Сборник эссе бразильского антрополога Эдуарду Вивейруша де Кастру (род. 1951) «Мрамор и мирт» погружает читателя в этнографический, исторический и философский контекст его проекта «каннибальской», или индигенной, мысли. В отличие от главного труда де Кастру — насыщенного терминологией трактата «Каннибальские метафизики», — «Мрамор и мирт» доступно освещает вопросы, ответами на которые становятся концепты индигенной мысли. Заглавный текст книги представляет собой историческое исследование, основанное на наблюдениях католических катехизаторов XVI–XVII веков. Пытаясь обратить американских индейцев в христианство, они сравнивали их представления о душе, теле и жизни после смерти с верованиями других народов. Де Кастру анализирует антропологические материалы разных лет и описывает образ мысли обитателей Нового света, связывая его с идеями постструктурализма.

В 1989 году антрополог Дэвид Гребер отправился в горные районы Мадагаскара, где после недавней катастрофы — масштабного голода, разразившегося из-за нарушения местных обычаев, — царит напряженность. Он проводит длительные полевые исследования в сельской общине Бетафо, разделенной на потомков дворян и рабов. Изучая организацию общества и историческую память малагасийцев, автор показывает, как реализуется политическое действие при отсутствии формальных иерархических институтов власти и как политика выстраивается вокруг повседневных практик, например, рассказывания историй, направленных на удержание людей от открытых столкновений. «Бесприютные» демонстрируют, что политическое действие может быть формой повествования, а антропологическая этнография — инструментом для понимания того, как общества работают со сложным историческим прошлым, предотвращая скатывание в бездну массового насилия.

Книга выдающегося французского синолога Франсуа Жюльена, профессора философии Сорбонны и директора Института Марселя Гране, представляет собой сравнительный анализ европейской и китайской живописи. По мнению автора, китайская живопись является подлинной философией жизни, которая, в отличие от европейского искусства, не стремится к объективности и не желает быть открытым «окном в мир», предназначенным для единственной истинной точки зрения. Отсутствие формы у великих образов китайского искусства означает непрерывное движение и перетекание форм друг в друга, стирающее ясные очертания вещей и нивелирующее границу между видящим глазом и миром.

1922 год стал переломным для революционного театра. Вышедший тогда в Твери сборник статей «О театре» подводил итог первому пятилетию революционного театра и давал читателям возможность заглянуть в его будущее. Авторами альманаха были «левые» критики, режиссеры, теоретики новых течений, от конструктивизма до производственного искусства, прямо или опосредованно связанные с «Театральным Октябрем» Всеволода Мейерхольда. Пользуясь новым языком, Алексей Ган, Иван Аксёнов, Борис Арватов и другие авторы ставили вопрос о границах театра: является ли субботник или первомайская демонстрация теми перформативными формами, которые отвечают духу современности? Может ли установленная на площади декорация города будущего запустить процесс его архитектурного преображения? Сборник 1922 года принадлежит эпохе, когда новый театр стал главной опорой возникающих революционных форм культуры и быта. Однако рефлексия авторов, совмещающая перформативную, социальную и политическую перспективы, актуальна и по сей день. Книга издана с новым предисловием, комментариями и приложениями.

Одна из главных монографий о немецком кино и самая известная книга Зигфрида Кракауэра (1889–1966) была написана им в эмиграции и вышла в США в 1947 году. Автор, социолог и теоретик кинематографа и культуры, анализирует внутренние установки и паттерны немецкого общества, объекты коллективного вытеснения, нашедшие отражение в классических фильмах догитлеровской эпохи. Для Кракауэра кино — сложный и многогранный феномен, он писал о разных его аспектах («Веймарские эссе», «Теория кино» и др.). В этой книге кино — прежде всего проявление массовой культуры, искусство a priori коллективное, которое, будучи плодом совместных усилий, утоляет и одновременно провоцирует скрытые желания широкого зрителя.Советское издание «От Калигари до Гитлера» 1977 года было неполным. Помимо приложения «Пропаганда и нацистский военный фильм» из текста была частично удалена оценка политической ситуации в Германии и России, отдельные комментарии по поводу советских фильмов и кинематографистов и ряд подробностей из истории Веймарской республики. Настоящее издание восполняет эти пробелы, а также возвращает авторство переводчику текста на русский язык (чье имя в советском издании не было указано) — Геннадию Григорьевичу Шмакову, известному переводчику, балетному критику и синефилу.

В двадцати шести текстах об эстетике посмертно выпущенного сборника Гастон Башляр (1884–1962) — французский философ, «дающий себе право грезить» и «погружаться в медитирующую грезу о природе вещей», — обращается к пространству активного воображения, находя его не только в изобразительном искусстве (Моне, Шагал, Флокон и другие), поэзии и прозе (Рембо, По, Бальзак и другие), но также в сновидениях, радио, покое и уединении. В его грезах слышится зов стихий и логосферы, оживает магия маски и «железный космос», открываются психологические глубины «учебника одиночества». Переплетая тонкий анализ мышления грезящего с экзистенциальными, динамическими, воздушными грезами, грезами чернил, силы, камня, грезами о тишине и музыке, Башляр утверждает за этим неотъемлемое право человека на целостность и глубинную общность с природой.

Выдающийся представитель золотого века арабской цивилизации Абу-ль-Валид Мухаммад ибн Ахмад Ибн Рушд (1126–1198), более известный под латинизированным именем Аверроэс, открыл Западу позднеантичную рецепцию идей Аристотеля, выступив автором комментариев к его трудам. Посредник между античной и христианской философией, Аверроэс одновременно был жупелом для схоластов: его интерпретация аристотелевской концепции отдельного разума показалась слишком смелой Альберту Великому, Фоме Аквинскому и их последователям. Французский философ Жан-Батист Брене (род. 1972) пробует разобраться в причинах ужаса, внушенного Аверроэсом его западным читателям. Аверроэс предстает одним из первых критиков христианской метафизики, подтачивавшим ее устои за многие века до того, как она попала под огонь ницшеанства и психоанализа. Опираясь на Фрейда, Брене усматривает в аверроизме вытесненную прародину западной мысли, «внутреннюю заграницу», возвращающуюся к ней в жутком обличье, или зеркало, показывающее ей собственную изнанку.

Независимый японский философ и культурный критик Адзума Хироки (род. 1971) видит в фигуре туриста метафору Другого, символ незавершенности, случайности и открытости — того способа бытия, который может стать ответом на вызовы мира, где глобализация и национализм не столько противостоят друг другу, сколько странным образом сосуществуют; мира кризиса публичного и приватного, своего и чужого… Согласуясь с самим предметом исследования, автор отказывается от попыток выстроить гомогенную теорию, но соединяет философский анализ, эссеистику, математику, поездки в Чернобыль и наблюдения за повседневной жизнью. Через рассуждения о туризме, семье, феномене «жуткого», вторичном творчестве, интерфейсах и Достоевском Адзума выстраивает спекулятивную карту современности, где случайность становится не угрозой, а условием рождения нового. «Философия туриста» — не книга «о туристе», но книга, предлагающая мыслить «как турист»: непринужденно и свободно ради нового понимания солидарности.

«Плодородный край» — таинственная страна, запечатленная на нескольких картинах Пауля Клее, и одноименное эссе французского композитора и дирижера Пьера Булеза, посвященное взаимовлиянию музыки и изобразительного искусства в теоретических трудах и художественной практике гения европейского авангарда. Выросший в семье скрипача и певицы, Клее превосходно ориентировался в классических музыкальных формах и использовал их при решении чисто живописных проблем. Нередко в своих полуабстрактных композициях он обращается к нотописи, рисует фигуры дирижеров, певцов, несуществующие инструменты, а в лекциях и названиях произведений прибегает к музыкальной терминологии, — так временной отрезок фуги у него становится пространством картины. Булез, в свою очередь, находит в искусстве и теории Клее опору для изучения структуры и ритма в музыке. Этот непрерывный обмен, переход между музыкой, живописью и литературой, а также теоретической строгостью и экспрессивным вдохновением становится, по мысли Булеза, плодородным краем любого творчества.

Борис Борисович Божнев (1898–1969) — один из наиболее оригинальных поэтов русского зарубежья, представитель младшего поколения первой волны эмиграции, идейный наследник французских «проклятых поэтов» и русских философских лириков. Божнев увлекался также музыкой и рисованием, занимался самиздатом. Он приятельствовал с французскими авангардистами и русскими социалистами-эмигрантами.В настоящее издание вошли избранные сочинения периода поэтического расцвета автора — произведения, написанные в 1920-е годы в Париже. Божнев и его лирический герой, погруженные в напряженную общественную атмосферу современности, инфицированы лихорадкой городской суеты. Переживая кризис сознания, они во всей полноте ощущают полифоническую сущность восприятия мира.Некоторые стихотворения и циклы печатаются впервые по автографам из Отдела рукописей Института мировой литературы им. А. М. Горького.

Взяв за основу понятие «пост-Европа» чешского феноменолога Яна Паточки, первым предположившего, что после Второй мировой войны Европа перестала быть центрообразующей силой, в своей новой работе гонконгский философ Юк Хуэй обращается к проблеме «преодоления модерна», вокруг которой сто лет назад в Японии сформировалась Киотская школа. Нисида Китаро, Ниситани Кэйдзи, а также представитель нового конфуцианства Моу Цзунсань не отвергали западную философию, но искали новые пути для мышления в условиях кризиса, охватившего Европу. Вместо мечты о невозможном преодолении хайдеггеровской Heimatlosigkeit «Пост-Европа» предлагает набросок мышления, которое, осознав свою «безродность», стремится обрести новую форму, но не путем нейтрализации различий, а через индивидуацию, направленную на преодоление оппозиций между logos и technē, Востоком и Западом, домом и бездомностью.

Книга британского психоаналитика Джоша Коэна посвящена нашим отношениям с трудом, точнее — заложенному в каждом из нас желанию не работать, которое отнюдь не безоблачно сосуществует с желанием работать — и добиваться успеха, престижа, благополучия, — причем, как полагает автор, является не менее, а возможно, и более важным, даже определяющим для человека. Это желание знакомо нам с детства, когда оно с легкостью удовлетворяется, но мы учимся подавлять его и привыкаем отдавать все силы работе, порой забывая, что жизнь ею не исчерпывается. Иногда результатом становятся большие достижения в избранной нами профессии, иногда — депрессия, иногда то и другое вместе. Как быть с потребностью в «неработе», которую невозможно реализовать в полной мере, но и отрицать, задавливать в себе, крайне опасно? Автор ищет подступы к ответу на этот, должно быть, неразрешимый вопрос в собственном жизненном опыте, в историях своих пациентов и в судьбах нескольких выдающихся людей, столкнувшихся с конфликтом между работой и «неработой» вплотную, — Эмили Дикинсон, Орсона Уэллса, Энди Уорхола и Дэвида Фостера Уоллеса. Из автобиографических очерков, заметок психоаналитика и тонких наблюдений о природе творчества складывается этот текст, продиктованный стремлением Джоша Коэна разобраться в себе и способный помочь в этом нам.

В ноябре 1924 года в Берлине философ и теолог Вальтер Беньямин знакомится с поэтом-атеистом Бертольтом Брехтом. Несмотря на «неклеящийся» разговор при первой встрече, спустя несколько лет их общение становится более тесным и перерастает в глубокую дружбу. В ходе непрестанного диалога они заимствуют и авторизуют идеи друг друга: брехтовскому принципу прерывания действия в эпическом театре Беньямин находит аналогию в собственной теории мышления образами (Denkbilder).По мнению Ханны Арендт, в лице Брехта и Беньямина «величайший из живущих немецких поэтов встретился с самым важным критиком своего времени». В настоящем издании собраны работы Беньямина, развивающие идеи Брехта о театре и искусстве, тексты, комментирующие его поэтические произведения, а также рецензия на «Трехгрошовый роман» и воспоминания о беседах с «Бертом». В разговоре с Теодором Адорно, уже после трагической гибели друга, Брехт признался, что считает Беньямина «своим лучшим критиком».

Книга выдающегося бразильского антрополога, профессора Национального музея Бразилии при Федеральном университете Рио-де-Жанейро Эдуарду Вивейруша де Кастру (род. 1951) «Каннибальские метафизики» посвящена актуальным вопросам этнографии и философии. Переосмысляя классическую теорию свойства и жертвоприношения Клода Леви-Стросса, оказавшую значительное влияние на современную антропологию, автор предлагает оригинальную интерпретацию «этнометафизики» американских индейцев, построенную на толковании таких понятий, как «перспективизм» и «мультинатурализм». Развивая идеи антропологов Филиппа Десколы, Роя Вагнера и Мэрилин Стратерн, а также философов Бруно Латура, Изабель Стенгерс, Жиля Делёза и Феликса Гваттари, де Кастру приходит к выводу о необходимости создания принципиально новой постструктуралистской методологии.

Эль Лисицкий (1890–1941) — художник, архитектор, конструктор и основоположник отечественного графического дизайна. В настоящее издание вошли его теоретические работы о супрематизме, культуре жилья, методах оформления книги, обустройстве выставочных пространств. Лисицкому были подвластны многие виды искусства — живопись, типографика, архитектура, фотомонтаж. В каждом он добивался значительных успехов и в каждое привносил радикальные изменения, разрабатывал новые приемы и техники, определившие искусство XX века. Создавая чертежи горизонтальных небоскребов, проуны, проекты коммунальных жилых ячеек, Лисицкий стремился преодолеть современную ему художественную традицию и утвердить новую культуру, принципы которой излагал в своих текстах-манифестах.

«Однажды в лесу» — полуавтобиографический роман бенгальского классика Бибхутибхушона Бондопаддхая (1894–1950). Он рассказывает историю юноши Шотточорона из Калькутты, который не может найти работу и уезжает в соседний штат Бихар, где становится управляющим большим лесным участком. Чем сильнее Шотточорон очаровывается красотой здешнего леса, тем больше он тяготится тем, что обязан расчистить эту землю для обработки. Лес в романе — не просто место действия основных событий, но центральный персонаж, деятельный и многоликий, могущественный и грозный, наделенный властью над людьми и подчиняющий себе их волю. На русском языке «Однажды в лесу» публикуется впервые.

Уильям Генри Хадсон (1841–1922) — английский писатель и натуралист, родившийся в семье переселенцев и проведший первую половину жизни в Аргентине, написал более двадцати книг, как художественных, так и научно-популярных, но всегда вдохновленных природой и наблюдениями за ней. Защита птиц была главным делом жизни Хадсона — энергичного полевого исследователя, неутомимого орнитолога и страстного борца с потребительским отношением к окружающей среде, который еще в детстве понял, что клетки для животных — это пыточные в миниатюре. Книга «Приключения среди птиц» представляет собой сентиментальные, ироничные, приправленные фирменным британским юмором и очень поэтичные наблюдения за птицами на фоне живописных английских пейзажей. Размышляя о птицах и человеческой природе, Хадсон обращается к литературе, музыке, антропологии и географии, а также призывает к ответственности птицеловов, охотников и коллекционеров.

Эссе писателя, критика, поэта и художника Джона Бёрджера (1926–2017) — одновременно хонтологическое путешествие по Болонье и оммаж неназванному другу, в котором угадывается Джорджо Моранди, genius loci этого нереального города. Цвета, запахи и даже вкусы Болоньи, рассеянные по медитативным заметкам, обволакивают читателя, будто становясь ощутимыми. Рассказчик двигается в географическом пространстве и пространстве памяти, соединяя описания увиденного на средневековых улицах с размышлениями о духе города, страны, живописи и итальянской кухни.

В эссе, составляющих книгу «Камень безумия», чилийский писатель Бенхамин Лабатут продолжает тему, начатую им в бестселлере «Когда мы перестали понимать мир»: несмотря на стремление человека к рациональности, развитию науки и прогрессу, контуры реальности размываются у нас на глазах, мир развертывается как непостижимый хаос, чья логика доступна лишь безумцу. Откликаясь на события последних лет: пандемия, использование искусственного интеллекта, протесты в Чили и других странах, — Лабатут размышляет о причинах нынешнего кризиса нарративов, рухнувших под натиском неудержимого прихода нового. Когда мир становится всё страннее и страннее, научный подход, холодные факты и цифры не могут оставаться единственным ключом к пониманию; возможно, чтобы не проснуться однажды в ночном кошмаре, нужно чаще прислушиваться к нашим самым безумным снам.

«Нулевая степень письма» (1953) — первая полноценная книга Ролана Барта, выросшая из журнальных статей 1940-х годов и написанная под впечатлением от эссе Жан-Поля Сартра «Что такое литература?». В этом основополагающем для своего дальнейшего творчества тексте Барт проводит различие между языком и стилем и определяет понятие «письмо», рассматривая этапы его эволюции, а также предлагает идею «нейтрального письма» — или «нулевой степени письма», — которое преодолевает литературу как буржуазную форму культуры. Работа стала манифестом эпохи «нового романа» и провозвестила структуралистскую революцию 1960-х. В 1999 году вошла в список ста лучших книг XX века, составленный газетой Le Monde.

«Удовольствие от текста» (1973) — эссе французского философа, литературоведа и семиотика Ролана Барта, в котором он подробно рассматривает взаимоотношения между текстом, читателем и удовольствием от чтения. Развивая идеи лакановского психоанализа, автор противопоставляет два вида удовольствий от текста — через понятия plaisir («удовольствие») и jouissance («наслаждение») — и делит тексты на «читаемые» и «писательские». По мнению Барта, смысл текста не фиксирован, и при прочтении каждый читатель привносит свой собственный опыт и интерпретации, допуская множественность значений. Эта работа бросает вызов взглядам на авторство и уделяет особое внимание субъектности читателя, подчеркивая его роль в создании смысла текста.

Это небольшое эссе, удостоенное премии Сент-Бёва, французский писатель, поэт и драматург Антонен Арто (1896–1948) написал после пребывания в психиатрической лечебнице. Он посвящает свой текст человеку, который в нашей культуре является классическим примером безумного гения, — Винсенту Ван Гогу. Собственный опыт Арто позволил ему создать личный, живой и пронзительный манифест против психиатрии как дисциплины и ее карательных методов. Автор опровергает тезис о сумасшествии Ван Гога, утверждая, что общество, не приемлющее нонконформизм и любую инаковость, само порождает тех, кого клеймит душевнобольными, и порой, как в случае Ван Гога, даже доводит их до самоубийства.В новое издание также вошли тексты «Живописец мысли», «Выставка Кислинга» и «Выставка Бальтюса в Галерее Пьер».

Сборник дневниковых записей, статей, писем, стихов и манифестов Александра Родченко (1891–1956) — это не только хроника жизни одного из творцов русского конструктивизма, но и история целого направления в искусстве. Вся жизнь была для Родченко непрекращающимся творческим процессом, серией «опытов», которые прекрасно отражены в его текстах разных лет: в беспредметных стихах, посвященных его будущей жене Варваре Степановой, в личных заметках, полных восхищения и удивления от погружения в мир искусства, в статьях, посвященных фотографии и дизайну или «конструированию вещей», в записях о работе с современниками и друзьями — Маяковским, Ганом, Мейерхольдом, Кандинским и др. Родченко удалось очень точно передать ощущение современной ему эпохи революционных открытий, смелых экспериментов, для которой, как писала Варвара Степанова, «будущее — единственная цель».

Панайотис Кондилис (1943–1998) — греческий философ и переводчик, написавший свои основные труды по-немецки. Впервые переведенная на русский язык книга «Власть и решение» (1984), одна из его центральных работ, представляет теорию дескриптивного децизионизма — ценностно-нейтрального понимания принятия решений и их связи с формированием представлений о мире и социальными отношениями. Опираясь на историцистский метод, а также на идеи Фридриха Ницше и Макса Вебера, автор обращается к проблеме социальной онтологии власти. В более поздней статье «Наука, власть и решение» (1994) Кондилис демонстрирует, что описанные им механизмы отношений власти распространяются и на научную сферу. Исследования Кондилиса сегодня обретают новую актуальность как образец продуктивного совмещения методов философии и социальных наук.

В книгу вошли расшифровки радиопрограмм французского писателя-путешественника Сильвена Тессона (род. 1972) — остроумные и нетривиальные рассуждения об «Илиаде» и «Одиссее». Откуда появились эти нетленные поэмы? Почему поэтика первого европейского барда тесно связана с островами Эгейского моря? Как тексты, которым уже более двух с половиной тысяч лет, могут резонировать с современностью? Тессон предлагает освежить в памяти работы Гомера, вновь встретиться с их героями — нашими «безрассудными братьями и сестрами» — и призывает по-новому взглянуть на произведения древнегреческого мыслителя, чтобы «напитаться этими золотыми стихами», проникнуться их мудростью и красотой.

В основу данной книги, являющейся частью амбициозного «археологического» проекта французского теоретика и исследователя Мишеля Фуко (1926–1984), легла докторская диссертация, которую он написал, проработав несколько лет в психиатрических больницах. «История безумия в классическую эпоху» (1961) — это попытка проанализировать и интерпретировать представления о сущности сумасшествия, бытовавшие в европейской культуре XVII–XIX веков, предпринятая, чтобы обнажить генеалогию психиатрической практики XX века. Фуко, обращаясь к средневековым медицинским трактатам, народным суевериям прошлого и литературным образам, задается вопросом, как менялось представление о безумии и отношение к нему в обществе. Как безумие стало болезнью, подлежащей специализированному лечению? Как появился на свет человек разумный, взявшийся судить безумного?

Скрывает ли право отношения власти или выражает формальные правила? Чем отличается производство научной объективности от установления юридического факта? Как при помощи юридической фикции ткется бесшовная ткань социальных связей? В новаторском исследовании антрополог и социолог Бруно Латур анализирует функционирование французского Государственного совета, который является частью сложной машины сдержек и противовесов, выстроенной Наполеоном Бонапартом. Наблюдение за деятельностью Госсовета позволяет понять саму суть устройства Французской Республики и права вообще. Право интересует Латура не как идеологический или формально-логический конструкт, а как необходимый государству универсальный соединительный принцип. Государственный совет с его коллективной памятью и обязательной ссылкой на оригинальный прецедент в каком-то смысле сохраняет для истории разрозненные голоса прошлого, приняв в расчет которые, общество расширяет свои границы.

Книга франко-румынского литературоведа и критика Томы Павела предлагает читателю оригинальную историю главного беллетристического жанра. По мысли автора, эволюцию романа определяет заключенное в нем напряжение. Совмещая различные подходы к изучению литературы, Павел показывает внутреннюю логику становления жанра и диалог, который романы «вели» друг с другом, — он раскрывает преемственность между идеализмом Античности и Средневековья, реализмом Нового времени и культивирующим форму и субъективность модернизмом XX–XXI веков. В каждый из этих периодов роман выявляет разрыв между героем и окружающей средой и ставит аксиологический вопрос о том, является ли нравственный идеал человека частью мирового порядка.

Зимой 1927–1928 года в Советском Союзе побывали двое молодых американских искусствоведов — Альфред Барр и Джери Эбботт. Вскоре по возвращении из поездки Барр стал директором новообразованного Музея современного искусства в Нью-Йорке, а Эбботт — его заместителем. Путешествуя по СССР, они вели дневники, где запечатлели культурную ситуацию накануне начала форсированного социалистического строительства и конца эпохи русского авангарда. Барр и Эбботт фиксировали свои впечатления от новинок театрального и кинематографического репертуара, осмотра музейных коллекций, национализованных новой властью, и встреч с крупными деятелями советской культуры: Сергеем Эйзенштейном и Всеволодом Мейерхольдом, Моисеем Гинзбургом и Сергеем Третьяковым, Александром Родченко и Варварой Степановой.