«Царица воздуха» (1869) знаменитого теоретика искусства Джона Рёскина (1819–1900) — трактат обо всём, причем в самом буквальном смысле. Начиная с богини Афины как покровительницы воздушной стихии, Рёскин непринужденно переходит к восприятию и символике цвета, к росту и развитию растений, а затем — к вопросам хозяйства, трудовой этики и перевоспитания правонарушителей. Из смелого, если не сказать безрассудного смешения всего со всем, вырастают удивительные поэтичные и даже сюрреалистичные видения. Рёскин убежден, что метафоры объясняют не наш способ мышления, а мир как таковой: природа и человек говорят о себе правду языком мифа, а животные и растения оказываются словами этого языка.

Роман «Покой» (1949) турецкого писателя Ахмеда Хамди Танпынара (1901–1962) является первым в турецкой литературе образцом смешения приемов европейского модернизма и канонов ближневосточной мусульманской литературы. Действие разворачивается в Стамбуле на фоне важных исторических событий XX века — свержения Османской династии и Первой мировой войны, войны за Независимость в Турции, образования Турецкой Республики и кануна Второй мировой. Герои романа задаются традиционными вопросами самоопределения, пытаясь понять, куда же ведут их и их страну пути истории — на Запад или на Восток. «Покой» является не только классическим произведением турецкой литературы XX века, но также открывает перед читателем новые горизонты в познании прекрасного и своеобразного феномена турецкой (и лежащей в ее фундаменте османской) культуры.

«Старые и новые открытки с того света» — сборник короткой ритмизированной прозы Франко Арминио, в чьем художественном мире жизнь и смерть составляют естественные части человеческого существования. В своих текстах Арминио берет на себя функцию своеобразного почтальона, доставляющего открытки с того света. Короткие послания, вошедшие в сборник, запечатлевают предсмертные мгновения — последнее дыхание, последний взгляд, последнее желание, последний жест, — примиряя читателя с бренностью жизни за счет вечного искусства.

В этом тексте немецкий философ, правовед и политический теоретик Карл Шмитт (1888–1985) предстает в непривычном амплуа. Книга «Гамлет или Гекуба» возникла из семинара, организованного для небольшого круга учеников, и увидела свет в 1956 году. Шмитт погружается в эпоху Шекспира, анализируя политическую обстановку елизаветинской Англии и фигуру короля Якова I Стюарта, чтобы разгадать тайну самого странного и нетипичного мстителя в мировой литературе, павшего жертвой собственной нерешительности. В рассуждение о гамлетовской проблематике вплетены уже знакомые нам шмиттианские мотивы: экзистенциальный характер политического решения и его исключительный смысл, проблема интерпретации внеобыденного опыта и право суверена истолковывать его единственно верным образом. Препарируя одну из главных трагедий Шекспира, Шмитт открывает нам секретные уровни собственной теории, говорит о сокровенном и заставляет заново продумать свое учение о праве и политике.

В своей парижской квартире писатель-авантюрист Сильвен Тессон (род. 1972) почти не бывает. Он предпочитает странствовать: пройти пешком от Сибири до Индии, перезимовать в деревянном домике на Байкале или отправиться в Тибет искать снежных барсов. На этот раз вниманием Тессона завладели морские скалы, некогда отделившиеся от берега, — стеки. Вместе со знаменитым альпинистом Даниэлем Дюлаком он поднялся на сто шесть таких столбов по всему миру и увидел в них символ отшельничества, как добровольного, так и вынужденного, и свободы — в первую очередь внутренней. Почему люди отваживаются на долгие и опасные подъемы к вершинам одиноких морских обелисков? В чем заключается философия «стекизма»? Кому из мыслителей и писателей прошлого подходит звание «человека-стека»: Ницше, Солженицыну или Кафке?

Александр Кожев (урожд. Кожевников; 1902–1968) — русско-французский философ и дипломат, один из архитекторов Евросоюза. Его лекционный курс по «Феноменологии духа» Гегеля, прочитанный в 1930-е годы в парижской Высшей школе социальных наук, стал важнейшим событием французской интеллектуальной жизни. К этим лекциям восходит современный дискурс конца истории и конца человечества, когда люди рассматриваются как враги природы, а понятие и статус человека становятся проблематичными. В своей новой книге (2025) философ и критик Борис Гройс исследует разные этапы и грани интеллектуальной биографии Кожева: от переосмысления наследия русской религиозной философии начала XX века до увлечения фотографией.

Яков Семёнович Друскин (1902–1980) — религиозный философ, литературовед, член кружка «чинарей» и друг обэриутов, чьи труды он спас от уничтожения во время войны. Его наследие включает более пятисот опубликованных посмертно эссе и трактатов, обширный корпус дневниковых заметок и писем. Через все тексты Друскина красной нитью тянутся темы времени, мира, духа, материи, несуществования, пространства, вечности, бессмертия, страха и Бога.Начиная с 1933 года и до конца жизни Друскин вел дневники. Это не бытовые записи — в них автор рассуждает о тех же проблемах, что и в своих сочинениях, полемизируя с философами прошлого, и без снисхождения осмысляет при этом в рамках религиозной этики собственную жизнь: личные переживания, смерть родных, воспоминания о дружбе и совместном творчестве с Липавским, Хармсом, Введенским. Помимо дневников Друскина, во второй том настоящего издания также вошли избранные письма, разносторонне характеризующие содержание и стилистику эпистолярного наследия Якова Семёновича. Среди адресатов: Тамара Липавская, художник Владимир Стерлигов, священник Дмитрий Дудко и физик Евгений Фейнберг.Книга выпущена в рамках совместного проекта издательства Ad Marginem и Музея ОБЭРИУ.

В центре настоящего сборника — полемика Акутагавы Рюноскэ и Танидзаки Дзюнъитиро, развернувшаяся в 1920-е годы на страницах журнала «Кайдзо». Писатели вели живой и напряженный спор о природе сюжета, поэтическом духе и границах реализма. Для них литература стала способом осмыслить разрыв между Востоком и Западом, традицией и модерном: книга показывает, как японская культура вступила в новую эпоху не через подражание, а через внутренний спор о форме, морали и чувственности письма. Дискуссия Акутагавы и Танидзаки не дает ответа на вопрос, «какой должна быть литература». Она фиксирует редкий момент, когда культура в лице литературы еще способна остановиться и спросить, на каком основании она вообще требует к себе доверия. Завершается работа рядом лиричных статей Танидзаки, написанных как реакция на самоубийство Акутагавы и позволяющих глубже понять отношения между писателями.

В эссе «Быть больным» (1926) Вирджиния Вулф затрагивает вопрос: почему болезням — повседневному и неотъемлемому явлению человеческой жизни — посвящено непростительно мало текстов? По мнению писательницы, которая сама немало страдала от телесных недугов, вынужденно оторванному от привычного мира и прикованному к кровати человеку открывается совершенно иное видение вещей. Для Вулф болезнь — это трамплин, позволяющий вырваться за пределы расхожих истин, «радушного обмана» общества и начать воспринимать мир вне норм, как бы изнутри себя. В своем взгляде на болезнь она расходится с матерью Джулией Стивен, опытной сиделкой и автором практического руководства «Записки из комнат больных» (1883). Оба текста впервые публикуются на русском языке и знакомят читателя с двумя разными способами письма о болезни от двух непохожих друг на друга женщин.

Сборник из восьми с «половиной» рассказов Джона Бёрджера, вышедший еще при его жизни (2005), посвящен путешествиям по местам (от Мадрида, Лиссабона, Женевы и Кракова до польской провинции, лондонских задворок, палеотической пещеры Шове и телесной географии возлюбленной), которые не где-то там, но всегда здесь. Реальная география и реальное прошлое бесшовно соединяются в миролюбивой и наполненной чувствами, ощущениями и человеческим теплом прозе с вымышленным настоящим, которое становится реальностью только в нашем сердце. Воспоминания о дорогих ушедших людях — матери, учителях жизни, культурных героях, вроде Розы Люксембург и Борхеса — оказываются неотделимы от локаций и времен. Место встречи для Бёрджера — это главное место в жизни, и оно простирается на тысячи километров и десятки лет

Три автобиографических очерка (1921, 1922, 1936), написанные Вирджинией Вулф (1882–1941) для заседаний Мемуарного клуба — домашних ужинов в кругу близких друзей, на котором каждый из участников «Старого Блумсбери» поочередно откровенничал о своем прошлом, — представляют собой остроумные, при этом не лишенные глубины зарисовки семейной и общественной жизни эдвардианской эпохи и интроспекции межвоенного времени английской писательницы. Изначально не рассчитанные на публикацию, они вышли в свет только в 1976 году, встав в один ряд с ее знаменитыми романами и эссе. Вулф тонко смешивает личное и общественное, благопристойное и откровенное, глубинное и поверхностное, желаемое и действительное, болезненное и жизнеутверждающее, обещая «воскресить в памяти ряд своих воспоминаний, а заодно пробудить и кое-какие ваши».

Сборник сатирических заметок французского писателя и журналиста Гастона де Павловски (1874–1933) погружает читателя в мир вымышленных изобретений, которые обещают избавить человечество от любых неудобств. Используя язык рекламы, газетных рубрик и фабричных каталогов, Павловски создает энциклопедию мнимых открытий — от антискользящего мыла с гвоздями до бумеранга, который не возвращается, — стирающих границу между полезностью и абсурдом. Юмор автора точен и беспощаден: Павловски высмеивает культуру избыточного комфорта задолго до появления цифровых утопий. Книга, вдохновившая Марселя Дюшана и Франсиса Пикабиа, сегодня звучит как остроумное пророчество о мире, где изобретательность оборачивается бессмысленностью.

Виктор Николаевич Емельянов (1899–1963), участник альманаха «Круг» и салона Алексея Ремизова, принадлежит к так называемому «незамеченному поколению» первой русской эмиграции. В Париже в 1930-х, потеряв работу на заводе, он начинает активно заниматься писательством и создает свое единственное законченное произведение — повесть «Свидание Джима» (1938). Это трогательная история о любви, разлуке и преданности, рассказанная от лица собаки, ирландского сеттера по кличке Джим. По словам Георгия Адамовича, в этом тексте «нет сентиментальности, слащавости», но «есть тот внутренний свет, который всегда оживляет всякую поэзию». В издание вошли и другие выявленные к сегодняшнему дню работы Емельянова: «Ночь на Босфоре» — отрывок из повести о жизни русских матросов, — лирический рассказ «Возможное» и короткая, но содержательная переписка на темы литературного мастерства с Михаилом Осоргиным. Сочинения Емельянова были высоко оценены современниками, и публикация настоящего сборника — попытка воскресить ныне практически забытое, но важное для литературной традиции творческое наследие автора.

От Пекина до Тибетского пограничья — именно такой путь проделал в 1914 году с археологической экспедицией французский поэт, философ, морской врач, этнограф и китаист Виктор Сегален (1878—1919). Но книга «Эскапада. Путешествие в страну Реального», ставшая результатом полугодовой поездки вглубь Китая, не похожа на классический травелог. Используя форму дневника, Сегален документирует двойное путешествие — тела и разума, души и духа. Это философское осмысление столкновения воображаемого с реальным в мире, где царит разнообразие — главный, по мнению автора, источник жизненной энергии, необходимый для существования человеческой цивилизации.

Алоиз Ригль (1858–1905) — австрийский историк искусства, один из классиков дисциплины, создатель оригинального типа формализма и теории развития барокко. Его лекции об истоках римского барокко, прочитанные в период с 1898 по 1902 год в Венском университете и впоследствии переработанные с целью публикации, открыли новые горизонты в этой области. В своем подходе к стилю, его трактовке и периодизации Ригль предложил иную точку зрения, чем Генрих Вёльфлин и другие его современники: отнеся начало новой художественной эры к зрелому стилю Микеланджело 1520-х, он видел в барокко не упадок, как считалось ранее, а начало современного «субъективного» искусства. Впервые переведенная на русский язык книга полна проницательных замечаний о живописи, скульптуре и архитектуре периода от Микеланджело до Караваджо. Издание сопровождают эссе искусствоведа Ивана Чечота и переводчицы Полины Западаловой.

Одна из первых больших книг Жиля Делёза, вышедшая по-французски в 1962 году, посвящена Фридриху Ницше — мыслителю-визионеру, создателю множества оригинальных концептов, обладателю хлесткого литературного стиля и бескомпромиссному полемисту. Историко-философский пафос этой работы заключался в том, чтобы рассеять недоразумения вокруг фигуры Ницше, порожденные тенденциозными околонацистскими интерпретациями его трудов и недобросовестным распоряжением оставшимся после него архивом, а собственно философский — в том, чтобы очертить самые новаторские его идеи, подлежащие дальнейшему развитию: для Делёза таковыми стали идеи борьбы сил, переоценки ценностей и вечного возвращения, послужившие впоследствии основой для его собственных концептов. Блистательная реализация обеих задач сделала эту книгу, с одной стороны, превосходным введением в философию Ницше, а с другой — перспективным планом мысли Делёза, намечающим ее основные силовые линии.

«Эстетическая теория» — последняя большая работа одного из главных представителей Франкфуртской школы, один из наиболее значительных трудов в современной западной философии искусства, задуманный автором еще в 1956 году как книга, подводящая итог его многочисленным работам по философии, литературе и теории музыки. Теодор В. Адорно утверждает, что искусство одновременно автономно и глубоко связано с социальным контекстом, выражая внутренние противоречия эпохи. Книга раскрывает, как подлинное искусство может противостоять коммерциализации и массовой культуре, сохраняя критический потенциал. Работа сочетает в себе элементы политической философии, социологии, а также метафизики и других философских дисциплин. Перевод А. В. Дранова, впервые опубликованный четверть века назад, печатается под научной редакцией В. А. Куренного.

Новая книга Вольфрама Айленбергера «Дух современности» (2024) посвящена интеллектуальным поискам бурной послевоенной эпохи. На смену глобальным потрясениям 1930–1940-х, когда старые идеалы, казалось, были окончательно преданы забвению, пришло нестабильное время перемен, ставшее благодатной почвой для развития новых неклассических учений. В фокусе внимания Айленбергера — четыре судьбы, повлиявшие на становление современной философии, науки и культуры: Теодор Адорно, Сьюзен Сонтаг, Мишель Фуко и Пол Фейерабенд. Каждый из них разрабатывает собственный критический проект — «Негативная диалектика», «Против метода», критика власти, насилия, дискурса, рациональности. Вместе со своими героями автор отправляется в захватывающее приключение, маршрут которого пролегает через Франкфурт, Беркли, Нью-Йорк, Вену, Гарвард и завершается смертью Фуко в Париже. На этом пути встречаются и другие яркие мыслители эпохи — Вальтер Беньямин, Карл Поппер, Юрген Хабермас, Герберт Маркузе. Так, размышляя над явлениями и идеями прошлого, погружаясь в обсуждения майских событий 1968 года, войны во Вьетнаме и кэмпа в искусстве, Айленбергер хочет приблизиться к пониманию нашего настоящего, увидеть, как зарождался дух современности.

Период с 1933 по 1943 год ознаменовал собой самую мрачную главу в европейской истории. Перед лицом катастрофы четыре философа, Ханна Арендт, Симона де Бовуар, Симона Вейль, Айн Рэнд, развивают свои визионерские идеи: об отношениях между личностью и обществом, между мужчиной и женщиной, между свободой и тоталитаризмом, между Богом и человеком, — которые во второй половине столетия облетят земной шар и изменят мир. Немецкий историк идей и философ Вольфрам Айленбергер проходит по пути своих героинь от Ленинграда до Нью-Йорка и от Испании в разгар гражданской войны до оккупированной нацистами Франции, чтобы проследить извилистые траектории их судеб. Они сталкиваются с несправедливостью, несвободой и непостижимым насилием своего времени как женщины, беженки, участницы Cопротивления, но прежде всего как мыслительницы. Следя за выплавкой их радикальных идей в безжалостном тигле времени, мы вместе с героинями убеждаемся в искупительной силе мысли.

Яков Семёнович Друскин (1902–1980) — религиозный философ, литературовед, член кружка «чинарей» и друг обэриутов, чьи труды он спас от уничтожения во время войны. Его наследие включает более пятисот опубликованных посмертно эссе и трактатов, обширный корпус дневниковых заметок и писем. Ранние тексты Друскина стали результатом творческого общения с единомышленниками: Липавским, Хармсом, Олейниковым, Введенским, однако Яков Семёнович на несколько десятков лет пережил своих товарищей и продолжал развивать идеи, сформировавшиеся под влиянием «чинарей», уже как самостоятельный и оригинальный мыслитель. Через все его тексты красной нитью тянутся темы времени, мира, духа, материи, несуществования, пространства, вечности, бессмертия, страха и Бога.В первый том настоящего собрания вошли основные религиозно-философские трактаты автора: «Видения невидения», «Разговоры вестников», «Звезда бессмыслицы», «Стадии понимания», «Исповедь, неудавшаяся, как и моя жизнь…» и др.; некоторые тексты, например «Ignavia» и «Ноуменальная любовь», публикуются впервые. Книга проиллюстрирована графическими работами Друскина и архивными фотографиями.Книга выпущена в рамках совместного проекта издательства Ad Marginem и Музея ОБЭРИУ.

«Глубинная Мексика» (1987) — историко-социологическое эссе этнолога и антрополога Гильермо Бонфиля Батальи (1935–1991). Эта работа — манифест, призывающий пересмотреть устоявшиеся представлений о том, что мы называем национальной культурой, идентичностью и цивилизацией. По мысли автора, Мексика существует одновременно в двух ипостасях. «Воображаемая Мексика» является сконструированным по европейской модели продуктом модернизации — набором образов, далеких от реальной культурной ткани страны. «Глубинная» же, подлинная, укоренена в тысячелетней мезоамериканской цивилизации. Отвергнутая элитами в пользу «воображаемой», «глубинная Мексика» до сих пор продолжает определять реальную жизнь миллионов людей и судьбу страны. Автор бросает вызов понятию линейного прогресса и предлагает под иным углом взглянуть на цивилизационные альтернативы Мезоамерики, обращаясь к ее неколониальным культурам — отвергнутым, но не забытым.

В восьми эссе, написанных в 2017–2023 годах, философ Юк Хуэй рассуждает о кризисе западного Просвещения, преодолении модерна и вызовах, брошенных глобальному миру пандемией коронавируса, анализирует феномен неореакционной мысли и переосмысляет пределы искусственного интеллекта, обращаясь к китайскому философу Моу Цзунсаню (1909–1995) и его прочтению кантовского интеллектуального созерцания. Также Хуэй исследует различия философских темпераментов Китая и Европы, прослеживая особую логику и чувственность китайской пейзажной живописи шань-шуй по следам французского синолога Франсуа Жюльена (р. 1951).

Роман «Путешествие на край жизни» Тезер Озлю (1942–1986) — одно из самых значимых произведений как в творчестве писательницы, так и в истории современной турецкой литературы. Главная героиня, alter ego Озлю, странствует по Европе, следуя по стопам любимых авторов — Итало Звево, Чезаре Павезе, Франца Кафки, Сильвии Плат. Но эта поездка скорее выступает фоном для другого путешествия — вглубь собственных желаний, мечтаний и надежд. Во внутреннем путешествии, балансируя между экзистенциальной тоской и стремлением к свободе, героиня освобождается от оков общественных ожиданий, страха преследования, воспоминаний о «холодных ночах детства» и палатах психиатрических больниц. Нелинейный, поэтический, фрагментарный, глубоко личный, но при этом затрагивающий вечные темы любви, смерти и свободы, роман стал культовым у турецкой молодежи, был переведен на несколько языков и удостоен престижной премии Марбурга. До сих пор он увлекает и трогает читателей разных культур, возрастов и стран, приглашая присоединиться к этому путешествию на край жизни.

Опираясь на философские знания и эмпирические данные, немецкий философ Ханно Зауэр (род. 1983) объясняет, как процессы биологической, культурной, социальной и исторической эволюции сформировали современную нравственную грамматику. В семи главах «Изобретения добра и зла» (2023) описываются важнейшие моральные сдвиги в истории человечества и объясняется, как связаны кооперация австралопитеков, возникновение первых цивилизаций 5 000 лет назад и динамика морального прогресса за последние пятьдесят лет. Генеалогическая перспектива, с одной стороны, позволяет нам увидеть противоречия и потенциальные конфликты нашей нравственности, а с другой — ясно показывает, что мы разделяем фундаментальные ценности, применимые ко всем людям во все времена.

Вальтер Беньямин (1892–1940) — фигура примечательная даже для необычайного разнообразия немецкой интеллектуальной культуры ХХ века. Начав с исследований, посвященных немецкому романтизму, Гёте и театру эпохи барокко, он занялся затем поисками закономерностей развития культуры, стремясь идти от конкретных, осязаемых явлений человеческой жизни, нередко совершенно простых и обыденных. Комедии Чаплина, детские книги, бульварные газеты, старые фотографии или парижские пассажи — всё становилось у него поводом для размышлений о том, как устроена культура. Его исследования о литературе — о Бодлере, Кафке, Прусте, Лескове — оказывались неизмеримо шире традиционного литературоведения. Беспокойная натура привела Вальтера Беньямина зимой 1926/27 года в Москву, встреча с которой сыграла важную роль в его судьбе. В этом издании «Московский дневник» дополняют русские переводы других работ Беньямина, связанных с Москвой, и послесловие Сергея Фокина, в котором этот корпус текстов рассматривается в контексте советской культуры того периода.

«Дух кулинарного искусства» (1822) — книга немецкого литератора, художника, коллекционера и мецената Карла Фридриха фон Румора (1785–1843), с трудом поддающаяся жанровому определению. Это трактат по практической метафизике питания, соединяющий в себе подробные описания различных видов блюд и способов их приготовления, философские и социологические наблюдения, а также утопические идеи по переустройству общества. Автор ставил перед собой амбициозную задачу выработки нового подхода к искусству кулинарии, где философия и гастрономия объединяются в общую категорию — гастрософию. Вдохновившись трудами Платона, Горация, Канта, Шеллинга и других мыслителей разных эпох, Румор рассматривает профессию повара как одно из проявлений творческого духа и обосновывает элементарную теорию кулинарной практики. Заслуга Румора заключается в том, что он впервые в западной философии формулирует систематику кулинарного искусства и делает приготовление пищи прямым предметом эстетики.

Роман Николаевич Ким (ок. 1899 – 1967) — советский писатель корейского происхождения, видный японовед и в то же время — сотрудник контрразведки ОГПУ НКВД. Родился в семье эмигрировавшего в Россию корейского националиста; для получения образования был отправлен в Японию и окончил там элитный университет. Впоследствии любовь к японской культуре и одновременно неприятие ее политики стали доминантами его жизни и творчества. В своих очерках Ким описывает культурную лихорадку, охватившую новую Японию, и ее приготовления к войне. Его волнует «дьявольски энергичная» общественная жизнь страны: европейское влияние и духовные искания молодежи, головокружительные виражи моды, литературные скандалы и классовые конфликты. В сборник вошли памфлет «Три дома напротив соседних два» (1934), глоссы «Ноги к змее» (1927), а также избранные статьи, рецензии, рассказы и переводы. Книгу сопровождает подробный комментарий японистки Анны Слащёвой и статья биографа Кима Александра Куланова.

Ферментация — один из старейших методов сохранения пищи. Сегодня, в эпоху промышленного производства продуктов и популярности фастфуда, когда «капитализм оторвал жизнь от земли», всё больше людей стали интересоваться «натуральной», «домашней» едой и ее консервацией. Тьен Уен До, юрист, занимавшаяся вопросами охраны окружающей среды, живет на юге Франции и вместе с мужем возделывает виноградник. Однажды увлекшись ферментацией, она обнаружила, что этот процесс таит в себе невероятный творческий потенциал, а изучение «невидимого мира» микроорганизмов расширяет горизонты мышления, побуждает пересмотреть отношение к жизни и смерти, общему и частному, сотрудничеству и эмпатии. Тьен Уен До удалось превратить свой профессиональный опыт и личные эксперименты с ферментацией в увлекательную книгу, проливающую свет на экологический, социальный и политический потенциал тысячелетних традиций приготовления пищи. Эта работа полна восторга от новых открытий, трепетного отношения к природе и интереса к истории.