Незавершенный труд Вальтера Беньямина (1892–1940) о зарождении современности (modernité) в Париже середины XIX века был реконструирован по сохранившимся рукописям автора и опубликован лишь в 1982 году. Это аннотированная антология культуры и повседневности французской столицы периода бурных урбанистических преобразований и художественных прорывов, за которые Беньямин окрестил Париж «столицей девятнадцатого столетия». Сложная структура этой антологии включает в себя, наряду с авторскими текстами, выдержки из литературы, прессы и эфемерной печатной продукции, сгруппированные по темам и всесторонне отражающие жизнь города. «Книга Пассажей» — пример новаторской исторической оптики, обозревающей материал скользящим взглядом фланёра, и вместе с тем проницательный перспективный анализ важнейших векторов современной культуры. На русском языке издается впервые.

Вальтер Беньямин (1892–1940) — фигура примечательная даже для необычайного разнообразия немецкой интеллектуальной культуры ХХ века. Начав с исследований, посвященных немецкому романтизму, Гёте и театру эпохи барокко, он занялся затем поисками закономерностей развития культуры, стремясь идти от конкретных, осязаемых явлений человеческой жизни, нередко совершенно простых и обыденных. Комедии Чаплина, детские книги, бульварные газеты, старые фотографии или парижские пассажи — всё становилось у него поводом для размышлений о том, как устроена культура. Его исследования о литературе — о Бодлере, Кафке, Прусте, Лескове — оказывались неизмеримо шире традиционного литературоведения. Беспокойная натура привела Вальтера Беньямина зимой 1926/27 года в Москву, встреча с которой сыграла важную роль в его судьбе. В этом издании «Московский дневник» дополняют русские переводы других работ Беньямина, связанных с Москвой, и послесловие Сергея Фокина, в котором этот корпус текстов рассматривается в контексте советской культуры того периода.

Инго Шульце (род. 1962) — писатель из бывшей ГДР, президент Академии языка и литературы — часто обращается в своих работах к меланхолии немецкого «посткоммунистического состояния». Роман «Праведные убийцы» стал полем для рефлексии об эпохальных переменах в стране через призму жизни дрезденского букиниста Норберта Паулини. Книга начинается как легенда о знаменитом книжнике — аполитичном образованном представителе среднего класса, к которому стекается вся интеллектуальная публика Восточной Германии. Идиллия разрушается падением Берлинской стены: постепенно Паулини теряет покупателей, магазин и жену; его былая отстраненность от мира, находящегося за дверью книжного магазина, трансформируется в радикальные политические взгляды. Шульце мастерски сочетает элементы философской притчи и триллера, аллегории и социальной сатиры, фиксируя метаморфозы эмоциональных переживаний соотечественников. В своем тексте-головоломке автор предлагает порассуждать о том, может ли человек, побывавший в эпицентре тяжелых исторических событий, остаться верным своим принципам.

Ферментация — один из старейших методов сохранения пищи. Сегодня, в эпоху промышленного производства продуктов и популярности фастфуда, когда «капитализм оторвал жизнь от земли», всё больше людей стали интересоваться «натуральной», «домашней» едой и ее консервацией. Тьен Уен До, юрист, занимавшаяся вопросами охраны окружающей среды, живет на юге Франции и вместе с мужем возделывает виноградник. Однажды увлекшись ферментацией, она обнаружила, что этот процесс таит в себе невероятный творческий потенциал, а изучение «невидимого мира» микроорганизмов расширяет горизонты мышления, побуждает пересмотреть отношение к жизни и смерти, общему и частному, сотрудничеству и эмпатии. Тьен Уен До удалось превратить свой профессиональный опыт и личные эксперименты с ферментацией в увлекательную книгу, проливающую свет на экологический, социальный и политический потенциал тысячелетних традиций приготовления пищи. Эта работа полна восторга от новых открытий, трепетного отношения к природе и интереса к истории.

Книга «Жесты» (1991) философа и теоретика медиа Вилема Флюссера (1920–1991) посвящена феноменологии конкретных действий: говорить, писать, мастерить, любить, разрушать и т. д. Из этих действий, или жестов, складывается повседневное, активное бытие-в-мире, а за их анализом угадывается силуэт бытующего феноменолога. Флюссер возвращает философию на землю: быт и повседневность нуждаются в философской прививке, получив которую они открывают перед нами горизонты истории, культуры, политики, религии и науки. При этом автор сосредоточен на телесном жесте — конкретном движении, наделенном смыслом и выражающем свободу человека.

«Мода 2.0. История индустрии с 2008 года» — это хроника современной моды, рассказанная через призму одного из самых влиятельных пространств российского фэшн-ландшафта — концепт-стора КМ20. От глобальных трендов до локальных культурных сдвигов, от первых коллабораций с Vetements и Raf Simons до цифровой эпохи и новых форм самовыражения — книга прослеживает, как менялась индустрия и как КМ20 оставался на переднем крае этих перемен. Структура книги соединяет три линии — «Мир», «Россия» и «КМ20», показывая, как мировые процессы отражаются в локальном контексте и трансформируются в уникальные культурные явления. Некоторые главы также сопровождают личные письма Ольги Карпуть, в которых основательница КМ20 от первого лица рассказывает о ключевых этапах своего профессионального пути. Это не просто документ времени — это визуальная и текстовая панорама моды, медиа и культуры за последние полтора десятилетия, рассказанная изнутри теми, кто создавал её контуры.

Выдающийся французский синолог Франсуа Жюльен (род. 1951) в своей книге «Невозможная нагота» (2000) указывает на принципиальное, но неочевидное различие между западным и восточным мировоззрениями: в то время как в европейском искусстве от античных статуй до современной фотографии обнаженное тело предстает как феномен, неотъемлемый и укорененный в культуре, в Китае Нагота как философская и эстетическая категория невозможна. Ее появление предполагает «морфологическое» мышление, стремление к фиксации формы как воплощения идеи, то есть самую суть метафизики, рожденной в Греции. В китайской культуре же форма, напротив, понимается как нечто процессуальное, подверженное изменению, а потому не требующее остановки взгляда на «голом», а значит, живом теле. Рассматривая произведения китайской графики и живописи и размышляя о невозможности Наготы, Жюльен предлагает по-новому взглянуть на наше представление об истине, бытии и чувственном опыте как таковом.

«Атоллы» — сборник малой прозы японского писателя Накадзимы Ацуси (1909–1942), чье творчество сочетает глубокую философскую медитацию с тонким поэтизмом. В издание вошли два цикла произведений: «Истории Южных островов» и «Атоллы», где автор, отталкиваясь от личного опыта пребывания в Микронезии в 1941 году, возводит хрупкие мосты между временами и мироощущениями. Накадзима, известный своим переосмыслением китайских легенд, здесь обращается к колониальной тематике, исследуя столкновение культур и природу власти. Первый цикл, «Истории Южных островов», включает притчи и рассказы, вдохновленные местными мифами и преданиями и переплетающиеся с бытом островитян. Второй, «Атоллы», представляет собой лирический дневник странствий, где путевые заметки трансформируются в философские эссе. Проза Накадзимы лаконична и детализирована, а его взгляд — одновременно отстраненный и проникновенный — делает эти тексты уникальными свидетельствами эпохи.

Книга французского философа Мишеля Фуко (1926–1984) посвящена периоду в истории медицины, когда на смену старому знанию хирургов и знахарей пришло клиническое мышление. Трансформация теории и практики медицины, поиск новых отношений между врачами и пациентами, реформирование медицинских факультетов и судьбы врачей на фоне драматических событий Великой французской революции — всё это дает Фуко богатейший материал для построения собственной концепции знания, которая окончательно оформится в книге «Слова и вещи». В «Рождении клиники» прослеживается процесс развития мысли Фуко, шаг за шагом вырабатывающего собственное ви́дение истории идей: от ранних прозрений, вдохновленных феноменологией Мартина Хайдеггера и Людвига Бинсвангера, до выверенного структуралистского анализа текстов и постмодернистской критики метафизики. Это делает книгу интересной как для врачей, так и для философов, но прежде всего она адресована читателям, интересующимся историей мысли.

Роман «Штурм» (1923) — первое произведение Эрнста Юнгера (1895–1998) в жанре художественной прозы. В отличие от своего героя — участника Первой мировой войны лейтенанта Штурма, Юнгер пишет именно о войне. Здесь вырабатывается чеканный стиль начинающего автора. Издан был «Штурм» лишь сорок лет спустя, в 1963 году, когда стало ясно, что в небольшом романе молодого офицера присутствует уже в значительной степени вся проблематика будущего писателя и мыслителя Эрнста Юнгера.

Курс 1974/75 учебного года «Ненормальные» совпадает с одним из пиков исследовательской активности Фуко и отражает поворот основного направления его научных интересов от археологии дискурсивных формаций к генеалогии диспозитивов знания и власти. Используя в качестве основного материала судебно-психиатрические экспертизы XIX века и тексты, связанные с практикой пореформенной католической исповеди, философ говорит о формировании новой — нормализующей — власти. Представление о нормальном и ненормальном индивиде помещается им в центр истории нормализующего знания, которое возникает в ранней психиатрии и порождает понятие сексуальности. Фуко исследует формирование этого понятия в рамках медикализации детства и анализирует процедуру признания в католическом пастырстве, прокладывая тем самым путь к своей последней книге — «Признаниям плоти». Курс позволяет проследить движение мысли Фуко на перекрестке нескольких исторических и философских путей и вместе с тем является образцом проницательной и остроумной научной прозы.

Книга классика французской и американской традиций истории искусства Анри Фосийона (1881–1943) «Жизнь форм» (1934) является квинтэссенцией его теории формы. Художественная форма представляется Фосийону не знаком и не идеей, а живым метаморфозом в пространстве, материи, сознании и времени, — и составляет «смыслы, исходящие от нее самой». Продолжая идеи немецких формалистов (Вёльфлин, Гильдебранд) и вдохновляясь бергсоновским витализмом, автор рассматривает жизнь художественных форм в тройном цикле: эксперименты (пробы), «классический» баланс (которому иногда на смену приходит рафинированность) и «барочный» распад. Эта формальная жизнь, по мнению Фосийона, «порождает новые условия для исторической, социальной и нравственной жизни» человека. Такой подход позволяет также избавить понятия стиля, материалов и техник в искусстве от присущей им часто инертности и увидеть их активный, созидательный или разрушительный, потенциал.

Шарль Пеги (1873–1914), крупнейший французский христианский писатель и поэт рубежа XIX–XX веков, оставшийся практически незамеченным современниками, в философском эссе «Клио, диалог истории и языческой души» (1909) полемизирует с главенствующими идеями эпохи модерна. В отличие от модерна, стремящегося разложить человеческую историю «по полочкам», Пеги видит историю не как обезвоженный набор фактов, а как мистически-бесконечный парадоксальный нарратив и выбирает в качестве повествователя античную музу истории Клио. Читателям предстоит вместе с автором-собеседником пробраться через насыщенные культурными реминисценциями рассуждения Клио: эссе напоминает лабиринт, в котором переплетаются полемика с идеями Ницше, практически стиховедческие рассуждения о строках Гомера и куплетах Гюго, критика современной писателю буржуазности и любование этюдами Моне.

Сборник эссе бразильского антрополога Эдуарду Вивейруша де Кастру (род. 1951) «Мрамор и мирт» погружает читателя в этнографический, исторический и философский контекст его проекта «каннибальской», или индигенной, мысли. В отличие от главного труда де Кастру — насыщенного терминологией трактата «Каннибальские метафизики», — «Мрамор и мирт» доступно освещает вопросы, ответами на которые становятся концепты индигенной мысли. Заглавный текст книги представляет собой историческое исследование, основанное на наблюдениях католических катехизаторов XVI–XVII веков. Пытаясь обратить американских индейцев в христианство, они сравнивали их представления о душе, теле и жизни после смерти с верованиями других народов. Де Кастру анализирует антропологические материалы разных лет и описывает образ мысли обитателей Нового света, связывая его с идеями постструктурализма.

В эссе «Средневековое мышление» (1991) французский историк философии и почетный профессор Коллеж де Франс Ален де Либера (род. 1948) предлагает нетипичную концепцию генезиса европейской культуры. Рассматривая различные аспекты средневековой жизни и опираясь на широкий круг письменных источников, ученый исследует предпосылки появления на рубеже XIII и XIV веков «интеллектуала» — феномена, оказавшего влияние на всё последующее развитие западной истории. Руководимый желанием «оговорить неоговоренное», ученый разрушает распространенные стереотипы о «темных» веках и показывает, что скрывается за такими понятиями, как аверроизм, томизм, мистицизм. В усвоении греко-арабского наследия, влиянии Аристотеля на астрологию, теории смирения Мейстера Экхарта и созерцании звезд Данте Либера усматривает истоки средневекового философского мышления.

В небольшом эссе «Человек и техника» (1931) Освальд Шпенглер, продолжая начатые им в трактате «Закат Европы» рассуждения о цикличности мировой истории и упадке великих цивилизаций, впервые ставит вопрос о сущности техники. Рассматривая разные этапы развития человеческого общества, он отходит от распространенного инструментального понимания техники, подразумевая под ней любую целенаправленную деятельность, «тактику жизни», связанную с борьбой — ницшеанской волей к власти. Так, западноевропейская и североамериканская «фаустовская» культура подчинила себе природу и другие страны при помощи машинной техники, создав условия для неминуемого экологического коллапса. По мысли Шпенглера, народы Запада сами стали жертвой своих технологий: «Властелин мира сделался рабом машины».

1922 год стал переломным для революционного театра. Вышедший тогда в Твери сборник статей «О театре» подводил итог первому пятилетию революционного театра и давал читателям возможность заглянуть в его будущее. Авторами альманаха были «левые» критики, режиссеры, теоретики новых течений, от конструктивизма до производственного искусства, прямо или опосредованно связанные с «Театральным Октябрем» Всеволода Мейерхольда. Пользуясь новым языком, Алексей Ган, Иван Аксёнов, Борис Арватов и другие авторы ставили вопрос о границах театра: является ли субботник или первомайская демонстрация теми перформативными формами, которые отвечают духу современности? Может ли установленная на площади декорация города будущего запустить процесс его архитектурного преображения? Сборник 1922 года принадлежит эпохе, когда новый театр стал главной опорой возникающих революционных форм культуры и быта. Однако рефлексия авторов, совмещающая перформативную, социальную и политическую перспективы, актуальна и по сей день. Книга издана с новым предисловием, комментариями и приложениями.

Сборник остроумных статей архитектора Адольфа Лооса (1870–1933) о моде начала XX века «Почему мужчина должен быть хорошо одет» — это свидетельство существования чрезвычайно устойчивых и целостных мировоззрений, казавшихся в те годы совершенно незыблемыми. Прямота и придирчивость Лооса к несущественным на первый взгляд мелочам лежат в основании модернизма с его вниманием к деталям, пристрастием к неприкрытой материальности, ясности формы и пространственной изощренности. Эти короткие тексты стали прообразом сегодняшних исследований повседневной культуры и одним из самых обаятельных памятников того культурного разлома, в котором западный мир оказался на пороге современной эпохи.

Сборник эссе австрийского архитектора Адольфа Лооса (1870–1933) объединяет ключевые работы, написанные им на рубеже XIX–XX веков. В заглавном тексте автор объявляет орнамент «преступлением» для цивилизованного человека и культуры. Радикальность его идей основана на отказе от украшательства и возвращении к функциональной и конструктивной правде. Лоос высмеивает «потёмкинские» фасады Вены и призывает к простоте, которая равнозначна истинному благородству. В категоричных текстах Лооса эстетическая решительность сочетается с консервативной строгостью форм. Эти эссе, основанные не на теоретических догмах, а на манифестальном и полемическом задоре, предвосхитили идеи модернизма и заложили основы дизайна XX века.

Историк идей и публицист Вольфрам Айленбергер (род. 1972), быв­ший главный редактор журнала Philosophie Magazin и программный директор крупнейшего философского фестиваля в Европе phil.cologne, рассматривает одну из величайших эпох немецко-австрий­ской мысли — двадцатые годы прошлого века, подробно, словно под микроскопом, изучая не только философское творчество, но и жизнь четырех «магов»: Эрнста Кассирера, Мартина Хайдеггера, Вальтера Беньямина и Людвига Витгенштейна, чьи судьбы причудливо пере­плелись с перипетиями бурного послевоенного десятилетия. Впе­чатляющая интеллектуально-историческая панорама, не похожая ни на хрестоматию по истории философии, ни на академическое исследование, ни на беллетризованную биографию, соединяет в себе лучшие черты всех этих жанров, приглашая читателя совершить экскурс в лабораторию мысли, ставшую местом рождения целого ряда направлений современной философии. Книга получила пре­стижную Баварскую книжную премию (2018), а также Приз за луч­шую иностранную книгу во Франции (2019).

«Сады и дороги» — заметки немецкого мыслителя Эрнста Юнгера 1939–1940 годов, открывающие секстет его дневников времен Второй мировой войны. Чередуя описания частной жизни, исторических событий и рефлексивные пассажи, автор показывает возможность поэтического и философского существования в самом центре большой катастрофы. Эта единственная книга Юнгера, опубликованная в годы Второй мировой войны, во многом определила европейскую славу писателя как одного из выдающихся стилистов XX века.

Независимый японский философ и культурный критик Адзума Хироки (род. 1971) видит в фигуре туриста метафору Другого, символ незавершенности, случайности и открытости — того способа бытия, который может стать ответом на вызовы мира, где глобализация и национализм не столько противостоят друг другу, сколько странным образом сосуществуют; мира кризиса публичного и приватного, своего и чужого… Согласуясь с самим предметом исследования, автор отказывается от попыток выстроить гомогенную теорию, но соединяет философский анализ, эссеистику, математику, поездки в Чернобыль и наблюдения за повседневной жизнью. Через рассуждения о туризме, семье, феномене «жуткого», вторичном творчестве, интерфейсах и Достоевском Адзума выстраивает спекулятивную карту современности, где случайность становится не угрозой, а условием рождения нового. «Философия туриста» — не книга «о туристе», но книга, предлагающая мыслить «как турист»: непринужденно и свободно ради нового понимания солидарности.

«Мода с 1900» представляет собой детальный и в то же время широкий исторический обзор одной из самых динамичных форм культурного производства бурного ХХ столетия: от утонченных нарядов на «каждый» случай, будь то чайное платье или костюм для езды в открытом автомобиле, требующих долгого изготовления, надевания и рассматривания, до быстрой, глобальной и универсальной хайп-моды. Перемены в экономическом и культурном климате, средствах коммуникации, технике и производстве, а также становящимся всё более влиятельным институте знаменитостей мгновенно обретают форму в фасонах, тканях, палитрах и прочих составляющих нарядов ведущих кутюрье и дизайнеров, таких как Габриэль Шанель, Кристобаль Баленсиага, Вивьен Вествуд, Дрис Ван Нотен и многих других. Повествование британских историков моды Валери Д. Мендес и Эми де ла Хэй сосредотачивается на модных центрах Франции, Великобритании, США и Италии, но также обращается и к другим регионам мира. Текст дополняют множество иллюстраций с подробными комментариями и обширная библиография.

Перешагнув «за» физику, почтенная метафизическая традиция философии продолжила питаться от своей природной основы, регулярно обращаясь к растительным метафорам и аллегориям, но оставляя их на периферии своего внимания и тем самым «обесценивая, инструментализируя и делая банальной» саму жизнь. Майкл Мардер решается на деконструкцию этой почти бессознательной привычки философов от Античности до современности, выявляя сокрытую в тени магистральной мысли растительную философию, которая в буквальном смысле прорастает в трудах двенадцати знаменитых философов от Платона до Люс Иригарей. Пальма Маймонида, виноград Гегеля, подсолнухи Деррида и прочие «растения философов» показывают себя не просто «засушенным в книгах» гербарием, сентиментальным дополнением, но важным аспектом даже тех философских систем, чей путь к интеллектуальным и духовным высям лежал через экоцид.

Взяв за основу понятие «пост-Европа» чешского феноменолога Яна Паточки, первым предположившего, что после Второй мировой войны Европа перестала быть центрообразующей силой, в своей новой работе гонконгский философ Юк Хуэй обращается к проблеме «преодоления модерна», вокруг которой сто лет назад в Японии сформировалась Киотская школа. Нисида Китаро, Ниситани Кэйдзи, а также представитель нового конфуцианства Моу Цзунсань не отвергали западную философию, но искали новые пути для мышления в условиях кризиса, охватившего Европу. Вместо мечты о невозможном преодолении хайдеггеровской Heimatlosigkeit «Пост-Европа» предлагает набросок мышления, которое, осознав свою «безродность», стремится обрести новую форму, но не путем нейтрализации различий, а через индивидуацию, направленную на преодоление оппозиций между logos и technē, Востоком и Западом, домом и бездомностью.