Почти все произведения Сэмюэля Беккета существуют в двух авторских версиях — на английском и французском языках. Тем не менее билингвальные издания Беккета по-прежнему редки, а переводы, как правило, делаются с того языка, на котором текст был изначально написан. Эта книга представляет собой первый опыт издания на русском языке переводов обеих авторских версий известного рассказа Беккета. Формально перед нами один и тот же текст, но разночтения начинаются уже с заглавия: во французской версии он называется «Опустошитель», а в английской — «Пропащие». Перевод с французского ранее выходил в серии «Литературные памятники», для настоящего издания он был заново сверен с оригинальным текстом и уточнен. Перевод с английского публикуется впервые. В книгу также включено эссе Анатолия Рясова о литературном языке Беккета.

Издание 1992 года. Сохранность очень хорошая.`Русская весна` — роман известного американского фантаста Нормана Спинрада — живой отклик на события последних лет в нашей стране и во всем мире. В романе сочетаются научная фантастика и политический памфлет; действие происходит во Франции, СССР и США.

Двое лежат в постели лицом друг к другу или, наоборот, отвернувшись в разные стороны. Они спят или только притворяются. Наверняка, хотя бы один из них видит сны. Или готовится увидеть. А второй? Тот, что, слегка приоткрыв глаза, рассматривает первого. Или, лежа к нему спиной, прислушивается к дыханию. Кто этот второй? Спутник?.. Или, может быть, его клиент(ка)?»Спутники» — второй роман Вадима Климова, на этот раз рассыпающийся. Написанный на ошметках папиросной бумаги в безымянной тишине полумрака, второй всегда вынужден опрокидывать первый, чтобы автор мог двигаться дальше, не цепляясь штанинами за прошлое. Как с этим справится намеренно расклеивающаяся форма?.. Проверьте, все ли страницы на месте. Не отвалился ли еще корешок? Если все в порядке, то можно приступать. Поначалу совсем неуловимо, но вы уже начинаете рассыпаться.

Что произошло с пьесой во второй половине XX века? Кажется, настало время заново увидеть драматургию не как эскиз театрального воплощения, а как самостоятельный ресурс письма. Эта антология возникла как желание проследить эволюцию жанра, попутно заполнив некоторые пробелы в представлениях об авангардной драматургии.Несмотря на то что многие из вошедших в сборник пьес неоднократно ставились в театрах, они в равной степени стали пространством языковых, а не только сценических экспериментов. Представленный круг американских, европейских и русских драматургов не совпадает с литературоведческими реестрами и не претендует на всеохватность, а скорее даже настаивает на незавершенности, оставляя пространство для включения новых авторов.Многие из вошедших в сборник текстов и переводов публикуются в России впервые. Прежде всего это не издававшиеся ранее произведения Сэмюэля Беккета, Гюнтера Грасса и Раймона Федермана, а также выходившие лишь в Германии пьесы Владимира Казакова.СодержаниеА. Рясов. О языке драматургииЖан Жене. БалконГюнтер Грасс. Злые повараДэвид Мэмет. Жизнь в театреВладимир Казаков. Мосты; Толкование сна; Разучивание; Команда; Клетка; ДождьОльга Комарова. Сороковой деньСэмюэль Беккет. Вздох; Экспромт для Огайо; Квадрат; Развязка; Nacht und Traume; Что где; HorendspielРаймон Федерман. Кто сломается первымЧто произошло с пьесой во второй половине XX века? Кажется, настало время заново увидеть драматургию не как эскиз театрального воплощения, а как самостоятельный ресурс письма. Эта антология возникла как желание проследить эволюцию жанра, попутно заполнив некоторые пробелы в представлениях об авангардной драматургии.Несмотря на то что многие из вошедших в сборник пьес неоднократно ставились в театрах, они в равной степени стали пространством языковых, а не только сценических экспериментов. Представленный круг американских, европейских и русских драматургов не совпадает с литературоведческими реестрами и не претендует на всеохватность, а скорее даже настаивает на незавершенности, оставляя пространство для включения новых авторов.Многие из вошедших в сборник текстов и переводов публикуются в России впервые. Прежде всего это не издававшиеся ранее произведения Сэмюэля Беккета, Гюнтера Грасса и Раймона Федермана, а также выходившие лишь в Германии пьесы Владимира Казакова.СодержаниеА. Рясов. О языке драматургииЖан Жене. БалконГюнтер Грасс. Злые повараДэвид Мэмет. Жизнь в театреВладимир Казаков. Мосты; Толкование сна; Разучивание; Команда; Клетка; ДождьОльга Комарова. Сороковой деньСэмюэль Беккет. Вздох; Экспромт для Огайо; Квадрат; Развязка; Nacht und Traume; Что где; HorendspielРаймон Федерман. Кто сломается первым

Марсель Эме — французский прозаик и драматург. Его прозе свойственны элементы абсурда и фантастики в сочетании с реалистичностью бытовых и психологических деталей. Роман ЗЕЛЕНАЯ КОБЫЛА принес Эме мировую известность. Повествование развернуто в двух планах: часть как бы от автора, а часть — от имени зеленой кобылы, сошедшей с полотна художника, причем Эме вложил в ее речь едкий сарказм и желчную сатиру, в то время как сам сохранял вполне невозмутимый тон. В романе ВУИВРА рассказывается о жизни заурядного молодого человека, и история его была бы достаточно правдоподобной, если бы парня периодически не соблазняла сказочная повелительница змей — Вуивра.

Вадим Климов: Как в любой другой книге, в книге Анатолия Рясова четыре главных темы: язык, речь, письмо и безумие. Герой беззаботно запускает руку в карман и встречается там с чужим языком. Этот язык настолько влажен, что между ним и героем немедленно вспыхивает безумная страсть. До самого финала язык остается в кармане брюк, а герой пишет ему любовные письма. То есть персонаж и чужой язык связываются не через разум и речь, а через безумие и письмо. Автор скрупулезно прослеживает развитие их отношений, выраженных в малочитабельном лингвистическом потоке.

Георгий Осипов (род. в 1961 г.), известный также как Граф Хортица, — человек странных и неожиданных знаний, теневой носитель культуры ушедшей эпохи, писатель, переводчик, певец, архивист винтажной музыки и кинематографа, ведущий провокативных радиопрограмм «Трансильвания беспокоит» и «Школа кадавров». «Конец января в Карфагене», вторая книга художественной прозы Гарика Осипова, объединяет одноименный сборник рассказов (1977-211) и повесть «Серый мой друг» (211). Литературный стиль Осипова отличается особой самобытностью: каждая миниатюра напоминает своего рода фонографическое письмо, где магия звука воскрешает к жизни ускользающую материю прошлого. Как и в предыдущей книге «Товар для Ротшильда», «здесь всё наполнено музыкой, она буквально «сочится» из пустынных дворов и проулков» (М. Викторов). За подчас шокирующим юмором и мефистофелевским цинизмом скрывается верность автора традициям уникального жанра малороссийской готики. Осипов пишет, «чтобы меньше болтать, а главное — меньше пить». В такой позиции есть, безусловно, определенный дендизм. Описываемая эпоха давно канула в Лету, завершен и следующий цикл, однако беспокойное присутствие Графа Хортицы, его «неангажированный энтузиазм» только сейчас и становятся понятными широкой аудитории. И пусть координаты безвременья, вынесенные в заглавие этой книги, станут для читателя точкой отсчёта на пути в фантасмагорическую вселенную Георгия Осипова, последнего эмиссара Империи Зла.

Одесса 1973 года подарила миру философа и политолога Алексея Лапшина, одного из самых интересных публицистов современной России. Метод Лапшина строится на взвешенной и лаконичной критике актуальных клише. Алексей планомерно освобождает сознание читателей от навязчивых мифов современности. Неудивительно его постоянное присутствие в литературно-философском журнале «Опустошитель», занимающимся исчерпанием жизни через ее опустошение. Явление смыслов, новая книга нашего автора, вторгается в мир, где обессмысливание слов — одна из ключевых проблем. Алексей Лапшин безжалостно восстанавливает содержание человеческих взаимоотношений. Причем не отступает от своей цели ни в одном из четырех блоков, на которые разбита книга. Современность атакуется сразу по четырем направлениям, условно их можно обозначить как метафизическое, социальное, украинское и властное. В ваших руках книга остро политическая, но находящаяся вне идеологических лагерей. «Явление смыслов» как ликвидация разрыва между политикой и философией.

Философ аристократического элитаризма Хосе Ортега-и-Гассет считал, что мышление невозможно без преувеличений. Познавать, а тем более преобразовывать реальность посредством мышления значит усугублять ее. Какой толк в бесконечном стремлении к объективности, если мысль всегда отстает от актуального момента, она не может идти с ним вровень. Объективность — самая беззащитная заложница старения, она нескончаемо увядает у вас на глазах. Идиотизм не усугубляет, он просто молчит, смиряясь с тем, что давно стало общим местом. Идиот есть жертва всеобщего консенсуса, так называемой объективной реальности, не таящей в себе ничего, что бы побудило задуматься. Мышление создает дубль мертвой реальности, придает ей ускорение и оживляет. Мыслить значит беззастенчиво уродовать почву под ногами, приводить в замешательство, вызывать ярость или хотя бы недоумение. Такова книга Вадима Климова «Дубль реальности». Тридцать портретов (Краван и Бретон, Тьюринг и Фромм, Топор и Годар, Витухновская и Дугин, Климова и Ханеке, Лимонов и Путин) и девяносто замечаний (традиция и кинематограф, континуальность и копирайт, экстремизм и стыд, нонконформизм и безыдейность, деградация и несвобода, спектакль и демократия). «Дубль» Климова, словно 120 дней Содома, расщепляет привычную реальность и создает ее копию, двойник, муляж, гораздо более реальный, нежели она сама.

Алина Витухновская — московская поэтесса, общественный деятель и внучка художницы Софьи Витухновской. Автор ряда сборников стихов и прозы, среди которых «Детская книга мертвых», «Последняя старуха-процентщица русской литературы», «Роман с фенамином», «Черная Икона русской литературы». Публикации на немецком, французском, английском, шведском и финском языках. Почетный член Русского Пен-клуба, стипендиат премии Альфреда Топфера. Координатор оппозиционного общественного движения «Республиканская альтернатива». Новая книга «Мир как Воля и Преступление» — совмещение трех творческих регистров, поэтического, прозаического и публицистического. Самое детальное схватывание современного состояния Алины Витухновской, ее достоверный автопортрет. «Мир как Воля и Преступление» — это всеобъемлющий набор субъекта радикального действия: от ультимативного нонконформизма через аморальный эстетизм к уничтожению реальности и диктатуре Ничто.

5 февраля 1916 г. дадаисты открывают Кабаре Вольтер. Ленин и Крупская вынуждены срочно выехать в Цюрих. Через несколько дней в результате халатности КГБ самолет, с высланным из СССР Солженицыным, также оказывается в Цюрихе. На фоне дадаистских суаре показывается трудный путь писателя к большевизму.

Роли: 264, женских 9, мужских 241, других 2, детских 12.

Книга «Теодор Качинский. Антитехнологическая революция: как и зачем». Издательство: Опустошитель. Год выпуска: 2024. Серия: extremum. Переплет: Твердый переплет.

Ги Дебор (1931-1994) – французский философ и художник-авангардист, основатель и теоретик Ситуационистского интернационала (1957-1972), один из самых талантливых и радикальных критиков современного мира. Его основополагающие работы «Общество спектакля» (1967) и «Комментарии к Обществу спектакля» (1988), представленные в этой книге, одинаково нетерпимы как к западной капиталистической системе (названной распыленным спектаклем), так и к советской, авторитарной (концентрированный спектакль).Дебор предсказал появление и нового типа спектакля, синтеза двух уже известных, — интегрированного спектакля, совмещающего диктат потребления и репрессивный аппарат. По мнению последователей Ги Дебора, эпоха интегрированного спектакля — это эпоха, в которую живете вы.