указано) — Геннадию Григорьевичу Шмакову, известному переводчику, балетному критику и синефилу.

В двадцати шести текстах об эстетике посмертно выпущенного сборника Гастон Башляр (1884–1962) — французский философ, «дающий себе право грезить» и «погружаться в медитирующую грезу о природе вещей», — обращается к пространству активного воображения, находя его не только в изобразительном искусстве (Моне, Шагал, Флокон и другие), поэзии и прозе (Рембо, По, Бальзак и другие), но также в сновидениях, радио, покое и уединении. В его грезах слышится зов стихий и логосферы, оживает магия маски и «железный космос», открываются психологические глубины «учебника одиночества». Переплетая тонкий анализ мышления грезящего с экзистенциальными, динамическими, воздушными грезами, грезами чернил, силы, камня, грезами о тишине и музыке, Башляр утверждает за этим неотъемлемое право человека на целостность и глубинную общность с природой.

Выдающийся представитель золотого века арабской цивилизации Абу-ль-Валид Мухаммад ибн Ахмад Ибн Рушд (1126–1198), более известный под латинизированным именем Аверроэс, открыл Западу позднеантичную рецепцию идей Аристотеля, выступив автором комментариев к его трудам. Посредник между античной и христианской философией, Аверроэс одновременно был жупелом для схоластов: его интерпретация аристотелевской концепции отдельного разума показалась слишком смелой Альберту Великому, Фоме Аквинскому и их последователям. Французский философ Жан-Батист Брене (род. 1972) пробует разобраться в причинах ужаса, внушенного Аверроэсом его западным читателям. Аверроэс предстает одним из первых критиков христианской метафизики, подтачивавшим ее устои за многие века до того, как она попала под огонь ницшеанства и психоанализа. Опираясь на Фрейда, Брене усматривает в аверроизме вытесненную прародину западной мысли, «внутреннюю заграницу», возвращающуюся к ней в жутком обличье, или зеркало, показывающее ей собственную изнанку.